Стихи и поэмы

        От автора
Когда-то эта книга выглядела не так. Но прошли годы, я изменился, изменилась и она. От прежней в ней осталось только «Слово о полку Игореве»  да общий дух открытия того нового,
что так мне приятно было видеть в прежнем варианте.
     Приятного чтения!


          БЕСЫ

            ***
И снова ночь стучит в мое окно
Костяшками синюшных длинных пальцев,
И снова в уксус перешло вино,
И снова Байрон проклял португальцев.

Шумит прибой, и дышит океан
Невидимой в ночи широкой грудью,
И снова в путь уходит караван,
И взор Колумба застлан черной мутью.

А в небе звезды, словно жемчуга,
И где-то там уходят в путь другие
На каравеллах в поисках врага,
И режет млечный путь ступни босые…
       2002

         ***
Словно светопреставленье,
Свет сменяет тьму, и тьма
Вновь сменяет свет в стремленье
Сделать все дела сама.

И мелькают пред глазами
Бесы с множеством личин:
В звездах, в свастиках, с рогами;
Днем и ночью без причин.

Бесы, бесы, что вам нужно?
Я совсем вас не боюсь!
Что вы плачете натужно?!
Что песнь воете свою?!

Где же человечьи лица?
Боже! Как же я устал!
И хотелось бы забыться,
Но еще не кончен бал…
       2002

               ***
Когда в конце пути земного
Я вспоминаю прежние дела,
Я помню, что вначале было слово,
   Произнесенное со зла.

Болото жизни приняло младенца:
Я плакал, и смеялся, и кричал,
И детское испуганное сердце
   Свой создавало идеал.

И пронеся его сквозь жизнь, я знаю:
Господь прекрасен в небе над Невой!
И, прошлое с трудом припоминая,
   Благодарю за все Его…
        2002

              ***
Борис Борисыч Кровожадный -
Сосед мой здесь по этажу;
Он любит запах в доме мятный,
А чем он занят – не скажу.

Желание сменить квартиру
Во мне родилось в тот же миг,
Когда он вышел из сортира
И крикнул: «Заходи, старик!»

И я зашел и не жалею,
Что бросил дом, жену и всех,
Кто рвется к Богу, сатанея
От догматических прорех…
     2002
            
                ***
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
Так не оденьте в бронзовый пиджак
Мой труп, расчлененный и покорный,
Согревший, как червей, в себе писак.

И золоченая пусть сволочь не кудахчет
На юбилеях, в школах, вечерах;
Не говорит, тем более не плачет,
Что я несу величие в веках.

Но друг, склонивший голову над книгой
В грядущем, столь изменчивом в свой срок,
Пусть насладиться кислою клубникой
И сладкою рябиной между строк…
        2002-09-13
    
            ***
Любит Родина своих поэтов,
Потому безжалостно казнит,
Не жалея тюрьм, судов, кастетов,
Не прощая мелочных обид:

Этот пел нелепо и прекрасно,
Тот был чересчур умен и смел
И увидел бесов слишком ясно,
Копошащихся у мертвых тел.

И несут свой крест пророки рифмы,
И Голгофа каждому, как Рай;
И считают в тюрьмах логарифмы
Смертности от августа по май.
     2002

            ***
В этом мире все возможно,
Невозможен только я,
И клянется бес безбожно,
Что мертва любовь моя.

Говорит, что я развратник,
Говорит, что я ****ун,
Что устроил в жизни праздник,
Ночью слепну я от лун.

И казалось бы, что прав он,
Но жива любовь моя;
И ночами в черный саван
Обернув нас, спит судья..
     2002

             ***
Актриса, стиптизерша, проститутка,
Певица, поэтесса и жена,
Прошу тебя: хотя бы на минутку
Побудь в своих делах себе верна.

И если это ложь, то и другое
Быть может ложь, не меньшая, чем та:
Люблю глаза горящие от зноя,
Но после мне всегда нужна вода:

Компресс холодный скепсиса поэта
С дипломом физика и телом палача
Мне помогает снять пожар минета
И все-таки заснуть, себя драча…
       2002

                ***
                С. Коржу
Чем скорее ты заснешь,
Тем скорее ты проснешься!
Так что выбрось лучше нож,
И заточку выбрось тоже.

Не смотри в запой кино
О насилии и драках:
Будет ****ью все равно
Баба, если ****ь однако!

Не ревнуй своей любви,
Не преследуй сладких кукол,
Всем прости грехи слов, и
Будою вернись в свой угол…
   2002

                ***
Слабые, а может быть больные,
Я прошу вас честью: впереди
Удержите матушку-Россию
От имперской слабости-беды.

Вы, мужчины, сильные любовью,
Женщины, прекрасные душой,
Не залейте землю нашу кровью,
Не постройте монумент большой
Глупости своей на мерзлой кости;

Ненавидя, плача и любя,
Не рубите головы со злости,
И Христос спасет вас от себя…
    2002

            
               ***
Сегодня ровно в два часа
Я ухожу в библиотеку
Затем, чтоб вылить голоса
В экран компьютера с разбегу:

И пусть поют, и пусть кричат,
И пусть ругаются и плачут,
И пусть идут как на парад,
И возвращаются иначе.

