Всё и Ничего

1.

Бывает в мире иногда,
Что, проспав уж слишком долго,
Тебя порабощает тьма,
Такая, что не хватит слога
Ни у поэта, ни певца,
В общем-то, ни у кого…
Проснувшись, не было лица
У человека Ничего.
Он нехотя открыл глаза
И видел тёмный потолок.
Под потолком густилась тьма,
И человеку Ничего
Казалось, будто бы во тьме
Он растворяется степенно,
Как растворяется в воде
Солёная морская пена.
Он запах сырости вдыхал,
Изнемогая от мигрени.
Какой-то горестный кинжал
Замедлил ритм сердцебиений.
Его стеснили стены вдруг,
И вздохи стали тяжелее,
Как давит ревностный супруг
Изменщице на тонкость шеи.
Как будто смог густой стоял
В его померкнувшем сознании,
(Или то был лишь туман,
И человек лежал в тумане?).
Но всё же мысленный поток
Доставлял исправно мысли
Человеку Ничего:
«В чём же радость этой жизни?
В чём услада просыпаться
И пустоте смотреть в глаза,
Со скукой в этом мраке драться
И снова ожидать конца?
Зачем нужны мне дни и ночи,
Уж если я их так живу?
По жизни ведь я, между прочим,
Не так уж многого прошу.
Не многого просил у Бога,
И мало помощи просил…
И манны ел не то чтоб много,
Не мало дым вдыхал кадил.
Но почему тогда отдачей
Такою стала жизнь моя,
Ведь я добра не раз не клянчил!
Но всё же нависает тьма.
А кому-то миг удачи
Беспрерывным бьёт ключом,
И справиться легко с задачей
И ночи заменяют днём.
И, в общем-то…». Но эту мысль
Собой закрыл весёлый смех,
Такой, что наполняет жизнью
И радостью наполнит всех.
Нехотя и через силу
Встал с кровати человек,
Тело жалобно заныло,
Опуская тени век.
За окном же солнце лило
Свой уж слишком яркий свет,
И от жары пространство плыло,
И отблеск выпавших монет
Светил в окошко к человеку
Да так, что щурились глаза.
А за окошком, в этом пекле,
Мучаясь, погибла тьма.
Там дети весело играли,
Смеялся радостно сосед,
От счастья люди воссияли,
Забывшие про груду бед.
Цвело начавшееся лето,
Фонтан пестрил потоком вод,
И тени, залитые светом,
Кружили скучный хоровод.
И дом соседа — слишком яркий,
Жёлтый, с крапинкой огня,
Ввысь растущий, непонятный —
Разгоняет скуку дня.
И грустно почему-то стало,
Но не понятно отчего,
Как будто часть души пропала
У человека Ничего.
Он хмуро разглядел соседа:
Совсем обычный, но несёт
Слишком много счастья, света…
Было видно, что он — Всё.
И, если можно мне сказать
И выразить двоих дуэтом,
То будет легче показать —
Они Одиллия с Одеттой.
(Но не как оригинал,
Там сложно как водоворот…
Но я бы так их описал —
Один другому антипод).
И окончательно уставший,
Человек упал в кровать.
«Что за странность в жизни нашей?
Успел он жить, а я устать. —
Он думал медленно и скучно,
Роясь в белой простыне,
Искал он счастье… И подушку. —
Зачем,  к чему, почём и где?
Такие глупые вопросы,
А ответов толком нет…
А ответы черти носят.
Нет. Всё же это бред.
К чему винить чертей каких-то,
Коль вина весит на мне
(За совершенный ошибки
И за отсутствие побед,
И за отсутствие ответов,
Которые я так ищу…)?
А всё же мало что-то света…
И слишком многого хочу.
Хочу я в жизни счастья много,
Побольше красок, меньше бед,
Чтоб каждый день, снова и снова
Мне в радость было есть обед.
Хочу иметь поменьше страхов,
И больше смеха б заиметь,
Да в общем, мне бы всё что надо,
Чтобы счастливым встретить смерть».
Резко, прекратив все мысли
Тягучие, словно нуга,
Он замолчал… Кончина жизни?
Да что же это за слова!
Он прорычал, кусая с болью
Свою нижнюю губу.
Почувствовал он привкус крови:
«Ну что же, что же я творю…
Грущу без повода, никчёмный,
Лежу в кровати битый день,
Пустею, будто бы бочонок,
В котором льётся сладкий эль.
И праздный я лежу без дела,
И погружаюсь в толщу тьмы,
И чувствую, что я пустею…
А сейчас грустишь ли ты?
Иль смеешься, как и прежде,
Рукою заслонив лицо,
Тебе знаком мир без надежды?
Ответь же мне, человек Всё!», —
Он крикнул в воздух, точно зная,
Что воздух крик не донесёт.
Такая глупость, но бывает,
Что на тебя вдруг нападёт
Огромный приступ боли, грусти…
А человека Ничего
Приступ этот не отпустит.
«Быть может, счастлив оттого,
Что ты богаче и умнее,
И если просто так сравнить,
То твоя жизнь с моей в сравненье
Сможет только победить.
Твой дом и светлый, и уютный,
А мой же поглотила тьма,
В нём съедает холод лютый
Остатки малого тепла.
Твой огород — на вид прекрасен,
Он весь цветёт, и фрукты есть.
Мой же сад почти опасен,
В нём не только негде сесть,
Но и пройти не удаётся,
И заблудиться так легко,
Что в ветках потерялось солнце,
Как будто есть там колдовство.
У тебя в глазах улыбка,
Что же говорить про рот,
А я же не сказать, что шибко
Улыбчив. Нет, наоборот
Я угрюмый. Холоднеет
Мой очаг, а твой в огне.
И тоской какой-то веет,
Если осознать, что мне
Нечего в сравненье ставить,
Даже в погребе пусто,
Нечего смотреть, представить…
Да и сам я — ничего, —
Глядя в ком большой одежды,
Он увидел мелкий свет…
Свет потерянной надежды. —
А прав ли я? Конечно, нет.
Ведь если очень постараться,
Смогу я многого достичь…».
Но, если честно вам признаться,
Он словно любопытный сыч
Глядел в окно на лик соседа,
И мысль за душу взяла:
«Жить как он — сплошная нега,
В море счастья и тепла».
И тогда его сразила
Цель, что слишком уж глупа…
Стать как он, словно светило,
Словно сладкий шёпот сна.
И чем бы это не грозило,
Он точно знает, что поймёт,
Как стать ему себе же милым,
Будто бы человек Всё.
И мысленно взлетая к небу,
Он очень медленно вставал
И близился к отраде, к свету,
К началу всех своих начал.
И на мгновенье стало тесно,
Давил на шею потолок,
Но всё казалось, скажем честно,
Человеку Ничего.

