Прыжок пумы

25, 26

Тэнси была без кольца. Лил почувствовала, как у нее упало настроение; она-то рассчитывала на радостную новость. Но когда Тэнси подошла к вольеру, где Лил общалась с Малышом, на ее безымянном пальце не красовалось подарка от Фарли.

Глаза Тэнси были на мокром месте, она бросилась к Лил и крепко обняла ее.

– Эм-м… – только и сказала Лил.

– Я собиралась позвонить тебе вчера вечером. Я была так расстроена. Но потом я подумала, что у тебя и так много дел и не нужно тебя беспокоить.

– Расстроилась? О, Тэнс. – Подруга горестно навалилась на Лил всем своим весом, поэтому Лил сжала ее в объятиях покрепче, чтобы не упасть. – Я знаю, что не могу повлиять на твои эмоции, и твои чувства совершенно закономерны. Но мне так жаль, что ты расстроилась.

– Конечно, я расстроилась. – Тэнси отстранилась и слегка встряхнула Лил за плечи. – Это очень мягко сказано – расстроилась! Когда моей лучшей подруге угрожают!.. Мы начнем проверять твою электронную почту с сегодняшнего дня. Все-все письма.

– Электронную почту?

– Дорогая, ты что, не в себе?

– Что? Да! Электронная почта… Конечно! Я была уверена, что ты только приехала, поэтому не думала, что ты уже в курсе…

– Тогда о чем, черт возьми, ты подумала?

– Ах… – Смутившись, Лил сумела слабо рассмеяться. – Ладно, подловила. Я из-за всего этого сама не своя. Так как ты узнала?

– Фарли и я столкнулись с шерифом вчера вечером, после того как ты позвонила ему. Вилли сказал, что ты беспокоишься о маме с папой, и попросил Фарли передать им весточку. Конечно, он сразу поехал к твоим родителям.

– Фарли?

– Да, Фарли. Лил, может, тебе прилечь ненадолго?..

«Он не сделал предложение. Не успел», – поняла Лил. Тэнси тем временем подозрительно щупала ее лоб, проверяя, нет ли жара.

– Нет, я в порядке. Просто у меня много забот и я стараюсь придерживаться распорядка дня. Думаю, это поможет.

– Что там было написано? Нет. – Тэнси покачала головой. – Я прочитаю сама. Я должна была сразу сказать тебе, что у твоих родителей все в порядке – Фарли звонил перед моим отъездом сегодня утром.

– Я уже говорила с ними, но спасибо. Это так мило – ты и Фарли.

– Это странно – я и Фарли. Мило и странно одновременно. – Тэнси смотрела, как Лил подхватила ярко-синий мяч и перебросила его через ограду в вольер. Малыш и его товарищи с радостным рыком бросились в погоню. – Они найдут его, Лил. Они скоро найдут его, и все закончится.

– Я рассчитываю на это. Тэнси, он писал о Кэролин…

– О боже. – Темные глаза Тэнси сверкнули.

– У меня в груди холодеет, когда я думаю об этом. – Как бы в подтверждение своих слов, Лил положила руку на грудь. – Но… мы будем делать то же, что и всегда. – Она смотрела, как Малыш и его друзья борются за мяч. – Привычные дела, в спокойном темпе.

– Уж дел-то нам всегда хватает.

– Знаешь, чего бы мне хотелось, Тэнси? Знаешь, что принесло бы мне огромное удовлетворение прямо сейчас?

– Горячее мороженое?

– Отличная идея, но нет. Я бы хотела очутиться там, наверху, охотиться на него. Я бы утешилась, будь я в холмах, выслеживай я его прямо сейчас.

– Ты этого не сделаешь.

– Я и не могу. – Лил пожала плечами, но продолжала смотреть на холмы. – Это подвергло бы риску других. Но именно это заставляет все внутри холодеть. Что я должна ждать, просто ждать, пока другие будут преследовать человека, ответственного за все это. – Она вздохнула. – Пойду проведаю Делайлу и Бориса.

– Лил, – окликнула ее Тэнси. – Ты ведь не наделаешь глупостей?

– Глупостей? Чтобы потерять статус умницы? Нет. Я просто буду заниматься своими делами, – повторила она. – Обычными делами.

* * *

У него был план, прекрасный план. Он верил, что этот план явился к нему в видении, в трансе, – он даже убедил себя, что это его великий предок в образе пумы направляет его. Он так долго считал Неистового Коня своим подлинным предком, что связь между ними стала для него истинной. Чем дольше он оставался в холмах, тем реальнее становилась эта связь.

План требовал осторожности и точности, но он не был беспечным охотником.

Он знал эту землю, у него была отличная позиция. Он проложит след. Подготовит приманку.

И когда наступит подходящий момент, сработает ловушка.

Сначала он провел разведку, рассмотрел и отверг несколько мест, прежде чем остановиться на неглубокой пещере. Она подходила для его целей на ближайшее время. Ее расположение было удачным – своего рода перекресток для двух основных точек.

Она будет служить клеткой.

Удовлетворенный, он пошел по змеящемуся маршруту обратно к территории парка, пока не вышел на популярную тропу. На нем была одна из курток, которые он украл по дороге, а также солнцезащитные очки-авиаторы и кепка с надписью «Chance Wildlife Refuge». Хороший штрих, подумал он. Эти очки и отросшая борода не смогут надолго обмануть остроглазых полицейских, но ему было приятно оставаться на виду и делать снимки на старый «Кэнон» добряка Джима.

Он терялся в толпе людей, которые его не знали. Он даже не стеснялся разговаривать с другими туристами. Просто еще один засранец, подумал он, расхаживающий по священной земле, как будто у него есть на это право.

Прежде чем он закончит, все узнают, кто он, за что он выступает. На что он способен. Он станет легендой.

Он понял, что именно для этого и был рожден. Прежде он никогда не понимал этого, не видел ясно. Никто не знал его лица, никто не знал его имени – за все прошедшие годы. Это, как он понял, должно было измениться, чтобы он смог по-настоящему повернуться лицом к своей судьбе.

Он больше не сбежит, как делал это раньше. Когда чувствовал горячее дыхание преследователей на своей шее или боялся быть схваченным. Теперь он мог признать этот страх. Он должен быть здесь, на этих холмах, на этой земле.

Жить или умереть.

Он был силен и мудр, и правота была на его стороне. Он верил, что выживет. Он победит, и эта победа добавит его имя к именам тех, кто пришел до него.
Неистовый Конь, Сидящий Бык, Красное Облако.

Много лет назад, еще до того, как он все понял, он принес жертву этой земле. Когда кровь женщины пролилась от его руки, все началось. Это не было случайностью, как он считал тогда. Теперь он понимал, что его рука была направлена. И пума, его дух-поводырь, благословила это подношение. Приняла его.

Она осквернила эту жертву. Лилиан Шанс. Она пришла на место его жертвоприношения, на его святую землю, где он стал мужчиной, воином, пролив кровь женщины. Она привела туда правительство в лице полиции.

Она предала его.

Теперь все имело смысл, все стало ясно.

Теперь это должна быть ее кровь.

Он ехал с небольшой группой и слился с ними, когда над головой прожужжал вертолет. Ищут его, подумал он и почувствовал, как гордость наполняет его грудь. Когда группа выбрала один из многочисленных переходов через узкий ручей, он махнул им рукой.

