Со страхом смерти свыкся я

   
            От автора

“Мой дар убог, а голос мой негромок,…” - писал о себе Баратынский. Мой голос может быть и громок, но дыхание короткое. Мои поэмы для других просто большие стихи, а мои стихи – короткие эпиграммы ( особенно восьмистишия ). Но все таки мне хватило легких, чтобы написать эту книгу.


                СТИХИ


      ВЕЧЕРНЯЯ БЕСЕДА

Звучала музыка под вечер,
И было сладко от тоски,
Как будто загорались свечи
От прикоснувшейся руки.

“Опять один!” - звучало в сердце,
“Ты не один!” - звучал ответ,
И с частотою в килогерцы
В душе крутился этот бред.

И было так невыразимо
И неподдельно хорошо,
Что я забыл любимой имя
И говорил с ее душой.

                ***
Прости меня, минувший век,
Я был рабом твоих свершений,
Как неразумный человек,
Я много потерял мгновений.

И новый век меня зовет,
Но не пойду в его горнило,
Поскольку он меня убьет
За то, что ты меня любила.

К чему спешить? На грани я
Забудусь, веком не тревожим,
И оживет любовь моя,
Как пятна трупные на коже.

                ***
Крик души – не лай собачий:
Кровь из сердца соловья,
Черной мессой обозначен
Этот крик, в котором я

Изливаю миру душу
И пьянею без вина,
Словно отдается мужу
Проституткою жена.

Замолчу, и словно эхо
Ты ответишь мне, любя:
“Нет желанней человека
В этом мире, чем тебя!”

           ***
Ты любила черное белье
И наверно вкусов не сменила,
Тело сексапильное твое
Излучает, как и прежде, силу.

Но меня, покойника, чей прах
Перемешан с невскою водицей,
Это не порадует никак,
Мне прекрасно и спокойно спится.

Выпей чашку кофе поутру
И кусок того, кого любила,
Пара атомов пройдут по рту
И помогут быть такой же милой.
      
             ***
Со страхом смерти свыкся я,
Меня забавит кровь и сперма,
И боль сердечная моя,
И то, что я, увы, не первый.

И только слезы милых глаз,
Упреки, жалобы и стоны
Тревожат разум мой сейчас,
Как нецелованное лоно.

Любовь! Не правда ли, смешно:
Избито чернью это слово,
Но ей не по зубам оно
И смысла не несет дурного.

Любовь и смерть – другого нет
Понятья, равного по силе
Двум этим. Ими я согрет,
Как лошадь загнанная в мыле.

      ТРИ ПРЕЗИДЕНТА
Современником трем президентам
Я, несчастный и немощный был,
И теперь вспоминаю зачем-то,
Что я каждого в целом любил.

Первый был краснобай и задира,
Он задобрил вояку-врага,
И картавого сбросил кумира,
Но попал под чугун пиджака.

А второй был речистым недолго,
Но его я особо люблю:
Он подонок был ровно настолько,
Чтоб меня раздавить словно тлю.

Я совсем бы загнулся наверно,
Если б третий не понял, что я
Круче нефти и только что нервный,
И болезненна совесть моя.

А четвертого лучше не надо:
Я устал от телячьих забав
Человечьего глупого стада,
И подохнуть желаю, устав.
            
              ПОЭТ
Каждую ночь он, как только появятся звезды,
Брался  за ручку и бодро бумагу марал.
Было ему так легко, беззаботно и просто,
Словно он сам стихотворною строчкою стал.
После, под утро гасил электричество бедный
Наш графоман и ложился спокойно в кровать,
И засыпал, нездоровый, усталый и бледный,
Чтобы под вечер здоровым проснуться опять.

             ***
Как девочка, влюбленная в пижона,
Моя душа в безмолвье влюблена:
Так хочется без крика и без стона
Отравленного пригубить вина!
И вечный мрак, и вечное забвенье,
И вечная, как космос, тишина…
Когда б Господь простил ей преступленье,
Наверно б так и сделала она.

            ***
Парафраз того, что было…
Боль невыплаканных слез…
Неужеди ты любила
Вот такой, как я, навоз?

Неужели ты страдала
По такому подлецу?
( У него таких немало.
Боль такому не к лицу.)

Только это, зайка, сказки:
Я тебя не меньше плакал ,
Дожидаясь сна, подсказки,
Откровенья или знака,

Только я такой же глупый,
Только я такой же страстный,
И мои большие губы
Не целованы не разу.
             
         ***
А где-то веселились и смеялись,
Предчувствуя развязку наконец,
Они то хорошо об этом знали:
От них сбежит пожалуй лишь мертвец.

Ну что же! Я готов! Привет, косая!
Я поцелую с радостью тебя,
Поскольку хорошо об этом знаю:
Здесь больше не возможно жить любя.