2.

Он видел то, что уж давно
Не наблюдал в своём же доме:
Отражённое лицо
На зеркале за пыльным слоем;
Глаза весёлые лица,
Запечатлённого в картине;
Галоп хромого жеребца;
Солнца свет под цвет полыни.
Стук часов неровно бил,
Томно словно вязкость тины.
Паук свою ловушку свил,
Развесив скатерть паутины.
Высокий шкаф, что весь в пыли,
Безмолвность старого дивана…
Всё было спрятано в тени
За тонкой пеленой обмана.
И человек, кривя лицо,
Боялся собственных открытий
(Он дальше — просто Ничего,
Если вы мне разрешите).
Боялся он открыть сперва
Дверь, закрытую замками,
За нею страх открыть глаза,
А за глазами страх сознанья.
Был страх огромный в нём прильнуть
К двери и отворить желанья,
Которые терзали грудь.
Не верил он, что так бывает,
Но поборов последний страх,
Он вышел медленно наружу.
Желал какой-то встретить знак,
Но отблеск, словно блеск жемчужин,
Слепил усталые глаза.
Ничего, почти сгорая,
Думал: «Так как я нельзя
Без плана выйти в поиск рая».
Он спрятался среди ветвей
И вспомнил, что успел прочесть,
Когда был возраста детей —
Что ты ешь, то ты и есть.
И с осознаньем он побрёл
Так далеко, что стало тошно:
«Куда бы путь меня не вёл,
Я приду. Я знаю точно».