И там, где шли они, любовь
Пусть остается сердца стуком,
Чтобы потом вернуться вновь
Уже любимым, нежным другом.
      2002

         Молитва
               
Сохрани меня, Господи,
В этой войне,
Удержи меня, Господи,
В этой стране,

Помоги же мне, Господи,
В этом пути,
Не упасть бы мне, Господи,
Прямо идти,

Из-за туч смотришь строго Ты,
Грозен Твой суд!…
Помоги же мне, Господи,
Выиграть тут.
     2002

                МЕССИЯ
               
Звонче пойте струны золотые!
Виночерпий! делом поспеши!
Я зову на танец, дорогие,
Танец на костях моей души.

Смело! Мне не больно! Я скончался
Двадцать сотен лет тому назад,
И не раз в сердцах я воскрешался,
Будучи и сам порой не рад.

Так вино налейте в ваши кубки
И упейтесь досыта в пиру
Этой жизни, ставшей мясорубкой
Тем, кто смог проснуться поутру!
      2002
      
            ***
Не дрожи от страха, лирик!
Слов не бойся и судьбы:
Пусть как червяки в сортире
Копошатся сны толпы:

Изуверские, хромые,
И нелепые, как смерть,
Пусть бегут скоты босые
Прямо в запертую дверь!

Верь мне, лирик! Тьма не вечна!
И дрожит огнем рассвет
На пути холодном, млечном…
Так не бойся же, поэт!
      2002
               
                ***
И в Судный день все так же будет:
Разврат, стихи и голоса,
И жизнь, похожая на чудо,
И смерть, как острая коса.

И только мысль, что путь закончен,
И скоро неземная боль
Пронзит, как финкою Япончик,
Играет новенькую роль:

Она остра, та мысль, как бритва,
Она желает, чтоб скорей
Закончилась большая битва
Пророков, бесов и людей.
    2002

           АДАМ
Весь мир сошел с ума,
Я вместе с ним.
Иду. При мне сума
И горький дым.

Иду. При мне сучок,
Как та клюка,
И смотрит вдаль зрачок,
Второй – никак.

И знаю: путь вперед -
Длинней, назад -
Короче; скоро год
Как предал гад…
    2002
       
         ***
Розовый утренний свет;
Завтрак: с кофе омлет,

Мысли о вечном, и вдруг
Звонит единственный друг:

Горе у друга, беда:
Кончилась в доме еда,

Кончилось в доме вино,
Смерть постучала в окно.

«Что ж!» – говорю, - «Приезжай:
Вместо вина только чай,

Камни вместо хлебов,
Тявканье вместо слов;

Это отплата вранью,
И за невесту мою,

Ту, что ты хочешь украсть,
Ею упиться всласть!»

«Ну и дурак ты, дурак!
Все не проснешься никак!»

Вот, что услышал я вдруг,
Вот, что ответил мне друг…
     2002

       ***
Вороны каркают, а мне
Признаться наплевать:
В кольчуге длинной, на коне
Я еду убивать.

Я не разбойник и не тать,
Не княжеский слуга,
Мне просто надо убивать
Бесстыжего врага.

Мой враг – Лукавый, господин
Мой – Иисус Христос,
И ты крещенный, иль раввин,
Иль Магомет твой босс,

Мне все равно! Я вижу то,
Что есть на самом деле:
Святые ходят без порток,
А грешники при теле,

Ханжа и молиться, и пьет
При всех святую воду…
Ну кто такого не убьет
В лукавую погоду!

Пусть я нарушу твой завет,
О, старец Моисей,
Но у Христа запрета нет
Любя казнить людей!
      2002

          Стансы
Бездомные и убаюканные
Добром родителей-бандитов,
Безумные или поруганные,
Здоровые и инвалиды,

Они растут как сор в сумятице
Речей, бессилия и нравов, -
Девчушки в легких летних платьицах
И мальчуганы с видом бравым.

Куда идет страна-кормилица?
Что ждет их через десять лет?
Во что взросление их выльется:
В разгул безумья или свет?

Не знаю… А по правде, вериться,
Что сделал я для них, что мог…
И пусть планета также вертится!
И пусть хранит их жизни Бог!
    2002


     ПОЭМЫ


           СУДЬБА

            Глава первая
                1
Судьба – злодейка и чертовка:
Одним позор, другим почет…
Я взял перо наизготовку
И начинаю свой полет,
Порой хватаясь за головку
(Не ту, где варятся мозги)
Чтоб музу удержать плутовку
У края гробовой доски.