               ***
Нужники разгребать не умею,
Но стараюсь, тружусь как могу:
Посвященное деве и змею
Ремесло я свое берегу.
Так и надо, чтоб каждый работал
На положенном месте своем,
Чтобы чище жилось год от года
Тем, кто создал повторный Содом.

            ***
Сколько б не было в столетье
Радостных и светлых дней,
Хорошо на белом свете
И чем дальше, тем страшней:

Танки, пушки, самолеты,
Вирусы и термояд
Изменяя облик моды
На войну, ведут нас в ад.

И как будто винтик с гайкой,
Позабытый человек 
По ушам стежёт нагайкой
Лошадь, ускоряя бег.

             МОЛИТВА
Храни, Христос, мою Россию,
Ее прекрасные поля,
Ее цветочки полевые
И даже листья щавеля;
Ее усталые деревни
И лабиринты городов;
Храни, Христос, народ мой древний
Десятки, тысячи веков.

         ***
Передышка! Посидим, покурим:
Скоро новый ждет пути виток,
Где снаряды, бомбы, мины, пули,
И все кажется, что рядом Бог
Смотрит, улыбается и плачет,
Видя наши муки на земле…

Ну а ты бы смог, браток, иначе,
Видя, как страдает твой малец?!

                Мессия
Взойдя на холм и дав прибить ладони
Гвоздями ржавыми к дубовому кресту,
Он улыбнулся и почти спросонья
Сказал: "Эй, там! Не спите на посту!"

Солдат его не понял и ругнулся
По-римски, вспомнив всех евреев мать,
И Иисус повторно улыбнулся
И начал постепенно умирать.

Он умер бы, когда бы мы хотели,
Чтоб умерла надежда и звезда,
И вот мессия с нами в новом теле
И с прежнею душой плюет с моста.

        ***
Стихи, что выросли из бреда
Во тьме без воздуха и жизни,
Не просят, не дают ответа,
Как женский, дикий плач на тризне.

И весь приобретенный опыт
Я с удовольствием отдал бы,
Чтоб вновь услышать конский топот,
Клич боевой и пушек залпы.

               ***
Под брюками чувствую кожу,
Под кожей - биение жил:
Еще я горячий, и все же
Уже не хватает мне сил.
И хочется с кем-то бороться,
И хочется мыслить, любить,
И страшно, что все под вопросом -
Вот-вот и развяжется нить.

             ЛЕТНИЙ ЗАКАТ

Трава кровавая и небо,
И тени черные, как смоль -
Нет! Не забуду вас, но мне бы
Простить убийце эту боль,

За всех, кого страдать и плакать
Его заставила рука,
За стон души, за тела мякоть,
Так Бог велел прощать врага!

И в час, когда заходит солнце,
Я постараюсь не убить
С холоднокровием японца
Тупую гниду, волчью сыть.

        ***
Мне было прохладно в осеннем пальто,
И низкое серое небо
Давило вопросом: “Любима? За что?”
Ах, как это было нелепо!

Мой милый, отвечу на страстный твой взор
Своей мимолетной улыбкой,
Как будто любовь между нами – позор,
И страсть лишь смешная ошибка.

           ***
Страсть свою твоим огнем туша,
Каждый вечер у твоих колен
Провожу я молча, не дыша,
Словно агнец, а не супермен.
Ты меня ласкаешь каждый раз,
И как будто бывший Дон Жуан,
Я привык к безумью этих ласк,
Словно сам попался на обман.

      КОШКИ – МЫШКИ

Не думал, не гадал, не верил,
Что я уже зайчонок твой,
Моя изысканная пери,
С непобедимой красотой.

Я ничего не знал об этом:
Такая странная игра,
В которой побежденных нету,
В которой побеждают зря.

Каким же нужно быть уродом,
Чтоб завести так далеко
Игру слезами, кровью, потом,
Игру жестоких дураков.

      ***
Имперский стиль не в моде нынче:
Везде сплошные либералы:
Ты кто: Монтень или да Винчи?
“Я – Иванов!” – в ответ устало;
И только не хватает Линча,
Чтоб мозгляков пустить на сало…
Таков итог любой державы:
Тиран убит, но пали нравы!

          ***
Опьяненный болью жизни,
Остро чувствующий боль,
Кто-то шепчет мне: “Оттисни
В кровенящей ране соль

И тогда поймешь, что все же
Жил ты мало и не то
Чувствовал своею кожей,
Видя милое пальто.”

        БЕССОНИЦА
Я шептал бескровными губами,
Словно проглотил чего-нибудь:
“Все, что было раньше между нами
Это сон. Скорей его забудь!”

Бледный, как отравленный грибами,
И с глазами выпуклыми чуть,
Я хотел упасть в колени маме,
Но туда заказан был мне путь.

Словно образ милый и далекий,
Загорелось небо на востоке,
Понял я единство всех вещей.