Парк, аллея и тропа,
Солнце светит — грудь наружу.
Кружится сильно голова
У Ничего. Он неуклюже
Ступает медленно тропой
Протоптанной других ногами,
Есть мысль: «Не пойти ль домой? —
А впрочем же, лишь так печали
Будут голову кружить,
И Ничего сойдёт с ума. —
Нет, уж лучше дальше прыть
Проявлять, и лишь тогда
Будет жизнь словно у Всё».
Он медленно и даже вяло
Прошёл ряды густых кустов,
А за ними шёл усталый
Человек с пустым лицом.
И Ничего тогда казалось,
Что похож он на него,
И будто бы большая радость,
Вдруг возникла где-то в нём.
Но оказалось всё иначе,
Это уставшее лицо —
Человек, Что Деньги Клянчит.
И тут же в нём большая грусть
Поборола счастье с светом.
«Мы не похожи? Ну и пусть.
Я вышел всё же не за этим…».
К нему на встречу шёл такой
Человек, что и не скажешь,
Шёл из дому иль домой,
Кто он есть, и где он ляжет?
Был такой он человек,
Словно бы собака.
Было видно, с малых лет
Он — человек Бродяга.
И где-то сзади от него,
Задумчивый как сыщик,
Выпустив из рта кольцо,
Человек Курильщик.
И медленно водя метлой,
Как водит каждый вторник,
Стоял, склонившись головой,
Человек понурый Дворник.
Человек Строитель стойко,
Хоть устал от томных дней,
Подходил к огромной стройке,
Где нет окон и дверей.
Человек, Как Дуб, смеялся,
Веки залились свинцом
У человека Оборванца,
Что закрывал своё лицо.
Люди Красоты бродили,
Чаруя всех, кто был вокруг,
И всю любовь, что им дарили,
Съедали словно сладкий фрукт.
И с пылким жаром полководца
Кричал о мысленной борьбе
Человек громадный Солнца,
Не дав и шанса мелкой тьме.
Ничего усталым взглядом
Всю аллею оглянул.
«Я стремлюсь прийти в то благо,
Что принесёт мне свет. Где тьму
Убьёт какое-то деянье —
Я буду чувствовать полынь,
Но мне всё шепчет осознанье,
Что пахнет словно керосин».

В столовую он шёл нелепо,
И пол под ним как будто плыл.
А почему? Глупы ответы:
Он просто здесь впервые был.
Было всё ему так странно:
Посуда громко загремит;
В ложках, вымазанных салом,
Терпкий воздух блеск таит;
Люди Повара вскипают,
Сердясь на газовый огонь…
А толстый человек зевает,
Ожидая хлеб да соль.
Он был громаднейших размеров,
У потолка его глава
Всё жаждет яств. Бока без меры
Разлились, словно бы вода.
Он вместо майки и рубашки
Занавески нацепил,
Лишь жиром залитые ляжки
Наги остались. Если пил
Тот гигант, то сразу море,
Поглощая острова.
Глаза, наполненные горем,
Всё ждали… «Ну когда еда?
Я не ел почти минуту,
Чувствую, что похудел.
Триста центнеров я буду
Весить, если не поем».
Ему несут сто официантов
Двести порций разных яств,
Гигант еду глотает жадно,
Как будто ест в последний раз.
У Ничего в глазах застыли
Ужас, отвращенье, тьма…
Он, кажется, теряя силы,
Думал важные слова.
А между тем, гремя костями,
Как страшная мелодия,
Сидел и ел, тряся боками,
Человек Чревоугодие.

3.