Пришло время снова ускользнуть.

Если он выполнит свое предназначение, то правительству, несомненно, придется рассказать общественности о том, что они украли. И, возможно, однажды истинный народ воздвигнет ему статую на этой самой земле, как это было с Неистовым Конем.

Пока же охота и кровь будут им наградой.

Он быстро передвигался по земле – преодолевал подъемы, равнины, высокую траву, мелкие ручьи. Даже с его скоростью и мастерством потребовалась бо;льшая часть дня, чтобы проложить ложный след на запад к границе Вайоминга, оставляя за собой знаки, по которым, как он насмешливо думал, мог бы пройти слепой. Он подсластил след бумажником Джима Тайлера, прежде чем двинуться в обратный путь.

Он снова направился на восток, вдыхая сосновый аромат.

Скоро будет полная луна, и под этой полной луной начнется охота.

* * *

Лил высадила анютины глазки на клумбу напротив вольера Клео. Им предстояло пережить заморозки, которые были не просто вероятны, а неизбежны, и весенние снегопады, которых следовало ожидать в ближайшие несколько недель.

Было приятно повозиться руками в земле, глаз ласкало радостное разноцветье. Ягуар внимательно наблюдал за ней, и Лил подошла к нему по тропинке.

– Как тебе?

Кажется, Клео ничего не имела против анютиных глазок.

– Если ты все еще ждешь «Годиву»[37], то вынуждена тебя разочаровать.

Кошка прижалась боком к забору, потерлась о него. Догадываясь, чего хочет Клео, Лил сделала шаг вперед. По мере приближения она следила за глазами самки и увидела наконец, как те расширились от удовольствия, стоило Лил провести рукой по ограде.

– Скучаешь по этому, да? Никакого шоколада или пуделей, но немного внимания тебе точно перепадет.

– Сколько раз я видел, как ты это делаешь, – но соблазна попробовать самому так и не возникло.

Лил оглянулась, чтобы улыбнуться Фарли.

– Ты гладишь лошадей.

– Лошадь может дух копытом выбить, но она, по крайней мере, не перегрызет мне горло.

– Клео привыкла к прикосновениям, к тому, что с ней разговаривают, к запахам и голосам людей. Не только люди нуждаются в физическом контакте.

– Расскажи это Рою. Или Зигфриду. Уж у них-то был реальный контакт с тигром.

– Ошибки стоят того. – Она повернулась к Фарли. – Даже котенок будет царапаться и кусаться, когда он раздражен или ему скучно. Если имеешь дело с кошками, будь готов к шрамам. Ты искал Тэнси?

– Я и тебя хотел увидеть. Просто хотел сказать, что я буду поблизости от дома, чтобы ты не волновалась.

– Это испортило твои планы на вчерашний вечер.

– Я надеялся устроить пикник. Это ведь романтично, правда?

– Соответствует десяти пунктам идеального свидания.

– Но весной не до пикников, что на ферме, что здесь…

– Загляни-ка в кладовку в моем доме. А место для пикника можешь выбрать вон там, поодаль.

– В заповеднике? – Он вытаращился на нее. – Сейчас?

– Ставлю свой бюджет на следующие пять лет на то, что кольцо у тебя в кармане.

– Откажусь от пари: мне нужно экономить. – Фарли беспокойно озирался. – Думаешь, я могу просить ее руки прямо здесь?

– Лучше места не сыскать, Фарли. Она любит это место так же сильно, как и я, так что да, думаю, ты можешь делать предложение прямо здесь. Прослежу, чтобы вам не мешали.

– Только ни слова никому.

– Можешь на меня положиться.

Он всегда знал, что может положиться на Лил. И сейчас ее предложение было как нельзя кстати. В конце концов, они с Тэнси узнали друг друга именно здесь, в заповеднике. Здесь он влюбился в нее, а она – в него. И кажется, она почти готова признать последнее.

Еды в кладовке было не так уж много, но на пару сэндвичей хватило. Еще Фарли взял яблоки, пакет чипсов и две диетические колы – все небогатые припасы.

Затем он увлек Тэнси к столу для пикника.

– У меня нет времени на долгий перерыв, – вяло отбивалась та.

– У меня тоже, но, сколько бы ни было, давай проведем это время вместе.

Он явственно видел смущение на ее лице.

– Фарли, иногда ты меня просто поражаешь.

– Я скучал по тебе прошлой ночью. – Он привлек ее к себе для поцелуя, а затем жестом пригласил сесть рядом на скамейку.

– Я тоже скучала по тебе. Правда, – вздохнула Тэнси. – Но я рада, что ты ночевал здесь. Это было правильно. Все стараются не поддаваться панике, и это заставляет меня паниковать еще больше. Я провожу много времени в зоне, которую большинство людей считают опасной. И риск, конечно, есть. Но это просчитанный риск, люди с уважением и пониманием относятся к тому, что может произойти. И все же у меня в голове кое-что не укладывается. Люди – самые непредсказуемые звери на свете…

– Откуда у тебя шрам? – Он протянул руку, чтобы провести пальцем по отметине на ее предплечье.

– От гепарда, который увидел во мне угрозу. Скорее я сама подставилась в тот раз. А Лил ни в чем не виновата. Ни в чем.

– Мы не позволим, чтобы с ней что-то случилось. Или с тобой.

– Я ему неинтересна. – Тэнси положила руку поверх его руки. – Ну а сейчас я намерена разнести в пух и прах эту маленькую пирушку. Что тут у нас? – Она взяла сэндвич и засмеялась. – Арахисовое масло и желе?

– У Лил не особо богатое меню, не разгуляешься.

– У нее в меню всегда есть мясо. – Тэнси надкусила сэндвич. – Как дела на ферме?

– Напряженно. Скоро начнется весенняя вспашка. Несколько телят пойдет на мясо…

– …Ох, ну и ну. – Она подняла руку, сделала пальцами движение, как ножницами. – Чик-чик?

– Да. Мне всегда немного больно от этого.

– Не так, как теленку.

Он улыбнулся.

– Это необходимость. Жизнь на ферме очень похожа на работу здесь, в заповеднике. Ты видишь все как есть. Участвуешь в полевых работах и чувствуешь себя частью процесса. Тебе бы понравилось жить на ферме.

– Может быть. Когда я переехала сюда, чтобы помогать Лил, я думала, что это временно. Что я помогу ей наладить работу, обучу персонал, а потом пойду работать в одну из крупных компаний. Сделаю себе большое имя. Но это место меня не отпускает.

– И теперь ты дома.

– Похоже на то.

Он достал кольцо из кармана.

– Давай создадим свой собственный дом, Тэнси.

– Фарли. О… – Тэнси взмахнула рукой, другую прижала

к сердцу. – Тяжело… Не могу дышать.
Фарли помог Тэнси размять плечи, сменить позу.

– Успокойся.

– Это безумие. – Ее дыхание сбилось и участилось.

– Вдохни и выдохни.

– Фарли, да что же ты делаешь? Что ты творишь…

– Я купил кольцо для женщины, на которой собираюсь жениться. Еще вдохни и выдохни.