              2
Я знаю, что судьба подобна
Спирали или зебре, как
Мне говорил один способный
И трезвомыслящий чувак:
Он предлагал мне взгляд удобный
На жизнь и прочую фигню,
Тем запуская камень пробный
Узнать: ценю иль не ценю?

             3
Но я теперь лишь понял в целом,
Что я, свободный, словно дым,
Погряз в разврате столь умелом,
Что даже наслаждаюсь им,
И что жара вольна над телом
Не только, но и над душой,
И словно говорит: «За дело!
А там поймешь, кто ты такой.»
         4
Меня любили три актрисы,
Пять балерин, одна звезда
(Читатель ждет уж с визгом крысы
Хорошей рифмы к ней «****а»)
Меня любили директриссы,
Студентки, шлюхи и клопы,
И все хотели, как подлизы
Внушить, что я – часть их судьбы.
             5
Меня сводили с ними ночью,
Я что-то делал с ними, я
Все забывал потом воочью,
И только совесть днем моя
Еще пыталась мне пророчить,
Что я, как рыцарь, верен ей,
Чьи помню волосы и очи,
И речи полные страстей.
           6
Но это после… Засыпаю
В своем удушливом поту,
В типичной планировки рае,
Где сочиняю на беду
Свои стихи вот эти, с края,
Где ложе шаткое, над ним
Ковер, зато стена другая
С портретом, сердцу дорогим.
             7
Смотрю в лицо своей прабабки,
И очи строгие в ночи,
И тем удерживаю лапки
От жажды скверной подрочить,
И помню: человек я, бабки
Лишь сор, а сам я червь и бог,
И царь, и раб, одевший тапки,
Чтобы пойти отлить в горшок.
            8
Такие мысли поминутно
Приходят вечером. Потом
Я засыпаю и под утро
Я, как пророк с закрытым ртом,
Пытаюсь вспомнить что-то смутно,
Трусы, и ляжки, и слова,
Уроки древней Кама сутры,
И кто был прав, кто не права.
         9
Так я живу зимой и летом
(Но нынче лето и жара,
И мозги бедного поэта
Давно свалили со двора)
И осенью, и даже бледной
Весною в платье голубом,
Что ходит, словно лучик света,
И говорит: «Жива любовь!»
      10
Да! я продался этим бабам,
Чтоб жить с любимой хоть в ночи,
Пускай меня осудит папа,
Чей путь усеяли мечи.
«По лезвию идя, царапай,» -
Он говорил мне, - «Лишь ступни!»
Ноя в крови и ранах, дабы
Свой идеал не уценить.
         11
Порой, конечно, днем я вижу
И слышу милую мою,
Ее при этом ненавижу,
И презираю, и люблю,
И рвет моих раздумий крышу
От странных знаний. Видит Бог,
Их передать нельзя поближе,
Чем в трех словах: «Мой смертный рок!»
           12
Но я уже твердил, что жизнью
Вполне доволен я своей:
Меня накормят, только свистни,
Меня напоят, только пей,
И мысли вяло, словно слизни,
Блуждают где-то в голове,
Что я живу в своей отчизне,
 Как муравей в своей траве:
          13
Меня все знают, но не видят,
Меня все слышат, но не то,
Что я в своей святой обиде
(А может и не столь святой)
Хотел сказать. На инвалиде
Печать паяца для затей,
Я гений, призрак в лучшем виде,
Я скоморох, я чародей.
      14
Так кто же я? Стихи рыгаю,
Чего-то думаю, чего
И сам порой не понимаю,
Страдаю сильно головой,
Душой порой, как лох, страдаю,
И все твердят: «Ах, Боже мой!
Какая душечка! Какая
Кисонька порой!
        15
Хочу его! Хочу,  ах, мама!
Как я хочу его в себя!»
И это у подножья храма!
Ах! растреклятая судьба!
Скорее фарс уже, не драма,
Готов сбежать хоть к черту в ад
От эротического хлама
Девиц, почуявших разврат!
           16
Так в целом я сейчас нескладно
Вам описал свой быт и стиль.
Одно могу сказать прохладно:
Я предлагаю сдать в утиль
Поток поэзии развратной
И записаться хоть в скопцы,
А то у же ругаюсь матом,
Лишь только б не попасть в отцы.