Что же, время наступило
Объяснить к чему и как,
Что происходит в этом мире,
И что же всё же с ним не так.
Вам, конечно же, заметно,
Что имён как будто нет,
А зовутся все предметно…
В общем, в этом и ответ.
Здесь зовутся все по роли,
Которую они несут,
И если будет много боли,
Так человека и зовут.
Дом построишь, ты — Строитель;
Много знаешь — Разум ты;
Если для цветов спаситель,
Значит человек Цветы.
Но есть тяжёлые понятья,
Словно Всё и Ничего.
И ответы чтобы дать мне,
Нужны примеры. Перед сном
Один с пылающей душою
Глядит в открытое окно;
Другой с громадную тоскою
В окне не видит ничего.
Один взирает на поляны,
На океаны ярких звёзд;
Другой глядит в лесные раны,
На полосы смолистых слёз.
А в ярком дне, залитым светом,
Один увидит красоту;
Другой же, морщась, будет в этом
Искать проходы в темноту.
Но если всё оформить просто,
А не пачкать чистый лист,
То не нужны примеры вовсе.
Есть пессимист и оптимист.
А если будет трудно влиться
Вам в историю мою,
То позвольте поделиться —
Я совет вам подарю.
Просто так, как будто к смеху,
Всем подарите сами роль.
Тот Шофёр, что вдаль уехал;
Тот Взломщик, что раскрыл пароль;
Человек, Как Будто В Сказке,
Тот, кто долго счастлив был;
Человек, Влюблённый В Ласки —
Жертва тьмы любовных сил.
И продолжайте, продолжайте!
Пишите роль поверх имён,
А имена все забывайте
До недалёких к нам времён.

4.

— Что ты хочешь? — Говорил,
Всё поглощая пищу,
Человек, да так что мир
Содрогался в нише,
Которую мы все зовём
Собственной галактикой.
В едино слились тары звон
И шуршанье фантиков.

— Мне нужно… — Захотел сказать,
Но сильно застеснялся,
Ничего. Пришлось бежать,
Чтоб не мешаться танцу,
Который исполняли все
Люди Официанты. —
Просто нужно… Нужно мне…
Просто капля правды…

— Что говоришь, я не пойму? —
Он медленно прищурился.—
Ты мне принёс ещё еду?
Нет? Уйди на улицу!

— Но постойте, как же так!
Один вопрос! Позвольте мне! —
Но собеседник подал знак,
И словно бы в каком-то сне
Погнали отсель Ничего,
На что он громко крикнул:

— Ну как же, как же стать мне Всё?
И тут же в этом миге
Застыли все, как будто тьма
В глухой застыла ночи.
Замерла у рта еда,
Застыли томно очи.

— К чему такой вопрос принёс
Ты ко мне? Послушайте!
Ведь не ко мне такой вопрос,
Ко мне вопрос: «Что кушаете?».
Или «Что пьёте?», «С чем едят?»,
Но не такой. Ответь мне
К чему мне твой вопрос и взгляд,
Присущий только ведьме?

И тихо говоря слова,
Ничего с громадным страхом
Неохотно рассказал
(Честно, но совсем нескладно)
О том, как в собственном саду
Посетила мысль,
И мир как будто бы толкнул
На спасенье жизни.
Человек скривил лицо,
Почесал затем затылок,
Положил он в рот яйцо
И выпил что-то из бутылок.

— Если хочешь кем-то стать,
То нужно есть похожее?
Могу я громко прокричать,
Что мысль эта ложная!
Посмотри ты на меня:
Съём я всё, что принесёт
Кто-нибудь в разгаре дня,
И даже так, я ведь не Всё.

Прошло, похоже, три часа,
А может быть, и больше.
Мокрые от слёз глаза
Всё ожидали ночи,
Ведь ночью нет почти людей,
И опустеет улица,
Не упадёт призренья тень,
Если он ссутулится.
И ночью так грустить легко,
И боль как будто меркнет,
Совсем нет беспокойств о том,
Что ты — никто на свете.
Ты забываешь всё о дне,
Пусть говорят, что лучше,
Но ты не видишь лиц во тьме
И не чуешь стужи.
Ничего хотел идти, но ноги отказали,
И он как будто бы прирос к одной из тех скамей,
К которым Официанты люди блюда подавали,
Но не ему, а человеку, что сидел на ней.
Он ел, но не смотрел в тарелку —
Взгляд его блуждал по залу,
И видно, что кого-то «сверлит»,
Словно в поисках кристалла.
Глядел он в лица проходящих,
И следил за танцем тела,
Ожидая: что же дальше,
Будет ли хоть кто-то смелым…
И вдруг, вскочил, сияя солнцем,
С глазами словно цвет пожара,
И счастье, что безумно льётся,
Из этих глаз ручьём сияло.
Он танцевал, в безумстве танца,
Словно призраки ненастий
Он слишком громко засмеялся:

— Так вот же эпицентр счастья!
Моя душа в огне горит,
Ещё секунда — воспылает!
От вашей красоты убит,
И вознестись сейчас желаю.
Так протяните руки мне,
Наипрекраснейшие дамы!
Не дайте мне сгореть в огне,
В котором вы же виноваты.
Так подарите мне души
Своей живой, неотразимой.
Глас сердца, громче прозвучи,
Будь же мне безумно милым!