– Брак – это ответственность! Огромная! Мы только начали встречаться…

– Мы давно знаем друг друга, а с недавнего времени еще и спим вместе. Я влюблен в тебя. – Он помассировал ей спину, чтобы помочь успокоиться. – И если бы ты не была влюблена в меня, твое дыхание не замирало бы прямо сейчас.

– Это и есть, по-твоему, показатель любви? Головокружение и одышка?

– Это хороший знак. Теперь ты готова сесть так, чтобы можно было рассмотреть это кольцо? Лил помогла мне выбрать его.

– Лил? – Она выпрямилась. – Она в курсе? А кто еще?

– Ну, я не мог не рассказать Джо и Дженне. Они мои родители во всех смыслах. И Элле в ювелирном магазине. Трудно купить кольцо, чтобы Элла не узнала об этом. Вот и все. Я хотел сделать тебе сюрприз.

– Тебе удалось. Более чем. Но…

– Тебе нравится?

Возможно, некоторые женщины могли бы устоять перед тем, чтобы хорошенько рассмотреть украшение, но Тэнси была не из их числа:

– Оно прекрасно. Нет, оно великолепно. Правда. Но…

– Оно прекрасно, как ты. Я не мог купить тебе кольцо, которое не ассоциировалось бы с тобой. Оно из розового золота. Это делает его особенным. Ты не похожа ни на кого на свете, поэтому я хотел подарить тебе что-то особенное.

– Фарли, я могу честно сказать, что ты тоже ни на кого не похож…

– Вот почему мы подходим друг другу. Ты просто послушай минутку, прежде чем давать ответ. Я умею работать, зарабатывать на жизнь. Как и ты. Мы оба делаем то, что у нас хорошо получается, и то, что нам нравится. Я думаю, это важно. Здесь мы оба на своем месте. Это тоже важно. Но самое главное – я люблю тебя.

Он взял ее за руку и не сводил с нее взгляда серьезных ясных глаз.

– Никто и никогда не будет любить тебя так, как я. Джо и Дженна воспитали во мне мужчину. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я понимаю, почему моей женой должна стать именно ты. Больше всего на свете я хочу, Тэнси, устроить для нас такую жизнь, чтобы ты была счастлива каждый день. Или почти каждый день, потому что иногда ты будешь на меня сердиться. Я хочу создать с тобой дом и семью. Думаю, у нас получится. Я могу подождать, если ты не готова носить это кольцо. Лишь бы ты знала.

– Я знаю об этом. Знаю все рациональные, разумные аргументы. Но стоит нам посмотреть друг на друга, все они словно отпадают. Становятся несостоятельными, как будто оправдания. Ты не должен быть предназначен мне, Фарли. Я не знаю, почему мы вместе. Но ты – мой.

– Ты любишь меня, Тэнси?

– Фарли… Я люблю тебя.

– Ты выйдешь за меня?

– Да. – Издав короткий удивленный смешок, Тэнси повторила: – Да, выйду.

Она протянула руку. Он надел кольцо.

– Как раз, – сбивчивым, дрожащим голосом пробормотала она.

Ошеломленный, он посмотрел на кольцо, потом на нее.

– Мы помолвлены.

– Да. – Теперь она рассмеялась во весь голос и обняла его. – Да, мы помолвлены.

Лил предусмотрительно не пустила сотрудников в ту часть заповедника, где сидели Тэнси и Фарли, отправив всех работать в другую часть территории. Ей пришлось сменить позицию, чтобы удерживать в поле зрения стол для пикника, пока стажеры вели для очередной группы экскурсию.

Она убеждала себя, что не шпионит за ними. Просто… присматривает за тем, как все идет. Наконец, увидев Тэнси в объятиях Фарли, она не смогла подавить ликование.

– Что такое? – спросил Эрик.

– Ничего, все в порядке. Слушай, ты можешь проверить, все ли готово для школьной экскурсии завтра утром? В образовательном центре. Возьми с собой еще пару стажеров.

– Конечно. Мэтт собирается провести осмотр новой самки тигра сегодня днем. Я надеялся, что смогу понаблюдать. Может быть, даже ассистировать.

– Если Мэтт разрешит.

– Говорят, что вы собираетесь убрать заграждение между вольерами.

– Да. Когда Мэтт закончит осмотр. Она все еще в клетке, Эрик. Эта клетка просторнее, в ней чисто и безопасно. Когда мы уберем барьер, она сможет свободно общаться с себе подобными; как только будет готова, окажется в своей среде обитания, начнет бродить по траве, гулять, бегать. И – надеюсь – играть.

– Я хотел убедиться, что это не просто слухи. Мне отвратительно то, что с ней сделали. Клео – та совсем не такая. Такая лоснящаяся и гордая… А Делайла – грустная и уставшая. Пожалуй, я ей сочувствую.

– Вот почему ты стал работать еще усерднее. Ты сочувствуешь им.

Его глаза прояснились:

– Спасибо.

Лил задалась вопросом, был ли в ней в свое время такой же задор. Чтобы комплимент от инструктора или тренера заставил ее так просиять, дал стимул? Пожалуй, так и было.

Но сейчас она была максимально сосредоточена и решительно настроена проложить свой маршрут. Не только для того, чтобы достичь цели, но и для того, чтобы наверстать упущенное. Восполнить утрату от времени, прожитого без Купа.

Лил вздохнула, обводя взглядом территорию. В целом все складывалось удачно. Теперь ей предстояло решить, хочет ли она открыться чувствам. Вернуть то, что потеряла.

Она услышала, как зашуршал гравий под чьими-то ногами, и повернулась, готовая отразить атаку. Это был Мэтт; он так быстро увернулся от нее, что поскользнулся и чуть не упал.

– Господи, Лил!

– Ох, прости. – Неужели она постоянно на взводе? – Ты напугал меня.

– А ты сократила продолжительность моей жизни лет на пять, так что мы квиты. Я готовлюсь к осмотру самки тигра.

– Хорошо. Эрик хочет ассистировать.

– Отлично. – Мэтт легонько похлопал ее по плечу.

Она знала, что для Мэтта этот жест равносилен объятию.

– Ты могла бы работать в офисе – работы и там хватает.

– Он должен видеть меня. Если он наблюдает, если он сейчас там, он должен видеть меня. Увидеть, что я делаю то же, что и всегда. Пусть увидит, кто здесь хозяйка. – Она вспомнила, что сказал Куп. – Чем больше я прячусь, тем больше власти я ему даю. О, черт возьми, Мэтт! – воскликнула она, увидев, как Фарли и Тэнси обмениваются поцелуями возле грузовика. – Сегодня действительно чудесный день.

– Правда?

– Подожди – и увидишь.

Фарли уехал, а Лил сунула руки в задние карманы брюк и двинулась к Тэнси.

Тэнси пошла навстречу Лил, и ее плечи поднимались и опускались в такт учащенному дыханию.

– Ты знала.

– Ну-ка, дай взглянуть, как оно на тебе смотрится. – Она схватила Тэнси за руку. – Потрясающе. Прекрасно. Я хороша. Хотя на самом деле он выбрал его сам, если только мой мысленный пинок не сработал.

– Вот о чем ты болтала сегодня утром. Ты думала, я о предложении Фарли, а не об электронном письме.

