Шов горизонта

Звёзды — пепел на губах рассвета, 
метро стонет, как брошенный аккорд. 
Ветви карт — спутанные скелеты, 
дном становятся тропы, где наш след стёрт. 

Пыль страниц меж строк пушкинских тонет, 
часы — кляксы на выцветших днях. 
Дождь Сан-Ремо слезами хоронит 
билет, что рвётся в сердце сквозь пальцы и страх. 

Пиши письма углём на перроне — 
любовь, как пыль под стеклом сундука. 
Эхо шепчет: «Мы — запятые в споре 
веков, чей чернильный закат давит слегка». 

Ключи ржавеют в конвертах с бредом, 
где «навсегда» — лишь щель в пустоте. 
Дай мне глоток той реки за запретом, 
что в асфальт вплетает сети забвенья-жнецы. 

...Столетья спустя: «Анна, в пыли вагонов 
привкус метели на губах засох. 
Вы — к платформе. Я — в пепле конвертов. 
Где чернила кричат — мы ещё не прах. 

Жизнь — лист, что танцует с ветром в такт. 
Быть забытым — не провал, а штрих. 
Билет? До стыка рельс, где зрачок 
неба швом пришит к ране горизонта в миг».