И размахнув кистями рук,
Он ждал всеобщие объятья,
Сердца возбуждённый стук
Был слышен так, что жажда схватит
И не отпустит до тех пор,
Пока не выплеснешь наружу
Внутренний вульгарный мор,
Который вдруг сознанья кружит.
И тогда понял Ничего
То, что в поведении странность
Просто признаки того,
Что этот Человек — Вульгарность.
Со странным чувством у висков
И дрожью ног безумною,
Он встал (но как же тяжело!),
Сошёл с ума как будто бы:
В движеньях резкость, острота,
Глаза слезами полные,
Смотрят на него, туда
Где в середине комнаты
Стоит нелепо человек,
Жаждущий объятий.
И внезапно словно снег,
Не имев понятия
О том, ну что же он творит,
Ничего ссутулился.
Его безумно странный вид
Доводил до ужаса.
Он мрачно всем глядел в глаза,
И будто сам он воспылал…

Текла внезапная слеза,
Когда с позором убегал.
Печаль лилась густой нугой
Темнее чёрной ночи,
Нервы лопнувшей струной
Гремели громче, больше!
Он спрятался в тиши домов
И как желал узнать бы…
Не помнит он, что был за зов,
Что влез он в те объятья.

5.

Его нашли два беспризорника,
Гулявшие по улице.
Один, сердясь, рычал на дворника,
Другой от боли мучился.
Мохнатый, словно старый пёс,
Он шёл на четвереньках.
Длинный волосатый хвост
Кого-то да заденет.
Второй, побитый, сгоряча
Скорей стремился в драку,
Толкай людей рывком плеча
Сердитый как собака.
Увидев тело Ничего,
Оба хохотали.
Дёргали его плечо
И с горяча шептали:

— Ты что, дружище, пусть и ночь,
Но время веселиться!
Не плачь, дружище, ты не дочь
Серийного убийцы!

— Ты позабыл веселья ночи,
Ну же, братец, поднимись!
Повеселимся, что есть мочи,
Но попробуй, продержись!

Они смеялись как безумцы,
Его схватив под плечи.
Несли в тенях каких-то улиц,
И смех был словно вечным.
Боялись люди подходить,
Боялась и собака,
Ведь знали имена и прыть…
Человек Разгул и Драка.
Вдруг ударил одного
Прохожего бездумно.
За ним ещё, ещё, ещё…
И вот уж полоумный
В эпицентре жуткой драки,
Ада наяву.
Воют злобные собаки,
Людской обычный люд.
Безумство, вскормленное пылом,
Схватило всех людей в ловушку.
И даже самый мирный был там,
Что не обидит даже мушку.
В мозгах с пылающею злобой
Росло желанье в этих муках,
Как будто жизнь течёт по новой
Тропой в неясных битвы звуках.

Тем временем в усталых далях,
Где люди устают грядой,
Средь тысяч лиц (и все устали)
Сидел со сгорбленной спиной
Человек в глазах с печалью,
Как в ожидании конца,
Следил за все рабочей далью,
И выражение лица
Выражало лишь усталость
Ко всем задачам и заботам,
И всем банально показалось,
Что он — Человек Работа.
Работал он как будто в пытках,
В которых вся сгнивала даль,
(И если б дали мне попытку
Назвал бы Человек Печаль).
Руки медленно тянулись
К бессмысленным вещам работы:
Моральное давленье, трудность,
Страх, звучащий словно ноты,
Которыми зловеще воет
Почти что сломанная скрипка.
Каким-то необычным зноем
Покрылась добрая улыбка.
Тягучей вязкостью тумана
Распласталась чья-то скука,
Как будто зло небесной кары,
Что причиняет только муки,
Зловещим взором прожигает
Грешника гнилую плоть.
Не верится, что так бывает,
Но ведь в печали стынет кровь,
Которая когда-то пела
О счастье мира и добра.

