Смотрю на шествие Бессмертного полка

Смотрю на шествие Бессмертного полка, и слёзы текут рекой, потому что нет у меня ни фотографии, ни намёка, ни единого слова о том, где воевал мой дед. Скажете, узнай? Не так-то просто. Дед столько увидел на войне, что никому и ничего, ни единого слова не хотел о ней рассказывать - только желваки ходили на скулах.

Дети где были спросите? А что дети? Они маленькие были. Когда их папка с войны вернулся - не понимали, в какую историческую эпоху живут. Это уж мы, их потомки, оценили. Да, видимо, в моём случае, запоздало: дети ордена и медали дедовы растащили на игрушки, на рассказах не настаивали – других интересных дел полно.

А ему и поговорить-то не с кем было: у бабушки - забот полон рот – семеро по лавкам, друзей – однополчан он всех на полях войны оставил. Однажды задумал кончить всё одним махом – под поезд броситься, да дети из-под колёс вытащили, у смерти из-под носа увели. Вот и стал прикладываться к той, что когда-то на войне подспорьем служила – чекушке. Да только вот за предел зайти воспитание не дало – остановило.

Казалось бы, уйди из памяти война: вернулся человек домой, к семье, детям, дай ему возможность стать счастливым отцом, дедом, прадедом. Ан нет! У войны не только не женское лицо, но и свои виды на людей: они ушли с неё, только вот она не ушла из них…И эта проклятая карга всё-таки забрала деда, который должен был читать мне сказки, петь песни, рассказывать смешные истории.

Он ушёл, когда ему было всего 60. Дед не дожил совсем чуть-чуть до получения своей первой пенсии, которая оказалась последней.

…Я не несу твой портрет, дед, в рядах Бессмертного полка, но он марширует внутри меня, гулко чеканя шаг. И это победный марш над смертью! Он не закончится, пока бьются наши сердца, и пока память повторяет: «Мой отец, дед, прадед, прапрадед - достойный воин и защитник Отечества!»

Живи, ДЕД!