Батюшка

На деревню опустился вечер.
Сняв фуражку, в храм вошел солдат.
Он «за упокой» поставил свечи,
На священника поднял тяжелый взгляд.
«Батюшка, ты видишь мою душу?
Она грязная и темная как ночь.
Знаешь, я ведь заповедь нарушил.
«Не убий». Ты можешь мне помочь?
Я солдат, убивший мирных граждан.
Не хотел. Но был коварен враг.
Он в жилых домах многоэтажных
Спрятался от наших от атак.
Нам идти на штурм дают заданье.
Кто же знал, что там полно людей…
И когда вошли мы внутрь здания,
Я узнал, какой же я злодей…
Дети под горой бетонной крошки
Под завалами торчат то тут, то там
Маленькие ручки, ножки
И тела, убитых взрывом мам.
Да, врага мы подорвали тоже,
Но такой немыслимой ценой.
С той поры я будто бы без кожи,
А погибшие стоят передо мной.
Днём и ночью я смотрю в их лица,
А они с укором на меня…
Батюшка, я стал детоубийцей,
Господа во всем этом виня.
Как понять Его Святую волю?
Почему Он допустил беду?
И зачем вообще войну позволил?
Я сгораю в собственном аду….
Батюшка, я сам теряю веру.
Почему Он их от нас не спас?
Я готов в цепях и на галеру,
Лишь бы прочь от этих детских глаз…»
Сел священник, отстегнул протезы,
Прислонился к каменной стене.
«Батюшка, кто ноги Вам отрезал?!!!
Неужели тоже на войне?»
Дедушка вздохнул: «Ты знаешь, Ваня,
Я ведь тоже раньше убивал.
Я ведь воевал в Афганистане,
До того как батюшкою стал.
Потерял я на Афгане ноги,
Только Бога я не стал винить.
Нам не ведомы Его пути-дороги.
Нужно мир в душе восстановить.
Нужно каждый день за них молиться,
Вот они и ходят за тобой.
Ты не по своей вине убийца,
Ты им был назначен их Судьбой.
От тебя они хотят немного.
Помолись и с миром отпусти.
Ждёт их в вечность дальняя дорога.
Не сердись на Бога и себя прости»