       Глава вторая

Мы встретились давно
Мы встретились недавно
Я вас не замечал
Но я вас так любил
Когда весной в Крыму
Ходили по горам мы
Я чувствовал что вы
Мне самый нежный друг
Я помню крошку там
На море слишком мелком
Чтоб помнить вам о нем
Но я вас помню
Я
Люблю порой смотреть
На снимок мелкий блеклый
Где вы моя где я
Юнец и без усов
Усов и нынче нет
Но все же понимаю
И смех и плачь и боль
Той девочки смешной
Я вас любил и Бог
Свидетель
Я не знаю
Как мог я не понять
Что это есть любовь
………………………………               
А может быть я лгу
А может быть я просто
Бессмысленно влюбил
Тебя как в идеал
В свои глаза где ночь
И моря шум и звезды
И сам  я смел и добр
И утонуть не прочь
………………………………………
Любимая когда
Впервые полюбил я
Не помню точно сам
Но чувство словно Бог
Во мне росло и было
Оно похоже на
Нетронутый цветок
………………………………….
Теперь его втоптали
В грязь, какую только
Нашли в нашем любимом
Отечестве, в котором исстари
Полно свиней и грязи.

       Глава третья
            1
Жизнь, полосатая, как зебра
Меня пихала в никуда,
Мои не выдержали нервы
Ни перестройки, ни суда,
Который учинили в первый
Над отроком в двенадцать лет,
И я теперь спускаюсь в дебри,
Куда не заходил поэт.
        2
Меня пытали током, сексом,
Развратом, болью, молотком,
Меня манили сладким кексом
В прекрасный сумасшедший дом,
Меня давили, как под прессом,
И думали: я сдамся им
И буду трахаться без стрессов
Со всем советским деловым.
              3
Потом Союз исчез куда-то,
А я остался на один
С их доморощенным развратом,
Как недоделанный кретин,
Не помнил ничего, как надо:
Минувших дней, себя, любовь
И засекреченного гада,
Что пил младенческую кровь.
             4
Я был для них козлом для случки,
Пусть было мне пятнадцать лет,
Они трудились для получки,
И я не понял, что поэт,
Что должен написать о путче,
О ненависти и любви,
О деревце, цветке и тучке;
Я прогадал мечты свои.
            5
Я заболел шизофренией,
А может быть не заболел,
Но дал мне Бог власть над Россией,
Над миллионом глупых тел,
Я не назвал себя мессией,
Свой крест нести не захотел,
А испугавшись в сердце змия,
В психушку неудачно сел.
               6
Мне тело мяли и кололи,
Я знал, что выживу, но я
Рыдал и корчился от боли,
И боль была сильна моя,
Как если бы насыпать соли
На рану свежую в крови;
И шепотом слова мололи:
«О, Люцифер, благослови!»
           7
До этого я был на даче;
Я страхом сильно отягчен,
Не мог бы поступить иначе,
Когда бы даже крикнул Он:
«Твоя страна от боли плачет,
А ты не слышишь этот стон!»
Я был тогда в бегах на даче
И снился мне прекрасный сон:
Тихо. Слепой электрический свет
Тает в прохладе снегов.
Брызги стекла и куски сигарет
Спрятал прозрачный покров.

Где-то на небе сияет луна.
Тихо. И хочется выть.
Леса чернеет глухая стена.
Надо скорее отлить.

Уши замерзли и нос посинел.
Дом привлекает теплом.
Дом, где одно из горячечных тел
Думает вновь о другом.

Сердце стучит, как строчит пулемет.
Поезд за лесом шумит.
Жидкость течет и обратно зовет.
Страсть горяча, словно стыд.

Стукнула дверь, и опять никого.
Тихо. Не скрипнет постель,
Не закричит, как безумная, скво,
С треском не свалится ель.

Только морозец, и светит луна,
Только в беззвездной ночи
Светится лампочка в доме одна,
Тускло роняя лучи.

Вскоре погасла щелчком и она.
Тихо. Посыпался снег.
Кажется, в мире одна тишина,
Тяжесть объятий и век.
              8
Я слышал зовы электричек
За дальним небольшим холмом,
Я зажигал головки спичек,
И снова возвращался в дом,
Уже не слышно было птичек
И влага пряная вокруг
Мне открывала без отмычек
Ту даль, куда стремился слух.
      Глава четвертая
Ты еще не родилась,
Но светились звезды.
На балконе как то раз
Я смотрел не просто
С наслажденьем, а с тоской
С чувством: счастье рядом;
Кто-то там идет за мной
Смотрит тихим взглядом
Из далекой глубины;
Ничего не зная,
Ни Христа, ни сатаны,
Тайну обнимая
В легкий трепет сердца, я
Понимал, что скоро
Жизнь устроится моя
Зеброй, светофором.
     2002

             ПОЭТ

               1
Начал я знакомиться
Со стихами в юности,
Раньше лишь черты лица
Знал писак по глупости,
И считал, что впереди
Это ни к чему мне:
В физики хотел идти
Деловитый умник.

         2
Пушкина, бывало, вслух
Крякал вдохновенно,
Чтоб порадовать подруг
Хваткой джентльменской,
Или Хармсом откровенно
Упивался, чтоб
Сбрендить после непременно,
Расшибив свой лоб.

        3
А вообще до фени мне
Лермонтов и Тютчев
Были, как не охренел
До того могуче.
После, лет в семнадцать, тучи
Привлекали взгляд, и я
Стал еще по жизни круче
И нашлась судьба моя.