– Возможно, я на минутку растерялась, – признала Лил, – но быстро взяла себя в руки.

– Он только что рассказал мне, как планировал провести вчерашний вечер – со мной. Запасся бутылкой шампанского и свечами, мечтал заявиться в мою квартиру и устроить свидание!

– А вместо этого поехал заботиться о семье.

– Да. – Тэнси чуть не заплакала. –

Он такой, какой есть, и это одна из причин, почему это кольцо на моем пальце. Я много об этом думала. Что с того, если он моложе меня и кожа его светлее моей. Он такой хороший человек. Он мой мужчина, Лил! Я собираюсь выйти замуж за Фарли.
Смеясь, Лил схватила Тэнси за руки, и они закружились в танце.

– Что, черт возьми, случилось? – недоумевал Мэтт.

– Я же сказала тебе, что сегодня будет отличный день!

– Потому что вы двое кричите и прыгаете?

– Да! – Тэнси подбежала к нему, подпрыгнула и чуть не сбила его с ног объятиями. – Я помолвлена. Смотри, смотри, смотри на мое кольцо!

– Очень здорово. – Отодвинув Тэнси подальше из своей зоны комфорта, Мэтт улыбнулся: – Поздравляю.

– О! Я должна пойти показать его Мэри. И Люциусу. Но Мэри в первую очередь.

Провожая ее глазами, Лил усмехнулась:

– Видишь? Сегодня просто замечательный день.

* * *

«Семья на первом месте», – напомнила себе Лил, сидя за обеденным столом родителей и стараясь унять свое волнение. Дженна настояла на праздничном семейном ужине, так что Лил просто обязана была присутствовать. Приглашены были Фарли и Тэнси, Люси и Сэм, которые стали неофициальными бабушкой и дедушкой Фарли. И, конечно же, Купер.

Но мыслями она все время возвращалась к заповеднику. Пыталась успокоить себя тем, что система безопасности работает. Мэтт, Люциус и два стажера на месте.

Все было в норме. С людьми и с животными тоже. Но если что-то случится, когда ее там не будет…

Когда зашел общий разговор, Куп наклонился и прошептал ей на ухо:

– Перестань волноваться.

– Я стараюсь.

– Старайся лучше.

Она подняла бокал с вином и попыталась улыбнуться.

Свадьба в конце лета, услышала она. А сейчас уже апрель, столько приготовлений. Обсуждалось место проведения церемонии (ферма или заповедник); время церемонии: день или вечер…

Знает ли он, что меня сейчас там нет? – задавалась вопросом Лил. Станет ли пытаться причинить кому-то боль, чтобы доказать, что способен на это?

Под столом Куп взял ее руку и сжал. Не поддерживающим или любящим, скорее предупреждающим жестом.

Она пнула его под столом, но тут же взяла себя в руки:

– Если у меня есть право голоса, то предлагаю устроить свадьбу здесь, на ферме, после обеда. Тогда мы сможем веселиться до самого вечера. Мы закроем заповедник на день. Здесь больше места, и если нам вдруг не повезет с погодой…

– Плюнь три раза, – возмутилась Дженна.

– Ну, в доме больше места, чем в хижинах.

– Закроемся на день? – Тэнси надавила на единственный интересовавший ее пункт. – Правда?

– Да ладно, Тэнс. Не каждый день моя лучшая подруга выходит замуж.

– О боже, мы должны пройтись по магазинам! – Дженна подмигнула Люси. – Платья, цветы, еда, торт…

– Мы думали, что все будет просто, – вставил Фарли свои пять копеек, на что Джо пробормотал: «Удачи, сынок».

– Просто, конечно. Но простота должна быть красивой и совершенной. – В подтверждение своих слов Дженна легонько ткнула Джо пальцем. – Надеюсь, Тэнси, твоя мама скоро приедет и мы сможем вместе накидать идей.

– Ее не остановить. Она звонила уже трижды с тех пор, как я сообщила ей новость, и у нее уже целая стопка журналов для невест.

– Мы устроим девичник, когда она приедет. Вот будет весело! Люси, мы должны устроить марафон покупок.

– Уже мечтаю об этом. Дженна, помнишь цветы на свадьбе дочери Венди Рирдер? Мы можем сделать круче.

– Просто, ага. Как же. – Сэм многозначительно скосил глаза на Фарли.

– Пока вы, женщины, не зашли слишком далеко и не начали говорить о том, чтобы выпустить сотню голубей и шестерку белых лошадей… – начал Джо.

– Лошади! – Дженна прервала своего мужа, восторженно хлопая в ладоши. – О, мы могли бы заказать карету с лошадьми. Мы могли бы…

– Держи себя в руках, Дженна. На Фарли лица нет.

– Все, что от него требуется, – появиться на собственной свадьбе. Остальное предоставь нам, – заявила Дженна Фарли.

– Тем временем, – сказал Джо, кивая жене, – мы с Дженной обсудили некоторые практические вопросы. Возможно, у вас двоих есть что-то на примете, а может, вы еще не думали об этом. Но мы с Дженной хотим отдать вам три акра[38] земли. Этого достаточно, чтобы вы могли построить дом, обустроить свое собственное гнездо. И это достаточно близко, чтобы вам обоим было легко добираться до работы. Конечно, если ты планируешь остаться здесь, на ферме, Фарли, а Тэнси – работать с Лил.

Фарли вытаращился на него:

– Но… земля должна перейти к Лил, по праву.

– Не будь ослом, Фарли, – сказала Лил.

– Я… Я не знаю, что сказать.

– Обсудишь с невестой, – ответил Джо. – Земля твоя, если решите, что она вам нужна. И никаких обид, если не захотите.

– Невесте есть что сказать. – Тэнси встала, подошла сначала к Джо, потом к Дженне, чтобы поцеловать их обоих. – Спасибо. Вы относились ко мне как к члену семьи с тех пор, как мы с Лил стали соседками по комнате в колледже. Теперь вы и есть моя семья. Я не могу придумать, чего бы мне хотелось больше, чем поселиться здесь, рядом с вами, рядом с Лил. – Она посмотрела на Фарли. – Я самая счастливая женщина в мире.

– Тогда дело решенное. – Джо положил руку на плечо Тэнси. – При первой же возможности пойдем смотреть участок.

Фарли коротко кивнул и прочистил горло.

– Я только… – Он поднялся со своего места и проскользнул на кухню.

– Нам есть что обсудить. – Сэм потер руки. – Строительство дома.

Дженна обменялась взглядами с Тэнси, встала и пошла за Фарли.

Он насквозь прошел через дом и стоял на крыльце, опершись руками на перила. Дождь, запах которого Лил почувствовала утром, хлестал по земле, смачивая поля, ожидавшие вспашки. Он выпрямился, когда Дженна положила руку ему на спину, затем повернулся и обнял ее. Крепко-крепко.

– Ма.

Она издала тоненький писк, плаксивый от удовольствия, прижимаясь к нему. Он редко называл ее так, и обычно в шутливом тоне. Но сейчас одно-единственное словечко было красноречивей прочих.

– Мой милый мальчик.

– Я не знаю, что делать со всем этим счастьем. Ты говорила: «Найди свое счастье, Фарли, и держись за него». Теперь у меня его так много, что я боюсь его не удержать. Не знаю, как тебя отблагодарить.