И пошел куда-то спозаранку,
Пригубив холодную жестянку:
Я не твой, не Бога, я ничей.

       ***
Словно волки, щерятся зубами
Между прутьев клетки золотой
Дни мои, истерзанные вами,
Синеглазый милый ангел мой.

Был бы я свободен, словно птица,
Не сидел бы в клетке, словно волк,
Если б попытался не влюбиться,
Или разлюбить имело толк.

          ***
Чужой тебе, чужой друзьям и близким,
Я ничего по жизни не хочу,
И даже тучи в небе этом низком
Способны загасить мою свечу.

И молча ( а зачем кричать и плакать?)
Я жду как избавления конца,
Как будто смысл бытия без страха –
Семь граммов смертоносного свинца.

        РОМАНС

За окнами весна опять,
Лениво в комнате и знойно,
Шепчу в подушку беспокойно:
“Я не хочу тебя терять!”

Ворчит с утра старуха мать,
Отец ругает дармоедом,
И я твержу себе при этом:
“Я не хочу тебя терять!”

 Забраться что ли мне в кровать?
Но без тебя в кровати пусто,
Кричу, сжимая грудь до хруста:
“Я не хочу тебя терять!”

Я так устал в любовь играть,
Что не могу забыть твой запах,
И брежу, спутав юг и запад:
“Я не хочу тебя терять!”

       ***
В полубезумия бреду
Я изнывал от черной муки:
Ты говорила мне: “Приду.
Не откажи в одной услуге:

Подай берет мне и пальто,
И жди меня до полшестого,
И если не придет никто,
То знай, что я нашла другого.”

         ***
Я где-то жил, чего-то делал,
Чего-то пил, чего-то ел,
Мое изнеженное тело
Не знало ни трудов, ни дел,
Но в глубине души смертельно
Скучая по тебе, дружок,
Я презирал девиц постельных
И был разумен, видит Бог.

           СМЕШНОЙ СОНЕТ
Живописец бедный слова,
Мысли ищущий аскет,
Не пойми чего дурного,
Ничего дурного нет

В том, что ты лишенный крова,
Травку ищешь на обед,
Словно стельная корова,
Как непризнанный поэт.

Просто денег нет на булку,
Просто вышел на прогулку
И зашел ты далеко.

Развлекайся, славный мастер,
Помни и не жди участья:
Жить поэтам нелегко.

           ***
Не хочу любить святую,
Куртизанку не хочу,
Не хочу жену чужую,
Умную пошлю к врачу,
Нежную взбешу словами,
Чопорной не дам огня,
А нужна мне, между нами,
Та, что любит лишь меня.       
              ***
Я запутался в мыслях, поступках, делах,
Как  младенец в пеленках своих,
И почувствовав разоблачения страх,
Я назад оглянулся на миг:

“Ecce homo”! А что мне еще произнесть,
Чернокудрой тряхнув головой?
И смущенно чуть-чуть улыбается тесть,
И смеется жена надо мной.

         РАЗВРАТНЫЙ СОНЕТ

Забудусь, улыбнусь сквозь страх
И снова поцелую робко,
Перевернувшись на руках,
Ты завиляешь крепкой попкой,

И посмотрев наивно так,
Через плечо и очень ловко
С улыбкой дерзкой на устах
Прикажешь действовать головкой.

Такая сцена наяву
Меня на вряд ли б вдохновила,
Но это дерзкая мечта.

И я любимую зову:
“Ты та, что лишь меня любила,
Ты боль моя и красота.”

       ***
Кровь из горла уж не хлещет,
Рана бредом заросла,
И в душе моей трепещет
Мысль, что ты меня спасла.

Но веселья час не пробил,
Ведь за жизнь мою цена –
Лужа самой чистой крови,
Что лишилась она.

          ***
Жизнь твоя – сплошная тайна,
У нее разгадки нет:
Не мелькнет в толпе случайно
Твой заснеженный берет,
Не пошлешь куда-то матом,
Не обнимешь шею мне,
И в любви, виляя задом,
Не признаешься во сне.

           ***
Камыши в воде зеленой,
Ветерок какой-то странный,
Сквозь трусы намокло лоно
У купальщицы случайной,

Рядом мчатся электрички,
Я лежу на мягкой травке,
И любуюсь по привычке
На купальники и плавки,

И сезон не в меру дачный
Бродит в жилах теплой кровью,
И над озером удачно
Раздается плач коровий,

И не хочется бояться
И тревожиться за близких,
Словно запретив кусаться
Молока налили киске.

            ***
Среди мадонн палеолита
Была бы ты Мадонна Лита:

Мешки грудей и живота
Несла твоя бы нагота,

Но на челе твоем фиалки
Цвели б весной свежо и жалко,

И свет влюбленных синих глаз
Лишал бы разума тотчас.