Удар, присущий только смелым,
Крушил красу и стать лица.
И боль как будто бы живая
Рычала громко крикам в такт,
Так только лишь в аду бывает,
Как очевидцы говорят,
Когда в безумстве, в страхе, в злобе
Пылают кости, тело, плоть.

Совсем уж утонув в работе,
Забыл рабочий про любовь.
Он воспылал, ее припомнив,
И видел синий океан,
Виднелись в синей дымке горы,
Вечный золотой бархан.
Человек Несчастье горе
Забывал, пока любовь
По нему лилась как море,
Заставляя вспыхнуть кровь.
И, выпрямив кривую спину,
Он чувствовал, что жизнь несёт...

Человек Несчастье сгинул,
Превращаясь быстро в Всё.

6.

Побитый, вымотанный, праздный —
Таким ступал в густой туман
Ничего, и странный пазл
Сложился в мыслей балаган.
Густые мысли пробирались
В глубины разума прикрас,
Как игл колкость и опасность
Впивались жадно в пальцы вас.
Фонарный свет безумно скучный
Способен лишь собрать жуков.
И в прожитых с тоской минутах
Был слышен непонятный зов,
Такой, что хочется заплакать,
В котором возрастает тьма,
Где возрастают в мраке знаки
И говорят, что жизнь пуста.
И если раньше в доме тёмном
Давил зловещий потолок,
То сейчас не хватит слова,
Но сказал бы Ничего,
Что на него свалилось небо,
Его сдавив зловеще грудь.
И облаков был цвет не белым,
А тёмным как ночная жуть.
Он верил, что в его грудине
Была пробита тьма дыры,
И из дыры лилась как тина
Злоба, горечь, бездна тьмы.
Он думал, будто бы в глазницах
Возникла льющаяся тьма,
И вместо слёз стекали к низу
Густые капли как нуга.
А руки рваными плетями
Качались грустно на ветру.
И словно схваченный сетями
Не знал — проснётся ли к утру?
Все ложные причины счастья
Смогли начать лишь только боль,
Да так, что верил будто в власти
Есть расточительный огонь.
Разочарованный всем миром,
Он верил, что спасенья нет,
Что будет дальше миг за мигом
Исчезать ослабший свет.
Нет счастья в быстром наслаждении,
Таком что явится в еде,
Ни в драке, ни в прикосновении.
Его почти что нет нигде.
Нет жизни в пресловутом мире,
Который пресен и понур,
Где, ощутив себя бессильным,
Кричишь, но прикрывает гул
Твое желанье в громком крике.
Под градом миллионов звёзд
Ничего ушёл поникший,
Ступив на бесконечный мост
Между познаньем и собою.
Глухие звуки фонарей
Сменяли мысли чередою,
С ума сведя остатки дней.
И в странных мыслях, в странных звуках
Глаза закрылись пеленой.

На плечи вдруг упали руки:

— А не пора тебе домой? —
Сказал с улыбкою ужасной,
Но довольно всё же скромной,
И на первый взгляд опасной,
Несчастный Человек Бездомный.
Он был в лохмотьях, не помытый
Бутыль стеклянная в руке
Не понятно чем залита,
И взгляд опустошённый. В мгле.
— Не хочешь уходить? Прекрасно.
Сегодня будешь для меня
Товарищем. В общем, не часто,
Такое позволяю я.

Он сел на землю, поправляя
Свои лохмотья на ногах,
Ткань развивалась словно знамя,
Что было спутано в ветрах.
Он выпил что-то из бутылки
И протянул её вперёд,
Холодный ветер, скучный, зыбкий
Всё толкал в водоворот.

На дне бутылки были страхи,
Грехи, бесстрашие, абсурд,
Воспоминания о драке,
Востержествовавший резко суд.
Желанья голову вскружили,
А страхи в омут увели,
Печали разум весь закрыли.
Пустив кошмары, думы, сны.
Возможная надежда гасла —
И здесь нет счастья, но в тени
Лишь тьма росла, а в небе ясном
Густые тучи поползли.
Душа бессильной черепахой
Всё лезла глубже в тьму ночей,
Вокруг себя растила панцирь,
Что был крепче и сильней
Любой известной в мире пушки,
Которая громила стены,
Что защищали сотни ружей
Во благо жизни королевы!

