царь природы

                Рассказ

               
       У рабочих сельхозартели Сашки Рогова и Серёги Дятлова страшно болела голова после вчерашнего. У Мишки Ерёмина, числившегося в хозяйстве электриком, «горящей» работы в тот день не было.
Встретились у магазина. Взяли три бутылки водки.
- Куда пойдём? - спросил Дятлов.
- Да давай где-нибудь поблизости,- предложил Сашка.
- Брось! Какой-нибудь ханурик привяжется…
     Хотя народу возле магазина толкалось немного, лучше действительно было уйти с глаз подальше.
 - Слушай, мужики, а пошли ко мне домой, - предложил Ерёмин.
  - А жена?
 -  Так она же на работе, а дочка в школе.
     Аргумент оказался решающим, и вскоре компания оказалась в доме у Мишки. Одну бутылку приятели «уговорили» сразу. Закусили маринованными огурцами из холодильника. На голове полегчало. Разговорились. Ерёмин, между прочим, похвастал:
 -  Кролики, скажу вам, братва, здоровенные у меня, как лошади. Не напасаемся корма!
    Тут как-то сама собой родилась идея. Решили на закуску зарезать кролика и с оставшимися  бутылками идти на лоно природы.
    В огороде, где стояли клетки с кроликами, не удержались, начали вторую бутылку. Мишка ходил между клеток, выискивая экземпляр покрупнее, а Рогов с Дятловым – из любопытства.
     Дымчатые и белые зверьки за решётками спокойно жевали свёкольную ботву и траву, почти не реагируя на захмелевших приятелей.
  - Чудно устроено на свете,-  расфилософствовался  Дятлов. – Вот взять кролика. Живёт, траву жуёт и всем доволен. А человеку всё мало…
    - Тоже – сравнил, – хмыкнул Рогов. – Человек – он и есть человек. Царь природы! - Сашка многозначительно поднял кверху корявый палец.
    Ерёмин между тем выбрал крупного кролика и вытащил за уши из клетки. Кухонным ножом под смородиновым кустом лишил беднягу головы, наспех освежевал тушку. Шкуру и требуху тут же побросал в траву.
     Из дома взяли белую эмалированную кастрюлю и пошли по тропке вниз, к баням. По мосткам перебрались на другую сторону речки и расположились у ивовых зарослей на месте старого кострища.
    Пока Рогов с Дятловым собирали сучья для костра, Мишка прополоскал тушку в речке и принёс воды в кастрюле. Подвесили её над костром на закопченном треножнике. Кролик в кастрюле целиком не поместился, задние ноги торчали наружу.
  - Слушай, а как мы его варить будем? -   почесал в затылке Дятлов, захмелевший меньше других. - Может разрежем?
     Мишка махнул рукой:
  - Вот ещё валандаться! Сначала одной половиной в кастрюлю сунем, а потом другой.
    Пока грелась вода, разговорились опять о кроликах.
  - Выгодное дело их разводить, - убеждал приятелей Ерёмин. – Я прошлый год одних шкурок почти на семь тысяч сдал. Опять же - мясо всегда свежее…
    На противоположном берегу у одной из бань показалась женщина с вязанкой дров. Это была тёща Феди Мамаева, сгорбленная, но ещё крепкая и резвая старуха. Вскоре над баней закурился дымок.
     Вторая бутылка у мужиков закончилась, откупорили третью. Закусывать было нечем, пока приложились так.
    Глядя на бегающую вокруг бани Мамаиху, Дятлов снова пустился в рассуждения.
   - Вот, я смотрю – баба. Тоже вроде человек, а спроси, много ли ей надо? Чуть побольше, чем этому кролику.
  - Это верно, - заплетающимся языком поддержал приятеля Мишка. – Одна суета у них на уме. Я как домой прихожу,-  не знаю, куда от своей деваться. Это ей сделай, то подай, другое принеси…
    -  Мишка, ты хоть соль-то взял? – перебил его Рогов, решивший взять на себя роль повара.
  - Зачем соль-то? – не понял Ерёмин.
  - Ты что, несолёным его собрался есть? – кивнул Рогов на торчащего из кастрюли кролика.
   - И хлеба у нас нет, - отвлекаясь от возвышенных мыслей, вспомнил Дятел.
     Подвешенная на ржавой проволоке кастрюля вдруг перекосилась над костром, вода полилась на зашипевшие угли.
      Укрепили посудину занова, но воды в неё надо было добавлять. Разыскав поблизости стеклянную банку, послали к реке Мишку. Съехав по песчаному откосу, он едва не клюнул носом в прибрежную тину. Нагнулся над быстриной, зачерпывая банкой. Из нагрудного кармана булькнули в воду часы, снятые с руки во время мытья тушки…
    Когда, чертыхаясь, вернулся к костру, оказалось, что все дрова прогорели, Рогов пошёл за ними к Мамаевой бане.
    Вскоре с другого берега послышалась яростная ругань старухи. Сашка вернулся злой, с покрасневшей физиономией.
   - Чего она там разоралась, - спросил Дятлов. – Полена дров пожалела?
   - Да ну её! – отмахнулся Рогов.
  - А кролика ты жрать сырым что ли думаешь?! – налетел на него Мишка.
    На другом берегу показалась возбуждённая до крайности Мамаиха.
  - Лодыри! Пьяницы чёртовы! – понесся через реку её голос.  – Мало того, что не на работе, так ещё и воровством занимаетесь. А ну пошли отсюда, пока я об вас коромысло не обломала!
    Спорить было бесполезно. Слишком хорошо компания знала тещу Феди Мамаева.
     - Пошли домой, - сказал, поднимаясь, Рогов. Приятели по очереди наскоро приложились к початой бутылке, опустошив её.
    - А кролик? – спросил Дятлов, обращаясь к Мишке.
    - Пошёл ты к чёрту со своим кроликом! – Мишка за ноги выхватил кроличью тушку из кастрюли и с бешенством, размахнувшись, зашвырнул её почти на середину речки.
   Висевшая над костром кастрюля опять перекосилась, заливая огонь. Мишка яростно пнул по её закопченному боку и посудина, оторвавшись от проволоки, громыхая, покатилась под откос.
   По домам расходились мрачные, поодиночке…