         ***
   "И очи синие бездонные
     Цветут на дальнем берегу."
       Блок. Незнакомка.

Зачем смеются синие глаза
Моей любимой сквозь завесу слез?
Бывает, так гремит гроза
Сквозь шум дождя, как пьяный водовоз.
Но дождь прошел, и дальний берег вновь
Прозрачной дымкой манит и грозит,
И милая забыла про любовь
И на песочке голышом лежит.

       29 июня
"Летели дни, кружась проклятым роем…"
Блок. Возмездие.

Я никогда не плакал о минувшем,
Но в этот день, и даже в этот час,
Когда соединились наши души,
С улыбкой я оплакиваю нас.

Зачем судьба так по людски жестока?
Зачем Господь не спас, не сохранил?
Я не сужу, не проклинаю Бога,
Но сколько сил напрасно! Сколько сил!

Любимая, ведь если в этот вечер,
Кроваво-желтый, красно-золотой,
Ты положила б руки мне на плечи,
То я до гроба был бы только твой.

Свет меркнет долго. Звезды постепенно
Засеяли небесные поля.
И все как прежде призрачно и тленно,
И только быстро вертится Земля.

           ***
Как улитка таскает свой домик,
Я с тобой неразлучен, малышка.
Пусть глумится над чувствами комик!
Пусть смердят современные книжки!

Пусть поэты себе зубоскалят,
А прозаики роятся в хламе!
Я с любовью знаком не из Даля,
Я страдаю не в греческой драме,

Я о Боге узнал не у Канта!
Честь моя не у Гегеля взята!…
Помню я мончегорские гланды
И чернику вкусней винограда…

          ***
С пальчиков ступни, через бедро,
Через талию и грудь, и выше, выше…
Говорят, что красота старо,
Извращенье людям нынче ближе:

Мазохизм, садизм, говно, моча,
Старые и вовсе молодые:
Я сдуваю, словно пух с плеча,
Из рассудка знания пустые.

И любовь и первый поцелуй
(Пусть его совсем не помню даже)
Приглашаются, как гость к столу,
Не гадая, что в ответ он скажет.

       ПАВЛОВСК

Сюда не ходят просто так,
Сюда влюбляться люди ходят,
Сюда, где воздух и вода
Вкруг Мусагета хороводят,

Где нимфы прячутся в тени,
И Афродита бронзой тела
Всех про изъян своей ступни
Спросить желает неумело,

Где даже чудище кентавр
Зовет к любовному безумью...
И путник от дорог устав
Целует девушку босую.

          К ***
Не смейся, зайка, надо мною,
Когда я грежу о любви:
Ты не могла бы быть другою,
Я не сужу дела твои.

Но день и ночь сосною гордой
Я  остываю на ветру
И чувствую своею хордой,
Что так же гордо и умру.

И оправдания к месту,
И слезы не нужны твои,
Когда смотря по долгу в бездну,
Я грежу о твоей любви…

               1
За Евфратом не бывал я,
Но когда смотрю в глаза
Женщины моей усталой,
То не держат тормоза:

Как хрустальные озера
Полные бриллиантов слез
Очи милой, тяжесть взора
Краше даже красных роз.

За Евфратом не бывал я,
Не слыхал Саади  я,
Но достаточно, чтоб знала
Ты, что ты навек моя.

            2
Сегодня второго июня,
Сегодня не то, что вчера!
…Всю ночь перезрелая Дуня
Мне пела романс до утра…

Я ехал куда-то на тройке,
Потом были карты, вино,
Но вот в середине попойки
Я понял, что мне все равно:

Крестьянка ли, барышня или
Купчиха в десяток пудов:
Меня не успехи манили,
А чистая девичья кровь!

И я бы заснул, если б в сердце
Потух этот злобный огонь,
Как будто играла мне скерцо
Жена и кричала: “Не тронь!”

            ***
Тепло, но в сердце непогода,
Не знаю, что тому виной:
Моя постылая свобода,
А может быть характер мой:

Я должен каждый день бороться
Затем, чтоб сердцу вопреки,
Из тела, словно из колодца,
Я различал твои шаги.

И каждый день  с рассудком споря
Обязан я тебя любить,
Чтоб жизнь текла легко и споро,
Как из под рук девичьих нить.

          
                ПОЭМЫ
    

       ВЕСЕННИЙ СЕМИНАР

Александр Сергеич Пушкин,
Дивный мастер крупной формы,
Навострите ваши ушки,
Умоляю, дайте фору.

Бродский Джозеф, умоляю,
Не мешайтесь под ногами,
Вы поэт деталей, знаю,
Мне не по дороге с вами.

Я пишу свою поэму
Сам о чем пока не знаю,
Не хочу составить схему,
Не мешайте, умоляю.