– Ты только что сделал это. Это лучшая благодарность.

– Когда я был мальчиком, мне говорили, что у меня никогда ничего не будет, я ничего не добьюсь, никогда никем не стану. Было легко поверить им. Труднее было поверить в то, что вы с Джо говорили мне. Твердили и продолжали твердить. Я могу быть кем угодно. Я могу получить все, на что смогу заработать. Вы заставили меня поверить в это.

– Тэнси сказала, что она самая счастливая женщина в мире и что ей чертовски повезло. Но я дышу ей в затылок. Двое моих детей рядышком со мной. Я могу наблюдать, как они строят свою жизнь. И устрою для них свадьбу. – Она отстранилась, похлопала его по щекам. – Я еще успею набить вам оскомину. Буду таким бельмом на глазу…

К Фарли вернулась его фирменная ухмылка:

– С нетерпением жду этого.

– Это ты сейчас так говоришь. Посмотрим, как ты запоешь, когда я буду пилить тебя, безмозглого. Вернешься в дом? Если ты проторчишь здесь слишком долго, Сэм и Джо спроектируют за тебя твое жилище, а ты и глазом моргнуть не успеешь
– Прямо сейчас? – Он обнял ее за плечи. – Я готов ко всему.26

Всю ночь грохотал гром; утром, вместе со злым ветром, разразилась гроза, а вслед за нею пришло ненастье.

Первый град просыпался, словно гравий, подпрыгивая на дорожках и стуча по крышам. Лил хорошо знала причуды весенней погоды, а потому велела всем владельцам компактных авто поставить свой транспорт в укрытие. Пока она маневрировала на своем грузовике, вязнущем колесами в грязи, градины сравнялись размером с мячами для гольфа.

Животным хватило ума укрыться, но вот некоторые стажеры с хохотом носились вокруг, бросаясь друг в друга пригоршнями градин. Будто это вечеринка, а молнии, раскалывающие черное небо, – всего лишь искусное световое шоу.

Она покачала головой, увидев, как Эрик, словно уличный артист, жонглирует сразу тремя градинами на фоне раскатов грома.

«Кто-то сейчас получит», – подумала она.

Она выругалась, когда глыба размером со здоровый персик врезалась в капот ее грузовика. Втискиваясь под навес сарая, Лил едва не рычала, глядя на новую вмятину.

Шутки кончились, отметила она, когда стажеры бросились к ближайшему укрытию. Лил знала, что будут еще вмятины и выбоины. Побитые насаждения и чертово месиво льда, которое придется счищать и разгребать. Но сейчас ей было тепло и сухо, и она решила переждать бурю в грузовике.

Пока не увидела, как ледяной шар впечатался в спину одной из бегущих стажерок, отчего та потеряла равновесие и рухнула прямо в грязь.

– Черт!

Лил выскочила из машины и бегом кинулась туда, несмотря на то что на помощь упавшей уже подоспели несколько других стажеров.

– Тащите ее внутрь. Быстро! – Выглядело все так, будто девочка подверглась нападению разъяренной бейсбольной команды.

Она схватила пострадавшую и не то потащила, не то понесла ее к крыльцу собственной хижины. На месте они очутились, будучи насквозь мокрыми и грязными, а кожа девушки была бледной, как лед, которым засыпало лагерь.

– Ты ранена?

Та покачала головой и, хрипя, уперлась руками в колени.

– Из меня дух выбило.

– Не сомневаюсь. – Роясь в недрах памяти, Лил вспоминала имена двух новеньких стажерок, пока гром ревел над холмами как лев на охоте. – Просто расслабься. Рид, пойди и принеси Лене воды. И вытри ноги, – добавила она. – Хуже от этого точно не будет.

– Все произошло так быстро. – Лена задрожала, а Лил не сводила глаз с ее измазанного грязью лица. – Это было как маленькие ледяные крошки, потом шарики для пинг-понга. А потом…

– Добро пожаловать в Южную Дакоту. Мэтт тебя осмотрит. Ты уверена, что не ранена?

– Нет. Просто… немного в шоке. Спасибо, Рид. – Она взяла бутылку с водой и сделала глубокий глоток. – Напугалась. До сих пор колотит. – Минуя взглядом Лил, она посмотрела в ту сторону, где ледяные шары колотили по земле, а из облаков вылетали злобные трезубцы молний. – Дико круто.

– Будет что вспомнить во время уборки. Град долго не идет. – Успокаиваясь, Лил оценила обстановку. – Шторм сейчас движется на запад.

– Правда? – Лена подмигнула ей. – Ты предсказываешь погоду?

– Его уносит ветер. Ты можешь воспользоваться моим душем. Я одолжу тебе одежду. Когда все закончится, под крышу вернутся остальные. Тогда будет чем заняться. Пойдем, Лена.

Она повела девушку наверх, жестом указала в сторону ванной комнаты:

– Можешь снять одежду. Брошу ее в стирку.

– Прости, что доставила столько хлопот. Это не было акцией привлечения внимания.

– Прости? – Лил, уже доставшая из комода свежие джинсы и толстовку, повернулась к ней.

– Я имела в виду, что с тех пор, как я приехала сюда, мы работали в основном с Тэнси и Мэттом. У нас не было возможности поработать с тобой напрямую.

– Все впереди.

– Просто ты – причина, по которой я здесь. Причина, по которой я изучаю биологию и охрану дикой природы.

– Правда?

– Боже, звучит как занудство какое-то. – Лена села на стул, чтобы снять ботинки. – Я видела документальный фильм о твоей работе здесь. Ту трехсерийную документалку. Я была дома, болела, не ходила в школу, и мне было очень скучно. Смотрела телик, все такое. И как раз попала на ту часть, где рассказывалось о тебе и убежище для животных. Две следующих части я уже не смотрела, потому что… ну, в общем, вернулась в школу. Но я купила DVD, тот самый, который мы продаем в сувенирном магазине. Я очень прониклась тем, что ты делаешь, что ты говоришь и что здесь строишь. Я подумала: «Вот кем я хочу стать, когда вырасту». Моя мама считала, что это здорово, но я еще сто раз передумаю до колледжа. Но я не передумала.

Заинтригованная Лил положила джинсы, толстовку и пару теплых носков на стойку в ванной.

– Крутой эффект от одной документалки.

– Ты обо всем рассказывала с такой страстью, – продолжала Лена, поднимаясь, чтобы расстегнуть молнию на своей испачканной грязью толстовке, – так убедительно и увлекательно. Я никогда раньше не интересовалась наукой. Но из твоих уст все звучало… даже не знаю… сексуально, умно и важно. Ну вот, теперь звучит так, будто я подлизываюсь.

– Сколько тебе было лет?

– Шестнадцать. До этого момента я думала, что стану рок-звездой. – Она улыбнулась и вылезла из своих мокрых джинсов. – То, что я не умею петь или играть на музыкальном инструменте, меня не смущало. Потом я увидела тебя по телевизору и подумала: вот это рок-звезда. И теперь я здесь, раздеваюсь в твоей ванной.

– Твои преподаватели поставили тебе очень высокую оценку, когда ты подавала заявку на стажировку.