            4
Стал читать Ахматову,
Блока, Гумилева,
Стал знакомых радовать
Поэтичным пловом,
Где нельзя понять ни слова,
Потому что я
Чокнулся тогда здорово,
Корча соловья:

           5
Музыку ища в стихе,
Забывал о рифме,
Смысла не было вообще,
Как урана в лимфе.
В то же время в логарифмах
Разбирался хорошо…
(Вот и смерил бы я им бы
Свой какой-нибудь стишок,
         6
И узнал бы в чем причина
Неудач среди родных
И знакомых) Как мужчина,
Был я слаб тогда и тих.
Мой литой в кавычках стих
Вы давал во мне
Графомана за двоих
По одной цене.
     Баллада о Пушкине
Словно Пушкин в том лицее,
Я себя считал орлом,
И от страсти хорошея,
Вслух читал стихи о том,
Что неведомым цветком
Я хотел бы стать сейчас же,
Чтоб был сорван я потом,
То ль Лаурой, то ли Машей.

И кода вокруг смеялись,
Думал  я: им не понять,
Что кобыла ли, змея ли,
Или дерево, как мать,
Мне родны и близки, знать
Это можно сердцем даже,
А рассудком не сорвать
Тот цветок ни мне, ни Маше.            
Так что Пушкин был не я,
Я был кто-то, но не Пушкин,
Не сбылась мечта моя,
И смеялись все подружки,
И краснели женщин ушки
Делая при этом краше
От ступней и до макушек
Всех Лаур и даже Машей.

С тех времен прошли года,
Я люблю вас как и прежде,
Но не вспомню никогда
Без стыда тех «песен нежных».
           7
Но потом я стал умен:
Вычислять стал рифму,
И логично, как пижон,
(«Сухо!» – говорим мы)
Изъяснять как логарифмы
Стал свои стихи,
Словно кровь, и желчь, и лимфа,
Стали мне враги,

          8
Словно музыка подохла
В сердце навсегда,
И мила мне стала догма,
Как венец труда.
Наблюдаю сквозь года
Грустную картину:
Раньше сплошь одна вода,
После паутина.

       Баллада о Сальери
О, Сальери, дорогой,
Надобно признаться,
Музыкант ты был крутой
И умел стараться,
Ну ка, братец, сбацай
Нам про горе шалуна!
Как видали папарацци
Моцарта в реке вина!

Ты же трезвенник, Сальери,
И трудяга, дай нам Бог,
Закрывал бывало двери,
Чтобы помешать не мог
Тот, кто духом стал убог,
Тот, кого на пике славы
Ты недавно видел. Бог
На него нашел управу.

Так что  ты один лишь гений,
О Сальери, дорогой!
Не стыдись не преступлений,
Ни вранья, ни славы злой,
Пусть узнает тот другой,
Что ошибся до хрена,
Утопив велики свой
Божий дар в реке вина.

Так я думал временами,
Пивом балуясь с тобой,
Константин Лукьянов. Нами
Пройден не один запой.

       Баллада о Вийоне
Словно висельник Вийон,
Я ругаюсь без причины,
Но не ругань, долгий стон
Слышен в этом для мужчины,
Но с упорством дурачины
Продолжаю ругань я,
И меня с мужским почином
Поздравляют все друзья.

Словно висельник Вийон,
Я гуляю дни и ночи,
Не идет ко мне мой сон,
Вот и не смыкаю очи,
Вот и вымазался очень,
Словно старая свинья,
И меня, что есть мочи,
Поздравляют все друзья.

Словно висельник Вийон,
Я к своей готовлюсь казни,
Я достоин, как и он,
Чтоб устроили мне праздник
Вот такой, чтоб землю красным
Окровавил скоро я,
И меня, кто с чем (все с разным)
Поздравляют все друзья.

Вот свершилась казнь. Потом
Будут слезы: умер я
И меня на свете том
Поздравляют все друзья.
 
            9
Так был прожит год, другой,
И однажды муза страсти
И любви почти святой
Мне сказала: «Милый, здрасьте!
Это я тебя из пасти
Сатаны влеку домой,
К черту все твои напасти,
Милый, нежный, дорогой!

        10
Я тебя любила раньше,
Но был глух ты, словно пень.
А теперь проснись же! Встань же!
Скоро будет новый день!
Отойдет мирская лень,
В поэтическом запое,
Где моей любови сень,
Ты поймешь, что жизнь такое!»