Кто хоть раз вкусил искусства
(Пробовал писать стихи),
Тот знаком с подобным чувством:
Слышать времени шаги.

И вопрос встает занятный:
Я великий или нет?
То есть выяснить мне надо:
Я поэт иль не поэт?

Как-то раз сошлись студенты
Королевы всех наук,
И подобно диссидентам,
Стали спорить все и вдруг.

Все они стихи писали,
Но не знали: хорошо ль?
Что-то вроде трали-вали,
Трам-там-там, ну и еще.

А иные увлекались
Так сказать стихом свободным,
А иные и не знали
О стихе чего угодно.

Главный был у них Базаров,
Заместителем Кирсанов –
Обожатели базаров,
Споров, криков и капканов.

Говорит Базаров : “Тихо!
Я хочу решить наш спор
Без насилия и крика,
Потому всем уговор:

Будем говорить по кругу,
Первый я, потом Кирсанов.”
Согласились все друг с другом
И утихли как ни странно.

А весна уже стучала
В окна. двери и сердца,
И капель вокруг рыдала,
И стирая пот с лица,

Радостно спешил профессор
На заумный семинар,
И порхал не чуя веса
Своего и млад, и стар.

Все любви покорны были,
Все влюблялись кто в кого,
И студентка полюбила
Замдекана самого.

И влюбленные друг в друга,
Стали говорить по кругу
Физики, титаны духа,
Чувствуя печаль и скуку.

“Я,”- сказал сперва Кирсанов,-
“Думаю, что если будут
Нас читать пусть даже спьяну
Графоманы или люди

Это значит мы поэты.”
“Нет,”- сказал в ответ Петров,-
“Главное, чтоб всех эстетов
Не рвало от наших слов.”

“Лично я,”- сказала Маша,-
“Сочиняю для себя,
И плюя на споры ваши,
И развязку торопя,

Я скажу: поэт лишь тот,
Кто себя таким считает.”
“Это может и урод!”-
Отвечал Денис Исаев.

“Время – вот кто всем судья,”-
Говорил Антонов Леша,-
“Время скажет, знаю я,
Кто плохой, а кто хороший.”

И сказала наконец
Молчаливая Полина:
“Только каменный подлец
Своего не любит сына!

Пусть решают люди: кто
Графоман, а кто поэт:
Мы играем не в лото,
Победителей тут нет.

Но творцы мы все, и значит
Любим все свои стихи,
И нельзя сказать иначе:
Мы – творцы, а для других

Все равно…” И замолчала,
Затянулся спор на час,
Сердце Лешино устало,
И устал у Леши глаз.

Он скосил его налево
И увидел ( Боже мой!)
Не Полину, нет, но Еву,
Образ женщины земной,

Искусительницу Бога,
И погибель мужиков.
Он смотрел еще немного
И тогда сказал без слов

Выраженьем глаз влюбленных,
Выражением лица:
“Гибну, милая, без стона
В лапах чувства-подлеца!

Не прошу, писать не буду
Неразборчивых стихов,
Я приму тебя, как чудо!”
Снова замолчал без слов.

И не нужно человеку
Никаких других признаний,
Как по таящему снегу
Полететь порою ранней,

Полететь душой и сердцем
В тихий, предрассветный час
К милой барышне-соседке,
Что возможно любит вас.

                БЕЗУМНАЯ СКАЗКА

Когда я жил, когда я думал,
Мне виделось таким простым
Приобретение костюма
И маски яркой вместе с ним.

Прошли года, я изменился,
И изменился мир вокруг,
Я не скажу, что я влюбился,
Я полюбил тебя, мой друг.

Какая разница? Отвечу:
Мне важно чувство, а не быт.
Вы говорите, я беспечен,
А я отвечу: я забыт.

“Ты далеко, ты не со мню,” -
И это все, что нужно тут
Произнести, махнув рукою
На разных мелочных паскуд.

Так шли недели, я трудился,
И вдруг кричат : “Тебе письмо!”
Подумал я: “Как это мило:
Оно пришло ко мне САМО!”

В письме слова: “Прощай, любимый!
Я покидаю милый край,
Но прежде мне необходимо
Сказать одно тебе: прощай!

Тебя я сразу полюбила,
Я долго жила как в бреду,
И вот теперь чужая сила
Меня зовет и я иду,

Не жди меня, я не приеду,
И не ищи меня, мой друг.”
А время близилось к обеду,
И ложка падала из рук.

Я долго думал: “Боже правый!
Найти и снова потерять!
Какие нынче все же нравы?!
Что за характеры опять?!”

Я долго жил в сплошном тумане,
Чего-то ел, чего-то пил,
Твои глаза покорной лани
Меня лишали чувств и сил,

Я вспоминал, и память больно
Мне душу рвала на куски:
Я мусорил вокруг невольно,
И забывал менять носки.