Ни капельки не смущаясь, Лена стояла в нижнем белье и смотрела на Лил расширенными, полными надежды глазами:

– Ты читала мое досье?

– Это моя работа. Я заметила, что ты много работаешь и умеешь слушать. Каждое утро ты приходишь вовремя и задерживаешься, если нужно. Ты не жалуешься на грязную работу и пишешь тщательные отчеты – хотя и в слегка причудливой манере. Я также заметила, что ты находишь время пообщаться с животными. Задаешь вопросы. Думаю, у тебя большая нагрузка, и это повод сократить количество часов индивидуальной работы… Но суть в том, что я заметила тебя еще до того, как ты свалилась в грязь.

– Думаешь, у меня есть то, что нужно?

– Я скажу тебе в конце программы.

– Страшно, но справедливо.

– Иди и приведи себя в порядок. – Она начала уходить, но замешкалась. – Лена, что ребята говорят о происходящем? Как вы с этим справляетесь? И ты лично? – спросила она. – Я когда-то была стажером. Я помню.

– Все немного напуганы. Но в то же время это не кажется слишком реальным.

– Вам всем лучше держаться вместе. Постоянно. Проходи в соседнюю комнату, как закончишь.

Лил спустилась вниз, чтобы бросить одежду в стирку, велев себе не забыть переложить ее потом в сушилку. Пока отдаленный гром отдавался эхом, она думала о девушке наверху и поняла, что Лена напоминает ей Кэролин.

Эта мысль заставила ее вздрогнуть, но потом она вышла на улицу, чтобы начать уборку после грозы.

* * *

На ферме Куп и Сэм выпустили лошадей на пастбище. Сэм прихрамывал; честно сказать, он хромал постоянно, но держался достаточно устойчиво. Достаточно для того, чтобы Куп не чувствовал необходимости следить за каждым шагом деда.

Вместе они наблюдали за игрой молодых жеребят, пока паслись взрослые лошади.

– По крайней мере, мы не потеряли весенний урожай. Могло быть и хуже. – Нагнувшись, Сэм поднял кусок льда размером с бейсбольный мяч. – Как твоя рука?
– Все еще при мне.

– Посмотрим.

Забавляясь, Куп взял кусок льда, занял сет-позицию, а затем забросил его высоко и далеко.

– Ну а ты?

– Возможно, в нынешнюю пору я больше подхожу для садовых работ, но я оставлю его там, куда доброшу. – Сэм вырвал еще один «мяч», указал на сосну, а затем разбил лед по центру ствола. – У меня все еще есть глаза.

– Бегун на второй линии ведет длинную атаку. Бэттер симулирует удар, принимает страйк. Бегун уходит. – Куп взял следующий шарик льда, бросил его воображаемому третьему бейсмену. – И он в ауте.

Стоило Сэму захихикать и снова потянуться за льдом, как до них донесся голос Люси:

– Вы, два дурака, так и собираетесь стоять и кидаться льдом или займетесь делом? – Она опиралась на мотыгу, которой убирала лед из огорода.

– Попались, – сказал Куп.

– Она злится, потому что град побил ее капусту. Я не против. Терпеть не могу капусту. Я иду, Люси! – Сэм вытер руки о штаны, когда они отправились в обратный путь. – Я думал о том, что ты сказал насчет помощи по дому. Я буду иметь в виду.

– Хорошо.

– Дело не в том, что я не справлюсь сам.

– Нет, сэр.

– Я просто считаю, что ты должен уделять больше времени бизнесу. Если мы найдем кого-нибудь, кто будет здесь помогать, это даст тебе время для аренды и руководства. В этом есть практический смысл.

– Я согласен.

– И еще я думаю, что ты не задержишься в бараке. Если тебе дорог твой рассудок и позвоночник. Если ты в здравом уме и при ясном рассудке, ты рано или поздно пристроишься к домику Лил. Тебе понадобится больше места, когда ты остепенишься и заведешь семью.

– Ты выгоняешь меня?

– Птица должна покинуть гнездо. – Сэм усмехнулся. – Мы дадим тебе немного времени. Посмотрим, не потратишь ли ты его впустую.

– Сейчас все сложно, дедушка.

– Парень, все всегда сложно. Вы вдвоем можете попробовать распутать то, что запуталось.

– Я думаю, мы уже в процессе. Сейчас моя главная задача – сделать так, чтобы она была в безопасности.

– Ты думаешь, потом что-то поменяется? – Сэм остановился на мгновение, укоризненно покачал головой. – С божьей помощью нынешние проблемы вас минуют, но ты будешь думать о ее безопасности до конца своей жизни. А если бог даст, то еще и будешь оберегать детей, которых вы заведете. С постелью-то у вас проблем нет?

Куп едва заметно смутился.

– Никаких.

– Ну и вот… – Сэм пошел дальше, как будто этим проблема была исчерпана.

– Вернемся к делу, – сказал Куп. – Я собирался обсудить это с тобой и бабушкой. Я хочу стать инвестором.

– Что будешь вкладывать?

– Деньги, дедушка, которые у меня есть.

Сэм остановился.

– Бизнес идет достаточно хорошо. Он не нуждается в… как это? Во вливаниях.

– Это было бы так, если бы мы расширились. Пристроили конюшню, добавили катание на пони, небольшую торговую площадь.

– Розничная торговля? Сувениры?

– Не совсем. Думаю в сторону снаряжения и туристических принадлежностей. У нас много клиентов, которые приобретают все в других местах. Почему бы им не покупать у нас сухофрукты, воду, путеводители – или одноразовую камеру, когда у их собственной сядет батарейка? Если обновить компьютер и принтер, мы могли бы делать снимки, выпускать открытки. Мать захочет получить открытку с изображением своего маленького ковбоя верхом на пони. Да что там – она захочет дюжину таких открыток.

– Это потребует слишком много новшеств.

– Думайте об этом как о естественном расширении.

– Естественном расширении. – Сэм фыркнул. – Ты переплюнул всех, Куп. Можем покумекать над этим. Открытки, – пробормотал он и покачал головой.

Нахмурившись, он заслонил глаза от луча солнца, пробившегося после грозы:

– Вилли идет.

Люси тоже увидела его и остановилась, чтобы снять садовые перчатки и откинуть назад развевающиеся на ветру волосы.

– Миссис Люси! – Вилли постучал по краю своей шляпы. – Град здорово потрепал ваш сад.

– Могло быть и хуже. Похоже, крыша не пострадала, уже повезло.

– Все так. Сэм, Куп, привет.

– Вилли, ты попал под град? – спросил его Сэм.

– Я пропустил худшее. Синоптик ни слова не сказал о граде сегодня. Ума не приложу, почему я всегда слушаю лишь половину его прогноза.

– Примерно столько у него и сбывается. Половина.

– Если бы. Похоже, чуток потеплело. Может, это ненадолго. Куп, можно с тобой поговорить?

– Уильям Йохансен, если тебе есть что сказать об этом убийце, так говори прямо, – выпалила, подбоченившись, Люси. – Мы имеем право знать.

