Заждавшись, рад и обречён

Смутив, мной, ахнувшим, идея,
надежд дряхлеющих тоску,
рвалась, намерением греясь
нетерпеливостью в строку,         
уют спокойствия нарушив
и озаботившимся им,
зажгла во мне угасшей душу
неравнодушием своим.

Она вошла предчувствий смыслом,
всё, заслонив во мне собой
и не стыдясь, на мне повисла
своих намерений судьбой,
насквозь я ею стал пропитан,
в кредит ли разве, но польщён,
и уступив, быть с толку сбитым 
заждавшись, рад и обречён.

Крупицы смысла и значений
в её вплетаясь статус-кво,
в аду неистовых мучений
мной зрели мысли торжеством,
в святой наивности бумага
в любви ложилась под строку
и стыд вины перед беднягой
в моём ворочался мозгу.

Строка сложилась и звучала,
но преднамеренно был крут,
посыл исходного начала,
высоких требований суд
и вызрев в хаосе попыток
как откровение фрагмент,
дальнейших поисков и пыток
их обусловил градиент.

И стал он истины моментом,
первопричиной родника
исходных первоэлементов
для мироздания стиха,
идея сникнув, заскучала,
её исход был предрешён,
чем акт творения начала
был однозначно завершён.

Саму себя, творя во фразе,
с самой собой в себе борясь,
впитав посыл обратной связи,
в строку бегущую ложась,
мысль недосказанностью зрея,
шла вдохновения перстом               
обеспокоившей идеи 
ночь смысла, исповеди днём.

Вершил плоды её усилий
над тканью слова позумент,
единством замысла и стиля,
вкраплений точечных акцент
и медь строки теперь звенела,
и слог осмысленно звучал,
жила идея, мысль кипела,
а стих взрослел и обещал.

Идеям, в жажде откровений,
став на крыло, уйти в полёт,
поднять над искусом сомнений
их здравомыслия приход,
где им над таинством их смысла,
обещан будет счастья труд,
их путь надежд любовью выстлан,
а их, признательностью ждут.