Однажды я увидел ( Боже!)
В толпе тебя, но не узнал
Овал лица и гладкость кожи,
Я был задумчив, я устал.

И только после, в час бессонный,
Когда прозрачная луна
Из сердца вырывала стоны,
Я понял: ты была она.

Потом еще прошло полгода,
Еще чего-то было, я
Не замечал войны, погоды,
Всего, чем была жизнь моя.

Я жил не здесь, а там, далеко,
Где листья падают с дерев,
Где не боясь единорога,
В лесах гуляют толпы дев,

Где Аполлон своею лирой
Рождает музыку, и где
Все дышит негою и миром,
И рыбки плавают в воде.

“Я помню чудное мгновенье!”-
Там повторяет вновь и вновь
Любезный сердцу русский гений,
Нашедший счастье и любовь.

Короче, я шизофренией
От безнадеги заболел:
Я звал Лаурой и Марией
Ту, что любить когда-то смел.

Теперь смеюсь я беззаботно
Провалом бесполезным рта,
И говорю врачу охотно,
Что мир сожрала пустота,

Что люди лишь марионетки
В руках убийц и палачей,
Что зря на свет приходят детки,
Что я свободен, я ничей,

Что ждет нас скорая победа,
А может быть Армагеддон,
Что мне не нравятся обеды,
Что дует тут со всех сторон.

“И, вправду, дует что-то братцы,
Какой-то братцы сквознячок.”
И продолжая улыбаться,
Герой стреляет в свой висок.

          МУЗА

Не могу забыть тот день и час
Встречи нашей трепетной и звонкой
В городке, где разыскал я вас,
Где вы мне в любви признались тонко.

Ничего я мог бы не понять,
Если бы не знал о том заране,
И уехал в Петроград опять
По дороге встреч и расставаний.

Было так: я бредил наяву,
И однажды ночью шел куда-то,
И кричал, и думал, что зову
Вас, но было звать не надо;

И кольцо сорвал я с пальца кисти
Правой, не на левую, а бросил
В темноту, и золотой тот выстрел
Означал, что завершилась осень.

И когда зима свое начало
Подтвердила белым маскарадом,
Моя мама к вам меня послала,
Только было ехать к вам не надо.

Вы стояли в куртке без подкладки,
И в сорочке легонькой под курткой,
Задавали странные загадки,
Я вас понимал порою смутно,

И глаза светились бледным светом,
И худое трепетное тельце
Так хотело и рвалось при этом
Хоть на миг ко мне прильнуть, я еле

Совладал с собой и не ответил,
На  позывы сердца и рассудка,
И когда забылись страсти эти,
Было мне до омерзенья жутко,

Словно я лишился целой жизни
И забыл про самое святое,
Словно больше не было в отчизне
Для меня ни счастья, ни покоя.

Боль утраты била странным током
Мне по нервам, и сжимаясь телом
Умолял, упрашивал я Бога,
Чтобы снова вы меня хотели.

Это было так давно, и странно
Ничего не помню я об этом,
Словно это было лишь обманом,
Выдумкой безумца иль поэта.
 ………………………………….
Ты спросила: “ Ты и есть тот Леша,
Что рифмует странные стихи,
С дерзостью безумца иль Гавроша,
Посвящая музе от сохи?”

И затем спросила: “Значит муза,
Алексей Михалыч, ваша я?”
Я хотел ответить как медуза:
“Милая, любимая моя!”

Но сказал: “Чего там! Ты хотела
Выйти замуж за кого-то вроде?
Замысел хороший, в чем же дело?
Выходи, а я опять свободен.”

Ты спросила: “ Значит я красива?
Значит любишь ты меня? Скажи!”
Словно берег в страстный час отлива
Колебалось сердце без души,

И стучало громко и упорно,
И проваливалось бешено опять…
Я ответил кротко и покорно:
“Ах, зачем тебе все это знать?”

И когда позвонишь ты мне снова,
Снова будут речи о пустом,
Потому что нету в мире слова,
Чтоб о сердце рассказать моем,

Я люблю тебя еще сильнее,
Если можно быть еще сильней
И любить, в безумстве костенея,
Впрочем, как в бреду не костеней,

Это значит, что не будет счастья,
Ничего не будет у меня,
И ночами воя вслух от страсти
Я прошу забвенья, не огня.
                АВТОБИОГРАФИЯ ПОЭТА

Смотрю бессонными очами,
Вхожу в забытый всеми храм,
Стремлюсь душой к отцу и маме,
Влеком душой куда-то сам,

Я всюду помню, всюду знаю:
Я не такой как люди все,
Моя душа совсем чужая
В своей не мыслимой красе.

Я рос среди людей жестоких,
Холодных, глупых и чужих,
Я не пошел по их дороге,
Я научился видеть их.