– Думаю, вы правы. Я собираюсь поговорить с Лил, так что вы тоже должны знать. – Костяшкой пальца он приподнял ободок своей шляпы. – Мы нашли бумажник Тайлера. Или – бумажник, который мы считаем принадлежащим Тайлеру. В нем его водительские права и некоторые другие документы. Ни наличных, ни фотографий, о которых нам говорила его жена. Но все перечисленные ею кредитки на месте.

– Где вы нашли его? – нетерпеливо спросил Куп.

– А вот это самое интересное. К западу отсюда, всего в пяти милях[39] от границы со штатом Вайоминг. Похоже, он направлялся в сторону Карсон Дро. Дождь смыл часть его следов, но когда люди взяли след, то шли по нему достаточно хорошо.

– Это далеко отсюда, – сказала Люси. – Очень далеко.

За пределами его нынешней территории, подумал Куп. За пределами охотничьих угодий.

– Он забрал фотографии, но оставил документы.

– Верно. По одной версии, он решил, что находится достаточно далеко от зоны поиска, чтобы выбросить бумажник. По другой – просто обронил его по ошибке.

– Если бы он хотел выбросить бумажник, то мог бы кинуть его в реку или закопать где-нибудь.

Вилли кивнул.

– Тоже верно.

– Но это хорошая новость, не так ли? Если он так далеко на западе и продолжает движение, значит, он уходит. – Люси потянулась к руке Купа. – Я знаю, что его нужно поймать, остановить, но я не буду разочарована, если это произойдет за много миль отсюда. Так что новости хорошие.

– Может быть.

– Это точно не плохая новость, – отмахнулась она от Вилли.

– Знаете, миссис Люси, в нынешних обстоятельствах я весьма осторожен в прогнозах.

– Дело ваше. Ну а я сегодня буду спать спокойнее. Проходите и присядьте на пару минут. У меня есть холодный чай и горячий кофе.

– Я бы с удовольствием, но мне пора. Буду рад, если вы спокойно проведете сегодняшнюю ночь, но только не забудьте закрыть двери. И не переутомляйтесь. Миссис Люси, Сэм.

– Я сейчас вернусь, – сказал Куп старикам, а сам пошел провожать Вилли. – Сколько времени нужно, чтобы проверить, что это бумажник Тайлера, и сопоставить отпечатки?

– Надеюсь, завтра все станет известно. Но я готов биться об заклад, что это бумажник Тайлера и что на нем будут отпечатки Хо.

– Вы так же уверены в том, что он бросил его или уронил?

– Здесь не рискну.

– Я бы поставил на то, что он его подбросил специально.

Вилли поджал губы и кивнул.

– Думаю, мы одного мнения. Все слишком очевидно. Мы с трудом находим следы этого ублюдка на протяжении нескольких дней. Потом он оставляет след, который не размыл даже дождь, и след такого масштаба, что по нему могла бы пройти моя близорукая бабушка.

Может, я и полицейский служака, но я не так глуп, как он думает.
– Ему нужно немного времени, немного пространства, чтобы подготовиться к тому, что он задумал. Убеди в этом Лил. Я буду делать то же самое, когда увижу ее, но я хочу, чтобы сначала она услышала это от тебя.

– Я так и сделаю. – Шериф открыл дверь своего внедорожника. – Куп, федералы сосредоточились на Вайоминге. Возможно, они правы.

– Нет, не правы.

– Улики указывают туда, поэтому они следуют за уликами. Все, что у меня есть, это чутье, которое говорит мне, что он нас надувает. Это я и скажу Лил.

Он сел в машину, жестом отдал Купу честь и поехал обратно по фермерской дороге.

* * *

К моменту, когда Куп приехал в заповедник, спустились сумерки. Зажглись огни, и, судя по звукам, доносившимся из вольеров, сейчас было время кормления. Стажеры закончили работу и всем скопом забрались в фургон, где кто-то уже включил группу Weezer[40].

Взглянув на офисное помещение, Купер понял, что дверь заперта на ночь. Тем не менее он не колеблясь обошел по месиву из гравия, бетона и грязи вокруг всех зданий – офисов, сараев, конюшен, учебного центра, складских помещений, – чтобы убедиться, что повсюду пусто и безопасно.

В окнах домика Лил горел свет. Через окно Куп увидел ее – ее волосы, собранные в хвост, синюю хлопчатобумажную кофту, даже блеск серебряных сережек-подвесок в ее ушах. Он наблюдал через стекло за тем, как она двигается, наливает вино и потягивает его из бокала, как проверяет готовность блюда на плите.

Сквозь поднимающийся пар проступала четкая линия ее профиля.

Любовь охватила все существо Купа, захлестнула его сильной, почти неистовой волной.

Пора бы уже привыкнуть, подумал он. Снова привыкнуть к ней после стольких лет, не вести подсчет времени без нее. Но привыкнуть он не мог. Как не мог ни пережить, ни преодолеть то, что было между ними.

Может быть, дед был прав. Время уходило.

Он поднялся на крыльцо, толкнул дверь.

Лил отпрянула от плиты, на ходу доставая из ящика длинный зазубренный нож. В этот миг в ней были и страх, и смелость.

Куп поднял обе руки.

– Мы пришли с миром.

Ее рука слегка дрожала, когда она засовывала нож обратно в ящик.

– Я не слышала, как ты подъехал, и не ожидала, что ты подкрадешься сзади.

– Тебе стоило убедиться, что дверь заперта.

– Ты прав.

Время, может быть, и упущено, подумал Куп, но сейчас он не имел права накалять обстановку.

– Вилли приходил? – спросил Куп и поставил на стол второй бокал.

– Да.

Он посмотрел на плиту, на бутылку хорошего белого вина.

– Лил, если ты думаешь о каком-то праздничном ужине…

– С каких это пор я так резко поглупела? – Она буквально выпалила эту фразу, а потом, возмущенно выдохнув, сняла крышку со сковороды и вылила хорошее вино на жареную курицу: Куп даже изогнул одну бровь от удивления. – Он сейчас находится в Вайоминге так же, как и я. Заботливо оставил достаточно улик, чтобы все поспешили за ним. С таким же успехом он мог бы повесить табличку «Здесь подсказка!» над этим бумажником.

– Хорошо, я понял тебя.

– Ничего хорошего здесь нет. Он нас за идиотов держит.

– Что может быть хуже, чем попытка убить нас?

– Попытка убить нас плюс оскорбление. Я оскорблена. – Она отпила из бокала.

– Ты правда расходуешь на курицу вино из бутылки за двадцать пять долларов?

– Если бы ты хоть что-то понимал в кулинарии, то знал бы, что вино, которое не годится для питья, не подходит и для приготовления пищи. А мне в кои-то веки захотелось приготовить ужин. Я уже говорила, что умею готовить. Никто не заставляет тебя это есть.

Когда Лил закрыла сковороду крышкой, он подошел к ней. Он ничего не сказал, просто схватил ее, крепче прижав к себе, когда она попыталась вырваться. Притянул, прижал к себе и ничего не сказал.

– Он засел где-то там, наверху, и смеется над нами. От этого только хуже. Мне все равно, насколько это ничтожный пустяк, от этого еще хуже. Так что я буду злиться.

– Вот и прекрасно, злись. Или посмотри на это с другой стороны: он думает, что мы идиоты, он считает тебя глупой. Думает, что мы купились на его маленькую игру, а мы не купились. Он недооценил тебя, и это его ошибка. Ему потребовалось много времени и усилий, чтобы сделать эту тропу, подбросить кошелек. Он потратил время и силы на тебя!

