F20

Невесомым касанием  ты зацепил все мои струны.
 
В прокуренном клубе не было ни единого места –
ты уступил мне свое звукорежиссёрское кресло
и угостил  «Голубой лагуной» –
«под цвет волос».
Я потрогала свою русую чёлку,
и удивление сменило повседневную злость –
смеялась я громко, как девчонка,
которой была сто лет назад,
а ты молчал,
и у тебя были серьёзные глаза.
 
Это было начало начал…
 
Мы ныряли друг в друга бездонно,
дышали синхронно,
клялись, что если умрём, то вдвоём.
Ели ягодный мусс, пили кофе с кардамоном,
ты всё время что-то придумывал,
например,  разговаривал с кривым фонарём
за моими окнами,
смеялся, как похож на шляпу его плафон,
говорил, что «старик» в меня влюблён
и счастлив освещать мои голубые локоны,
потому и коптит до сих пор, чтобы его не сломали
и не заменили  сверхэкономным.
 
А однажды ты вышел за ликёром – миндальным –
и исчез… я заснуть не могла, понимая едва ли,
был ты человеком или фантомом…
 
***
Сумасбродная,
я нашла тебя за семью воротами,
повисла на локте у доктора, огромного, как белый медведь:
Это же проходит? – дышала скомканно, – Ответьте… ответь…
Медведь, наверное, очень хотел сказать «да»,
что-нибудь про терпение и вопрос времени,
но хмуро ответил: F20, девочка, – навсегда,
если бы я мог это вылечить, то получил бы нобелевскую премию.
 
Но ты должна знать: когда он говорит про снежную радугу,
про леденцовые метели, про ежевичные радости,
про поющих на балконе хохлатых свиристелей,
про кружевную паутину в апреле,
он не врёт тебе!
Но он выйдет отсюда через две недели
и увидит совершенно другой мир – ч/б…
 
Дни из праздничных – станут  тусклыми,
волосы твои будут уже не голубыми, а русыми,
глаза – обычными – не туманными и не лисьими,
бисквитные облака – просто тучами,
а потом наступит осень, и опять появится цвет…
Впрочем, бывают длительные ремиссии,
но, увы, не в нашем случае.
 
Девочка, – уходя, окликнул меня белый медведь,
подумай о себе, красивая ведь…
 
***
Подумала.
 
Если не найду гения-трудоголика,
способного починить вселенский мозговой сбой,
пойду за угол, в салон «Магнолия»,
и попрошу
всегда красить меня
в голубой.