Моя душа была слепая:
Не зная вобщем ничего,
Она любила, как святая,
И не искала своего.

Я беззаботно предавался
Обычным играм детским, я
У края пропасти смеялся,
В грязи купаясь, как свинья.

Когда впервые повлюблялись
Смешные сверстники мои,
Я был душою крепче стали
И не хотел ничьей любви.

Тоска неясная на сердце
Меня влекла из дома прочь:
Меня смешили иноверцы,
Луна, и виноград, и ночь.

Я был, как говорят иные,
Матерьялистом, я умел
Оспаривать дела чужие,
Своих не исполняя дел.

Когда луна прозрачной лампой
Светилась в небе между звезд,
Я видел в свете этом слабом
Хрустальный невесомый мост.

Он вел меня от сатанизма
Всеотрицания к любви,
Я забывал о прозаизмах
И сочинял стихи свои.

Но люди…Люди не хотели
Меня понять, и обрекли
На сумасшествие, посмели
Меня отправить в ад Земли.

Я не боялся испытаний,
Мучений, пыток, просто я
Еще ходил дорогой знаний,
Не зная, где любовь моя.

И после, после, в час вечерний,
Когда неяркая луна
И солнца слабый и неверный
Закат сиял, вошла она

В прозрачном белом платье, белых
Чулках и красных башмаках,
Я удивился: “Как посмела
Развратница явиться так?

Неужто хочет эта дева,
Чтоб овладел мужчина ей?
Неужто съела плод от древа?
Неужто постарался змей?”

И что же? Я минутой позже
Был упоен и позабыл,
Что не хотел ни мягкой кожи,
Ни сердца той, что я любил,

Как два вампира в час закатный
Слились мы в страстный поцелуй,
Такой прекрасный и развратный,
Как рот одетый на стрелу.

Что было после? Было утро,
Проснулся я и не нашел
Того, на что надеясь смутно,
Искал. Я посмотрел на стол.

Лежала там записка: “Милый,
Тебе приснилось все, поверь,
Так будет лучше,” Через силу
Я отворил входную дверь

И вышел на морозный воздух,
Я осмотрелся: яркий свет
Слепил снега и небо, просто
Хотел сказать ему я: “Нет!”

Но испугался и обратно
Вернулся в дом, во мне кричал
Вчерашний страстный час закатный:
Что будет дальше, я не знал…

             ОСЕНЬ
Вот и осень постучалась
Дождиком в окошко,
И прическа растрепалась
У тебя немножко.

Ты сидишь со мною рядом,
Как большая птица,
И меня ругаешь матом,
Если загорится,

И прижалась головою
К моему плечу,
Я люблю тебя такою,
Потому молчу,

Пусть решается задача
У меня хреново,
Я люблю тебя, не плачу,
Не кручу по новой,

Что в кармане только ветер,
Что в желудке пусто,
Что не сходится с ответом,
Вызывая чувство

Нетерпенья в клетках мозга…
"Ты не физик!" - шепчешь,-
"По тебе рыдает розга!
Обними покрепче!"

"Ты всегда была садисткой!" -
Отвечаю грустно,
И тебя в объятьях стиснув
Чуть ли  не до хруста,

Отрываюсь от занятий:
Этот вечер наш,
Вечер стонов и объятий,
Если ты мне дашь.

А под утро будет снова
Небо в тучах, дождь,
Холод, матерное слово,
Серенькая ложь,

Что зарплата будет завтра,
Может грант дадут,
Что на завтрак космонавты
Винегрет жуют,

Что нельзя нам падать духом,
Потому что мы
Вместе счастливы друг с другом
И не ждем зимы.

Только ночью сон присниться:
Ты богата, я
Не с тобой и словно птица
Вроде соловья

Все пишу стихи, поэмы,
Рифмами плюясь,
Подбираю мысли в тему,
Подчищаю грязь,

И творю искусство, словно
Александр второй,
А в душе моей бескровно
Корчится другой,

И кричит, и плачет, просит,
Чтобы ты пришла,
И такая ж точно осень
Сдула со стола

Сквозняком и вихрем желтой
Праздничной листвы
Рукопись, мадонну Джотто,
Крошки от халвы,

Повалила чашку кофе,
Залила тетрадь
С попурри из философий
Совести под стать.

И одет в багрянец листьев,
Лежа на ковре,
Труп мой сжал рукою чистой
Белый твой берет.

            ПЛЯСКИ СМЕРТИ
Как Гамлет - с черепом,
Беседую с альбомом,
Где фотографий
Длинный строгий ряд
Мне горло наполняет влажным комом
И возвращает памятью назад.

Вот я с сестрою:
Милая девчушка!
Вот как бы мать:
Противный резкий взгляд!
Вот я реву
Поломанной игрушкой.
Вот елку нам устроил детский сад.