Лил немного расслабилась.

– Тебе виднее.

Он поднял ее лицо к своему, поцеловал ее.

– Привет.

– Привет.

Он провел рукой по ее волосам, желая просить, требовать, даже умолять… И отпустить ее.

– Есть повреждения от града?

– Ничего серьезного. А как у твоих?

– К тайному удовольствию дедушки, они потеряли большую часть капусты.

– Я люблю капусту.

– Почему?

Она засмеялась.

– Без веской причины. Сегодня вечером будет матч. Торонто против Хьюстона. Хочешь посмотреть?

– Конечно.

– Хорошо. Накрывай на стол.

Он достал тарелки, расставил их, пока воздух наполнялся ароматом готовящейся пищи. Куп решил, что не стоит торопиться, что можно просто спросить.

– То сексуальное белье все еще в твоем комоде?

– Да.

– Хорошо. – Он смотрел на нее, пока открывал кухонный ящик. – Тебе нужно выбрать дату этим летом. Я дам тебе расписание «Янки», и ты сможешь выбрать любую игру. Я могу попросить Брэда прислать самолет. Мы возьмем пару дней, остановимся в «Паласе» или «Уолдорфе».

Она проверила картофель, который запекала с розмарином в духовке.

– Частные самолеты, шикарные отели…

– У меня все еще есть абонементы в ложу.

– И места в ложе тоже. Насколько ты богат, Купер?

– О, я очень богат.

– Может, мне стоит попросить у тебя еще одно пожертвование?

– Я дам тебе пять тысяч, чтобы ты вытащила красный лот из ящика в комнате наверху.

– Взятка. Я подумаю об этом.

– Нью-Йорк и «Янки» были первой взяткой. Ты упустила это.

И правда упустила. Пока они мило обменивались подколками.

– Сколько стоит бросить все здесь?

– Назови свою цену.

– Хм. Это может дорого тебе обойтись. Я хочу построить общежитие для интернов.

Он откинулся на спинку стула, кивая.

– Это хорошая идея. Пусть остаются на территории. Здесь у них будет больше времени и, скорее всего, больше общения друг с другом и с персоналом. А к твоим услугам в любое время будет команда из нескольких человек.

– До недавнего времени о таком и речи не шло. Я просто не хочу сейчас об этом. Обеспечить им жилье и трансфер – не катастрофа, но это всегда требует затрат. Я хочу построить общежитие на шесть комнат, с кухней и большим общим залом. У нас будет место для дюжины стажеров. Заплатишь достаточно, назову его в твою честь.

– Подкуп. Я подумаю об этом.

Она усмехнулась.

– Ну и каково это – быть богачом?

– Лучше, чем нищим. Я вырос при деньгах, поэтому никогда не думал о них. Первую ошибку я допустил, когда поступил в колледж. Я никогда не задумывался о том, откуда возьмутся деньги на еду, как заплатить за обувь и тому подобное. Я спустил все свои сбережения, потом тратил еще и еще.

– Ты просто был молод.

– Ты была девчонкой, но составила бюджет и жила по нему. Я помню.
– Я-то не была богатой. Ты и на меня много тратил. Потому что я позволяла.

– В общем, это было то еще испытание веры: я угодил в яму, которую сам себе вырыл, усугубив все тем, что пошел против отца и бросил колледж, пожелав стать копом. Тем не менее я решил, что смогу это сделать.

Он пожал плечами и сделал глоток, как будто все сказанное не имело значения. Но она знала, что это не так.

– Получи я первую долю от траста – мог бы жить безбедно какое-то время. Я не знал, что это такое – когда приходится затянуть пояс потуже. Теперь узнал.

– Наверное, тебе было страшно.

– Иногда. Я чувствовал себя побежденным и злился. Но я делал то, что должен был делать, и получалось неплохо. Все лучше и лучше. Когда отец заблокировал трастовый платеж и заморозил мои счета со всеми накоплениями, я впал в отчаяние. У меня была работа, не то чтобы я оказался на улице, но все шло ни шатко ни валко. Мне нужен был адвокат, хороший адвокат. А хорошему адвокату нужно хорошо платить. Мне пришлось занять денег на это. Брэд одолжил мне их.

– Не зря он мне нравится.

– Прошло много месяцев, почти год, прежде чем я смог расплатиться с ним. Дело было не только в деньгах, Лил, но и в том, что мой отец не смог удержать трастовый платеж. Наконец его власть надо мной кончилась.

– Для него это стало утратой. И я не имею в виду контроль. Он потерял тебя.

– И я потерял тебя.

Она покачала головой и отвернулась к плите.

– Я должен был доказать, что достоин быть с тобой, но, доказав, этого-то я и не смог.

– И все же мы здесь.

– И теперь я должен доказать тебе, чего я стою.

– Дело не в этом. – В ее голосе снова промелькнуло раздражение. – Это неправильно.

– Нет, это правильно. И справедливо. Неприятно, но справедливо. Когда работаешь с лошадьми, появляется много времени, чтобы думать. Я очень много думал. Я на испытательном сроке у тебя, и это бесит. Ты хочешь убедиться, что я больше не уйду, и удостовериться, что сама хочешь, чтобы я остался. А тем временем я сплю с тобой и время от времени получаю горячий ужин, который мне не пришлось готовить самому. И еще могу наблюдать за тобой сквозь кухонное окно. Это справедливая плата.

– Секс, еда и немного вуайеризма?

– И еще я могу заглянуть в твои глаза и увидеть в них, что ты любишь меня. Я знаю, что ты не можешь ждать вечно.

– Я не жду. Я…

– Ищешь надежности, – закончил он. – Я тоже. – Он приблизился, быстро и плавно, и окутал ее поцелуем, в котором слились тепло и его потребность в ней. Мягко и нежно прикусив ее губы, он медленно отпустил ее. – Курица вкусно пахнет.

Она еще немного отстранилась от него.

– Садись. Наверное, все уже готово.

Они поели и по обоюдному молчаливому согласию перевели разговор на бытовые вещи. Погода, лошади, самочувствие новой тигрицы. Вместе помыли посуду. После того как Куп проверил замки – единственный внешний признак наличия проблем, – они уселись смотреть матч. Они занимались любовью, пока растущая луна лила в окна свой свет.

Той ночью ей снилась гонка. Паническая гонка по залитому луной лесу, ужас в груди, резкое эхо дыхания. Она чувствовала, как пот от усилий и страха покрывает ее кожу. Она боролась со зверем и чуяла запах собственной крови.

И он тоже.

На нее велась охота.

Высокая трава резала ноги, когда она добралась до равнины. Она слышала звуки погони, как та мчит и неустанно приближается, независимо от того, как быстро и в каком направлении движется Лил. Луна висела над нею безжалостно ярким прожектором, не оставляя места, где можно было бы спрятаться. Бегство, только бегство могло спасти ее.

Но тень упала на нее, почти придавив ее к земле своим весом. И когда она повернулась, чтобы встретиться лицом к лицу в схватке с врагом, из высокой травы выскочила пума, оскалив клыки.

НОРА РОБЕРТС