Он засыпал, за ним кошмары
Лезли, искривляя сон,
И ироничной волей кары,
Он пожелал вернуться в дом.

7.

Встав перед дверью в жёлтом доме,
Ничего сходил с ума.
Он видел странность в громком звоне,
Что аж кружилась голова.
И запахи цветов прекрасных
Совсем уж не жалели нос —
Их яркий цвет внушал опасность,
Кричал истошным криком мозг,
Что время скрыться в своём доме,
Залечь на дно как будто скат.
Но всё же, Ничего не в море,
Да и как всё же говорят:
«Кто не рискует, тот не пьёт!».
И дверь, скрипящая лениво,
Открыла путь в водоворот,
Приветствуя лицом красивым.
Человек Всё нелепо вышел,
Свой сад громадный оглядел:
Множество красивых шишек
Лежали в листьях и земле,
Прямые линии деревьев
Вели в пространство вне Земли,
Где Адам с супругой Евой
Грех первородный обрели.

— Так что ты хочешь? — Без сомненья
И твердо спрашивает Всё,
Ведь молчаливое мгновенье
Лишь неудобство им несёт.

— Мне нужно счастье. — Без запинки,
Чему он удивился сам,
Ничего был как песчинка
(Он так же быстро бы пропал,
Как пропадает в бескрайнем море
Песка из золотых крупинок,
Ушедшая под ветра воем
Прекраснейшая из песчинок). —
Я сам пытался обрести,
Но только лишь свалился в лужу.
Являлись тени, тлен пути
И сильный ветер, гнавший стужу.
Раскрой незримые секреты,
Что ты таишь от злобных глаз,
Подари хоть те ответы,
Что счастье отдадут на час.

Всё, медленно искавший слово,
Глядел в уставшее лицо.

— Ну, раз уж нет пути другого…
Готовься: будет тяжело.

И в новых пытках был измучен
Несчастный путник Ничего.
Всё — оживший солнца лучик —
Сказал творить вокруг добро.
И он творил: дарил веселье,
(Как мог, но всё же он дарил),
Сажал цветы в тиши аллеи
И там же сорняки сгубил,
Под грозным словом и надзором
Помог строительству домов,
Красивым, красочным узором
Он скрасил тьму пустых углов.
Но всё же что-то не хватало
Для счастья словно бы у Всё,
Явно ведь другое надо
На это счастье и добро.
И Ничего в больших сомненьях
Творил остатки этих дел.
Но сомнительные тени,
Всё шептали про предел —
Что уж нет сил стремиться к счастью,
Ведь нет ни сил, ни просто слов,
Чтоб рассказать про всё ненастье,
Которое скопилось в нём,
И в глубине души не верил,
Что это — тайна счастья Всё.
Он жаждал вольный видеть ветер,
Который к свету унесёт.
И в нежелании страданий,
Он скрыл за скромностью очей
Боязнь обычного признанья,
Что он в работе восемь дней.
И ломанные в муках руки
Устали в жажде наслажденья.

— Всё — бесполезные потуги,
Которые несут мученья.
В разуме пустоты живы,
И не помогли работы…
Все те советы слишком лживы
И вызывают тьму заботы,
Которая лишь крепче душит
От каждых новых совершений.
Чем же жизнь здесь станет лучше?
Чем помогли твои ученья?

— Как вижу, ты всё недоволен…
Ну что же, мне нужна она.
Она — любовный сильный воин,
Она прекрасна и ясна.
Нет в мире ни умней, ни краше,
От ней вскипает моя кровь.
Та, что поможет тебе дальше,
Будет Человек Любовь!

8.

Нервозный, маленький и хрупкий
Таким ступал к любви чужой
Ничего. Забыв все буквы,
Он смолкнул будто бы немой.
Громадный страх душил прохладой,
Немели пальцы на руках.
Желанье встретиться с усладой
Тонуло в маленьких слезах.
Являлись образы с прекрасной,
С убийственною красотой,
Не мог он их представить ясно,
Ведь мысли полны темнотой.
И в ожидании встретить чудо
Надежда медленно взросла.