Одна из фотографий,
Как издевкой,
Хохочет,
Обнажая желтый рот,
Другая извиняется неловко,
Что я так некрасив,
Что я - урод.

Пытаюсь отыскать себя в альбоме,
Как жемчуг ищут курицы в дерьме,
Но ничего не вижу в фотках,
Кроме
Красивых черепов,
Нагих как смерть.

Вот пляшет неумело
Детский остов,
Вот тетенька
С курносой синевой,
Вот труп из гроба наблюдает звезды,
Торча из гроба
Круглой головой.

И наконец любимая:
Не правда ль,
Твой трупик розовый
Я раньше так любил!?
Грудей твоих медвяная отрава
И пухлость ног
Меня лишают сил.

Но я уже не зритель в этом зале:
Театр теней
Почти сошел с ума.
И спрашиваешь ты:
"А вы узнали
Меня?
Ведь это я сама!

Ведь вы меня любили раньше, Леша!
Ведь были вы со мной всегда на ты!
Но вот я вас пугаю,
Нехороший,
Боитесь вы
Смертельной красоты!"

"Ну что вы!" -
Отвечаю я любимой, -
" Давай, как прежде,
Говори мне ты,
Ведь мне сейчас
Любовь необходима,
Твои необходимы мне черты."
…………………………

Альбом закрыт,
И череп вновь в могиле,
Я Гамлетом по комнате мечусь,
Я, словно лошадь загнанная в мыле,
Мечтаю навсегда
Лишиться чувств.

"Любимая!
Меня вы не любили!"
Хорошенькая проповедь,
Но я
Еще решаю строго:
Или,
Или,
Не зная,
Что уже ты не моя.

Что там, где ты
Давно настала осень,
И листья падают
С морщинистых дубов,
Что у тебя детей
Семь или восемь,
И что тебе не надо мужиков.

И листья,
Словно ангелы паденья,
Ложатся на асфальт и на траву,
И неизбежно их
Сырое тленье,
И тихо так,
Что слышен тленья звук.

А дети,
Словно новые деревья,
Уже растут  и ветками шумят,
И молодости
Сочные напевы
Переполняют
Твой осенний сад.

Любимая!
Тебе я не был мужем!
Но дети,
Даже если не мои,
Мне так милы,
Когда смеясь по лужам
Они идут дорогою любви.

Живите, юные!
Для вас одна дорога:
Дорога к свету, солнцу и любви,
А мне пора уйти,
И слава Богу,
Что видел я
Во тьме глаза твои.

Живите, юные!
Я вас не проклинаю,
За то, что вы угробили меня!
Я твёрдо,
Я на сто процентов знаю,
Что мной зажжённого
Не потушить огня!

          КРОЛИКИ И УДАВЫ
               Симфония
Власть отвратительна, как руки брадобрея,
Но деньги - власть другая - это то,
Что может не краснея, не чернея
Вас превратить в бездарное ничто.

Припев:
  И вот страна, подобно океану,
  Волнуется и гонит судно прочь
  От берега родного. Как ни странно,
  Но невозможно морякам помочь!

И я, подобно многим, погибаю:
И денег нет, и нет почти друзей,
И никуда бесплатно не пускают,
Бесплатно только Пушкина музей!

Речитатив:
  Пушкин!
  Он и в лесах не укроется:
  Бенкендорф высылает карателей,
  Тухачевского красная конница
  Пугачева рубает в куски...
  Пушкин!
  Он и в лесах не укроется!
  Вот какая дурь лезет в мозги.

И бунтовать бессмысленно: известно
В долг не дают, а силою - грабеж...
Как альпинист по плоскости отвесной,
По нищете ползу, глотая ложь.

Припев:
  И вот страна подобно океану
  Прибило судно к дальним берегам,
  И с берега удавы, как ни странно,
  Хотят команду кроликов “ням-ням”.

Не надо лгать, товарищ президент,
Что вы заботитесь о нас убогих!
Ведь всем известно, каждый честный мент
Укажет путь  культурной недотроге!

Речитатив:
  При Пушкине
  Тоже были нищие.
  И сам Пушкин
  Был нищим.
  Но он был Пушкин,
  Поэтому ему давали в долг,
  А я не Пушкин,
  И потому просто нищий.

Но я одет, не голоден и даже
Имею право что-то говорить,
А потому давайте дружно скажем,
Что может президент руководить!

Припев:
  И вот страна, подобно океану,
  Несет в итоге нас в водоворот,
  На нашем судне тихо, как не странно,
  Никто не плачет, даже не поет!

И вот лелея гордую свободу,
Я поливаю грязью всех в стихах,
Что вовсе и не надобно народу…
Все дело в том, забыт  мной Божий страх!

Речитатив:
  Посмотри,
  Товарищ Пушкин,
  Что они с тобою сделали!
  И перевернись в гробу.