До свидания

Стихотворение 2024 года. Пронзительное, трогательное и удивительно нежное. Клятва в вечной любви, над которой не властна смерть. Это не элегическая скорбь, а сложно организованный диалог между жизнью и смертью, между остающимся и уходящим. Текст разворачивается как торжественный и страшный ритуал прощания, где личное горе поднимается до уровня метафизического закона: разлука временна, а воссоединение — предопределено смертью.
Первые строфы строятся на жёстком контрасте. Уходящему — «свет», «свеча», «всадники небесные» (архетипический образ ангелов или божественной кавалерии). Оставшемуся — «тёмная» материя горя: «загустела кровь», «едкий дым», «чёрное пепелище». Смерть одного — это гибель мира для другого, превращение его жизни в пожарище. Центральная мысль стихотворения — преодоление страха перед смертью как конечной разлукой. «Не бойся» — ключевая формула, повторенная дважды. Поэт предлагает парадоксальную утешительную логику: жизнь с её «жилистой рукой» (образ грубой, животной силы) разлучает, а смерть соберёт воедино. Это не христианская идея рая, а скорее языческое, стоическое принятие смерти как целительной силы, исправляющей ошибки жизни. Четвёртая строфа — апофеоз любовного максимализма. «Тысяча лет» и «миллион» объявляются «мало» рядом с возлюбленным. Время теряет смысл перед лицом такого чувства, что логически подводит к следующей мысли: если земного времени всегда мало, то только вечность (после смерти) может быть достаточной мерой. Финал подводит итог под состоянием оставшегося. Его судьба — «истёртый переплёт», «разорванная книжка без названья». Это прекрасная метафора утраты смысла и целостности жизни. Но из этого распада рождается железная, почти воинская клятва: «Дождись меня, я буду точно в срок». Последняя строка балансирует между прощанием и приветствием: «до встречи, до свиданья» — словно расставание уже воспринимается как краткая пауза перед неизбежной новой встречей.
Язык стихотворения густой, весомый, почти вещественный («загустела кровь», «жилистая рука», «истёртый переплёт»). Эпитеты контрастны и значимы: небесные всадники vs чёрное пепелище; едкий дым vs яркий свет. Это создаёт ощущение иконописной ясности, где каждая деталь символична. Ритм замедленный, торжественный, как шаги погребальной процессии. Использование высокой, почти библейской лексики («всадники небесные», «судьба», «вовеки») придаёт личному горю вселенский масштаб.
Это стихотворение — о любви, которая не признаёт смерти как преграды. Горюющий здесь не цепляется за прошлое, а смотрит в будущее, но будущее это — по ту сторону жизни. Текст поражает сочетанием безжалостного реализма в описании боли («едкий дым на пепелище») и почти дерзкой, побеждающей смерть надежды. Это не плач, а договор с вечностью, где разлука объявляется временным неудобством, а смерть — долгожданным курьером, который наконец-то доставит друг к другу две «половины сердца». Поэзия невероятной духовной силы.

У Сергея есть еще один замечательный образец любовной лирики — песня «Не обещай». На этом сайте она не представлена.

Сергей Капцев — Не обещай.

Мы встретились поздно по воле безвольной своей
В кругу одиноких старых и новых друзей.
И сердце забилось сквозь панцирь дремотных страстей.
Но в чувстве с тобою слились мы намного поздней.

Всё замерло в мире в забвенье глухом и немом,
И мы говорили с тобою совсем не о том.
Слова растворялись и таяли в мраке ночном.
Прощались на век, обещая, встретится днем.

Припев:

Не обещай мне скорых писем,
Не обещай мне тяжких дней,
Не обещай, что мы отыщем
Утерянной любви своей.

Не обещай мне много боли,
Не обещай мне много лжи,
Не обещай мне сладкой доли,
Пусть канут в лету миражи.

Ночные потоки рождают в нас чувство вины.
Разлуки и слёзы из жизни моей прогони.
Ты имя моё в тайный миг в тишине назови
И душу свою для меня, я прошу, сбереги.

Утро задует на небе звёзд фонари.
Я образом зыбким с тобою во сне до зари.
Себя за изломанный рок, я прошу, не кори.
Мы Фениксом вспыхнем в горячечной новой крови.

Андрей Борисович Панкратов   24.12.2025 14:47   •   Заявить о нарушении