И изменилась жизнь как будто,
Ведь Любовь не той была.
Как мышь мала и скромна, серость
Её смешала с скукой дней.
И, проявив большую смелость,
Ничего сказал о ней:

— Ты не прекрасна, не ясна,
Мне не явила свет и счастье,
И сладкий силуэт из сна
Был лишь обманом в страсти власти —
Меня хотели обмануть,
Ну что ж, ликуйте, получилось!
Я всё искал счастливый путь,
А мне все врали им на милость!
Нет счастья в этом мире бренном,
Есть только ложь, печаль, туман,
Ты в нём теряешься, и серость
Сломает вас напополам!
Вы не познали всей печали,
Из-за которой сломан был.
Я помню всё, что мне сказали,
Но всё — лишь только в глаза пыль.
Всё лишь обман, потеха ваша,
Лишь промыслы злодейства Всё.

Но речь закрыли звуки плача,
И звук их громкий разнесён
Был настолько, что и дети
Заплакали в своих кроватках.
Желанье счастья, жажда смерти —
Ему всё было слишком гадко.

— Быть может, я не буду правой,
Но попытаюсь рассказать,
В чём счастье, где его достали,
И как с собою удержать.
В чём счастье? Сложные вопросы,
Порою ждут простой ответ,
И я отвечу так же просто:
Счастье спрятано везде.
Оно скрывается в мгновеньях,
В еде, в касанье, просто так
Скрывается в любви куплете,
В цветущем поле, где лишь мак.
И стоит помнить, что, бесспорно,
Счастье каждому своё —
Кому-то это просто горы,
Кому-то море, свет, песок.
Кому-то светлая картина,
А кто-то счастье видит в том,
Что содрогнутся земли мира,
Почти разбитые концом.
И счастье спрятано в надеждах,
В печали, в ярости живой
И, может быть, таится между
Безумством и своей судьбой.
Оно таится в тех пещерах,
Что слишком сильно прячет мозг:
В тенях сознанья, в чувстве веры,
В пустотах, где как талый воск
Стекают мысли в бесконечность,
Где суть прожитого пуста…
И даже там, где пропасть в вечность,
Есть доля счастья и тепла!
И главное, что нужно помнить:
Всё в жизни счастье скрыто в людях.
Оно — людские мысли, скромность,
Страх того, что дальше будет.
И важно всем определить,
В чём своё сокрыто счастье,
Длинную построить нить,
Которая подарит сласти.
Не важно, что за роль внушили,
Ты можешь счастье отыскать,
Ты можешь улыбнуться шире
И в счастье век свой доживать.
И как бы грустно не бывало,
Все возможно изменить,
И нужно до безумства мало:
Лишь стоит проявить всю прыть,
И изменишь ты весь мир,
И имя волен изменить,
Без всяких шуток и сатир.
И в этом есть причина жить!

9.

Отчасти, он считал, что глупо
Банальные внимать слова,
Но мозг всё впитывает чудо,
Которое она лила.
Бессметные богатства сказки,
Которую она поёт,
Лились в мозги густою краской,
Ведущую в водоворот.
Ничего вернулся к дому,
Кружилась в счастье голова,
Не верилось, что счастье снова
Его ласкало без стыда.
Все те картины, что пылились
Под злобным взором серых глаз,
В счастливом взгляде оживились,
И понял он красу прикрас.
Он заполнялся счастьем вдоволь
И понял, что ему несёт
Счастье, ласку, радость слова
Наиволшебнейший полёт.
Всю жизнь он притворил в искусство,
И кругом шедшая глава
Внимала жадно это чувство,
Что не заметил он сперва.
И новой жизни превращенья
Меняли так, что унесло
Печальный облик, отвращенье…
Оставив только облик Всё.

10.

Теперь как автор заявляю:
Прошу прощения за то,
Что, пока вы все читали,
Я сеял маленькое зло.
Оно в совете, он ужасен,
Зачем советовать такое,
Что обезличит в одночасье
Лицо счастливое другое.
Ещё скажу про вдохновенье:
Оно вдруг улетело прочь,
Пришлось в короткое мгновенье
Мне жать из пальца, что не в мочь
Перечитывать все строки,
Которые я написал,
Плохо рифмованные слоги,
Безумный безразмерный бал
Строчек, слов, пустых примеров.
На этом, впрочем, всё сказал.

Любите свет! Я больше света
Вам на прощанье пожелал.