             11
И вдобавок я скажу,
Что отлично с музой лажу,
Отдыхаю и тружусь,
И балдею с нею даже,
И соперничество наше
Только детская игра,
все равно, как муза скажет,
Так и будет до утра.
        2002


СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ

(ПЕРЕВОД С ДРЕВНЕРУССКОГО)


        Часть первая

             1
Друзья, друзья, начнем повествованье!
Об Игоре расскажем и походе,
Но не по замышлению Бояне,
Поскольку соловья Боян навроде:
Когда Боян хотел кого прославить,
То растекался мыслию по древу,
Потом как ворон начинал картавить,
И все орлами делались в припеве.
Он вспоминал усобиц прежних годы
И напускал на стаю лебедей
Десяток соколов князьям в угоду,
И пели лебеди в тисках когтей
Про Ярослава Старого, Мстислава,
Который пред касогами убил
Их предводителя, Редедю (нрава
Крутого Мстислав когда-то был),
Про Красного Романа, брата Ольга,
Который нашему герою дед...

Боян, Боян, до струн дотронься только,
И вот уж песня родилась на свет!

          2
Начнем, начнем, друзья, повествованье
От Старого Владимира до нас,
До Игоря и до его стараний
Прославить род свой средь народных масс,
Прославить русский дух и ум военный
(На половцев управу он найдет):
О, Игорь, Игорь, всех военнопленных
Кастрируй и держи в хлеву, как скот!

          3
На солнце смотрит наш бесстрашный Игорь
И видит, что бойцы его во тьме,
И слово держит пред полками Игорь:
«О, братья и дружина, верьте мне!
Чем пленным быть, в бою погибнут лучше!
Так сядем, братья на борзых коней,
Поскачем к Дону, к этой речке! Ну же!»
Понятно князь помешан на войне.
Знамение бедняге не знаменье,
Твердит одно: «Хочу испить воды
Из Дона, а опасности значенье
Имеют лишь для слабых и седых!»

     4
Боян, Боян, соловушка бездарный!
Вот ты воспел бы странный тот поход,
Увидев Иллион сквозь дым угарный
И воспевая весь Приамов род.
А внук твой должен вторить вслед тебе:
«Не буря соколов несет по полю,
А стаи галок, подчинясь судьбе,
Летят  на Дон, в кипчакскую неволю!»
Или иначе спел бы сам Боян,
Внук Велеса, сын князя незаконный:
«Под Киевом полки твои стоят,
О, Игорь, а в Путивле похороны!»

        5
Ждет Игорь мила брата своего,
И Всеволод, тот брат кричит в угаре:
«Господь послал мне брата одного!
Седлай коней! С тобой мы вместе вдарим!
Мои уже оседланные ждут,
Мои куряне опытные воины:
Родились в шлемах, обитают тут
С младенчества и все меня достойны!»

            6
И в стремя золотое ногу вдев,
Поехал Игорь-князь по чисту-полю,
И стоны птиц, как стоны красных дев,
Оплакивали человечью долю.
И бес кричал, и слушать всем велел:
И Волге, и Посулью, и Поморью...

А половцы скакали меж телег,
И те стонали, накликая горе.
             7
А Игорь к Дону воинов ведет!
           8
И ждут поживы птицы на дубах,
Орлы зовут зверье на пир ужасный,
И волки помышляют о костях,
И врут лисицы: «Смерть людей прекрасна!»

          9
Ночь меркнет долго. Наконец заря
Упала светом. Мгла поля покрыла.
И щекот соловьиный стих не зря,
Поскольку утро галок пробудило.
А русские построились в полки,
Щитами поле перегородили,
Но князь еще не поднимал руки,
Солдаты в ожидании застыли.
          10
О Русская земля! уже ты за холмом!

          11
А в пятницу нагрянули с утра
На половецкий стан и всех разбили,
Покрыли шелком топкие места,
И князю этим сильно угодили,
И взяли кроме шелка дев и баб,
И золото и разную добычу...
И вот уж всюду слышен бодрый храп:
Спит Ольгово гнездо! Никто не хнычет:
Ни соколу, ни кречету, ни вам,
Поганые, князь Игорь не в обиду...

Но Гзак помчался волком по делам,
Кончак ему сопутствует для вида.

          12
Кровавая заря опять встает,
Идут от моря траурные тучи,
И в синих молниях весь небосвод:
Быть грому! Враг идет могучий!
Солдатам русским копья изломать
Придется на брегах реки Каялы,
И саблями о шлемы постучать,
А шлемов много, сабель мало!
       13
О Русская земля! уже ты за холмом!

         14
О, ветер, ветер, внук Стрибога, ты
И тот на стороне враждебной нынче:
Ты мечешь в русских стрелы от воды,
Земля гудит, и вой поганых хнычет.
От моря, с Дона и со всех сторон
Поганые дружину обступили...

А Игорь плачет: вот и понял он,
О чем ему знаменья говорили!

          15
О, Всеволод, непобедимый бык!
Ты виден в самом центре этой битвы,
Повсюду слышен твой прекрасный рык,
Хранят тебя жены твоей молитвы!
Блеснешь где в битве шлемом золотым,
Там сразу пали горы трупов,
Но ты, неуловимый, словно дым,
О всем забыл, озверевая тупо!

