В сборник
Жизнь в акварельных, пастельных красках,
Когда чуть ослаблен браслет лет охвативший шею.
Бремя забот, чуть рассвечено сказкою миражей,
Я выбираю вечернее время дней, когда под
контролем чувства,
Столик, свеча, любовь - как искусство.
Когда в пол оборота лицо кажется юным,
Когда жизнь проста, как яйцо.
И мир обветшалою, грязною тряпкой, пылится ног...
Дождь освежает пространство...виски, тяжёлый рок.
Не разевай рот, жизни беспечный мот,
Не утони в беспамятстве, с богом шепча о
равенстве.
То же молчи о времени, думай в ночи о семени.
С ней пуповиной повязан, с матерью блудного сына.
Ныне всем телом изьязвлен, станет посмертно дымом.
Ввысь воспарит понемногу, тьму разгребая руками.
К Богу, родимые, к Богу, шествую кроткими днями.
...
Эхо по небосводу, всплеск, в ледяную воду,
Падает камнем птица, в чьих глазах отразится?
В днях непроглядно серых, в брызгах окоченелых,
Столь от всего далёких и как пушинка лёгких.
Свадьба.
3
Гаснуть венчальные свечи, не уповая на чудо...
Вечер ложится на плечи в блёстках апофеоза.
Гаснуть венчальные свечи, сердце обдав морозом,
Страхом короткой речи, болью бездонной ночи.
Мира грешные дети, в чьи вы глядите окна?
Света дрожат волокна, вам бы гостинцы эти.
Вам бы отряды кукол, блёстки и мост из снега,
Тёмный февральский купол...неба, для слёз из века.
И только пепел в грудь мою стучится.
Их тяготы уже никак не снять и не подставить для
поддержки плечи,
И никого с погоста не поднять, их жизнь, как
пламя, но угасли свечи.
Они ушли, очерчен очерёд, оборваны с землёй живые
нитки,
И истончившись тает небосвод и облаков скользя
темнеют свитки.
Моя душа, как церковь без Христа, ограблена,
поругана, рапята...
Скупою датой ветхого креста истории живая
суть разъята.
И я кричу в безмолвие и тлен, где временем
обуглена страница,
Где я любви не ведая, живу и только пепел в
грудь мою стучится.
Моя душа распахнута в тот сон, где майский дождь
стекает с красной крыши,
И я лечу сквозь лунный рубикон, на свет от лиц,
сияющий все ближе.
4
Свидетельство о публикации №125030101600