       16
Когда-то воевал Агамемнон.
Потом был Ярослав, потом был Ольг.
А бой для Ольга был кровавый сон:
Бывало, затрубит он в турий рог
В Тьмутаракане, сразу Мономах
Дрожит в Чернигове; Борис, союзник Ольга
В бою погиб, забыв про Божий страх,
И помня про войну и славу только;
И в той же драке Изяслав погиб,
А Святополк отвез отца к Софии...

И вороны, друг другу не враги,
Делили пир между собой в России.

       17
Да, были раньше рати, но такой
Не помнится: и днями, и ночами
Летают стрелы, хнычет волчий вой,
По шлемам бьют противники мечами,
И кровью человеческой земля
Покрыта вся, засеяна костями,
И всходы горя меж собой деля,
Противники уже рыдают сами.

             18
Что там стучит так рано до зари?
То Игорь возвращается на битву:
Ах, Всеволода жаль ему! Умри,
Но путь пройди по краю острой бритвы!
На третий день стяг Игоря поник,
Два брата разлучились у Каялы,
В пиру кровавом досыта они
Наелись и напились, всем досталось.
От жалости поникла мурова,
И дерево от горя наклонилось...

А наша повесть лишь слова, слова,
Поскольку нам такое и не снилось.

        19
Ах, время невеселое теперь:
Пустыня, там где люди раньше были,
На улицах не человек, но зверь
Хозяином ведет себя по силе.
И словно звери русские князья
Куют крамолу мелочною жизнью.
«Ты на коленях, Родина моя!» -
Любой промолвит, глядя на отчизну.

     20
О, сокол, залетел ты знать не зря
Так далеко! А Игорь не изменит
Того, что жалость, карою грозя,
Ласкает овдовелых русских женщин.

          21
Друзья, друзья. Чернигов от напасти,
А Киев с горя стонут и кричат,
Россия перекошена от страсти
И дань поганым отдает назад.

       22
О братья Святославичи, отец
Ваш урезонил половцев навек.
О, Всеволод и Игорь, вам конец,
Ведь из-за вас страдает человек!
А Святослав поганого Кобяка
Поймал, затем  чтоб в Киеве убить.
И иностранцы помнят ту отвагу,
С которой Святослав старался жить.
Князь-Игорь, ты теперь обычный раб,
И город твой попал к поганым в рабство,
Поскольку он дружиной нынче слаб,
И ослабело этим государство.

        Часть вторая

             1
А Святослав, князь Киевский, во сне
Покрыт был черным покрывалом весь,
И горе утопил свое в вине,
И жемчугом обсыпан там и здесь.
И молвили бояре, как совет:
«Два сокола (о, горе. горе нам!)
С отчизны улетели, дав обет
Испить из Дона и погибнуть там.
Поймали тех соколиков, и вот
Подрезали им крылья, а самих
Опутали в железо, словно скот,
И не увидеть нам уж больше их!

         2
Темно ведь было в третий день: померкли
Два месяца: Олег и Святослав,
И крик победный половцы извергли,
На землю русскую гепардами напав,
И готские красавицы запели,
И Шарукана вспомнили, и Боза,
А мы, твоя дружина, без веселья,
Поскольку велика для нас угроза!»
И молвил злато слово Святослав:
«О, дети, дети, Всеволод и Игорь,
У вас воинственный излишне нрав,
И вот земля российская под игом:
Поганые у Римова кричат,
Тоска и горе Глебову потомству...

О, как же мне хотелось все назад
Вернуть назло судьбе и вероломству!»

         3
Великий княже Всеволод! неужто
Не хочешь в Киеве поправить хоть чуток?
Да, ты силен! тебе без нужды:
Дон вычерпать шеломами бы мог!

        4
Давид и буйный Рюрик! а не вы ли
В злачоных шлемах плавали по крови?
Вступитесь же за Игоря! По силе
Вам равных нет, а также по здоровью.

          5
Князь галицкий Осмомысл Ярослав!
Ты венграм заступил на Русь дорогу!
Вступись за раны Игоря! Исправь
Страданья русские! Прошу как Бога!

          6
Роман и Мстислав! зову на подвиг
И вас и ваших крепких молодцов!
От вас дрожат соседи ваши! Вот ведь!
Героя нашего спасите из оков!

         7
О, Игорь-князь, померк полдневный свет,
А дерево листву свою сронило!
О как спасти тебя, мой князь? Ответ
Не даст никто: ни солнце, ни ветрило.

        8
Вы, Ингварь, Всеволод, все трое братьев
Мстиславичей! Вы соколы и львы!
Спасите Игоря! Идите ратью
На половцев! Иль трусы вы?!

      9
Как та Сула, Двина теперь течет,
И Изяслав, Васильков сын, один
Литовцев храбро и на славу бьет
Среди болот, среди трясин.
Но он побит, его любимец молвит:
«Покрыли крылья птиц твою дружину,
О, князь, напились звери крови
Твоей дружины в черную годину!»
Ни Брячеслав, ни Всеволод, два брата,
Ему не помогли, и он погиб...

А Игорь жив, его спасти вам надо,
Князья, когда ему вы не враги!

         10
Все внуки Ярослав и Всеслава!
Уже склоните стяги вы свои,
Мечи вложите в ножны, ваша слава
Не в зависти взаимной, а в любви!
Поганые повсюду торжествуют,
И виноваты в этом только вы:
Оборотите в сторону другую
Свой пыл, ведь не сносить вам головы!

             11
Перечитав Гомера, утром рано
Всеслав-князь кинул жребий о любимой,
Из Киева пробрался он обманом
В соседний Белгород, покрытый мглой,
Потом он в Новуграде оказался,
И славу Ярославову расшиб,
Потом в Немиге искупался
И там со всей дужиною погиб.

          12
Снопы костями на Немиге стелют,
Цепами молотят как на току,
Из тел людских упорно души веют,
На проклятом Немиге берегу!
      
             13
Всеслав-князь суд хороший правил
И справедливо горда рядил,
А сам, бывало против правил
Знавал немало темных сил:
Сегодня в Киеве, в Тьмутаракане завтра,
Звонит София - слышит он,
И знает, что венцом из лавра
Боян беспечный наделен.
Всеслав волхвом за это назван был
В народе, но страдал как все от бед,
Еще Боян припевку сочинил:
«От Божьего суда спасенья нет!»

         Часть третья

              1
А на Дунае голос Ярославны
Кукует неизвестною кукушкой:
«Хочу промыть твои, мой Игорь, раны
Я рукавом с бобровою опушкой!»

          2
А Ярославна на забрале плачет:
«Зачем, о, ветер, веешь мне навстречу?
На Игоря несешь стрелу? Иначе
Прошу тебя, подуй, мне будет легче!»

        3
А Ярославна в городе Путивле
Рыдает: «Днепр Словутич! Камнеборец!
Один вернуть мне можешь мужа, или
Рыдая, скоро высохну от горя!»

          4
А Ярославна на забрале плачет:
«О, солнце трижды светлое, послушай,
Ты высушило Игоря, иначе
Прошу тебя, свети, мне будет лучше!»


      5
А море прыснуло в полночи,
Идут повсюду смерчи облаками,
А Игорь-князь собрался (о! молчи!)
Сбежать домой окольными путями.

        6
Вот вечер наступил. Не спит наш Игорь
И мерит мыслью путь до дома.
Овлур свистит, и Игорь мигом
Вскочил, забыв про сонную истому.
Копыта застучали по земле,
Трава пригнулась, вежи отдалились,
А Игорь затерялся средь полей
И после в тростниках укрылся,
И снова, через дон, через поля,
Кормясь охотой, убегает Игорь,
Овлур ему помощником не зря:
Он христьянин, хотя поганый ликом.

          7
И говорит Донец: «О, Игорь-князь,
Тебе хвала, Кончаку горе,
Ты смыл своих страданий грязь,
Которое не смыло бы и море!»
И отвечает Игорь: «О, Донец!
Тебе хвала, ты напоил меня,
Ты дал приют на время мне,
Я искупал в тебе коня!»
Не такова-то реченька Стугна:
Ах, Ростислава-юношу убила,
Поскольку в устье широка она,
Сто лет назад все это было.

          8
Застрекотали не сороки то,
По следу Игоря Кончак и Гзак идут,
Умолкли птицы, словно пред бедой,
Лишь соловьи под утречко поют.

      9
И молвит Гзак Кончаку: «Если сокол
Летит к гнезду, за соколят пора
Приняться нам!» Кончак в ответ: «Зароком,
Женитьбою его опутать рад!»

      10
Ответил Гзак Кончаку: «Если женим,
То соколенок с девицей сбежит,
И этим нам испортит настроенье,
И будет нас в степи родимой бить!»

      11
И молвили Ходына и Боян,
Любимцы Святославовы, поэты:
«Как телу люба голова своя,
О, князь, нам без тебя и жизни нету!»

          12
На небе снова солнце засияло,
А Игорь-князь домой вернулся вновь,
И девам на Дунае любо стало
Опять петь песни про любовь.
А Игорь к Богородице с поклоном
Спешит, как провинившийся герой,
Оплакать тех, кто не вернулся с Дона,
И попросить прощенья за проступок свой.

        13
Ты пел о славе прежних лет,
Так спой про молодых, поэт!

         14
И Игорю, и Всеволоду слава!
И сыну Игоря, и воинам его!
Вы не трусливого родились нрава:
Один за всех и все за одного!
         2000, апрель