Танечка

Сибирских лесов она дочь,
Решил всё единственный день –
Настигла весь мир тогда ночь,
Весь мир был – огромная тень.

Её звали Таней друзья –
Обычной девчонкой такой-же.
Там ласковей было нельзя,
Там лучше, чтоб всё было проще.

Детей там любили в те дни,
Насколько хватало всем сил.
Но, как бы не грели огни,
Там каждый у Бога просил

Хоть каплю, песчинку тепла,
Что мамины руки давали.
А жизнь все текла и текла,
А руки – в земле истлевали...

Там каждый у Бога просил,
Хотя и не знал, что – у Бога.
В лесах были отзвуки пил,
Заветная к дому дорога

Куда-то исчезла... К нему
Следа не хранит даже карта.
Всё сделали там на бегу:
Поставлена была дата,

Как-будто бы в тридцать седьмом
На свет появилась Таня,
Но ей всё казалось потом,
(Никто разбираться не станет),

Она была младше тех лет,
Что ей приписали вдруг после...
И кто теперь даст ей ответ:
Как рано она стала взрослой?

Как дети в те годы взрослели?
Как рано лишились они
В лесах, где и сосны, и ели,
Простой материнской любви?

И всё же, там было ей лучше.
Туда не летели снаряды,
Сибирь – далеко от тех пушек.
Зато пионеров отряды

Ходили в походы и пели,
Читали, готовили кашу,
И Тане, на самом-то деле,
Там не было грустно и страшно.

А грусть наступила потом,
Когда уже выросла Таня,
Когда и в её хрупкий дом,
Малютка-младенец румяный

Пришёл. Вспоминала Татьяна
Как с мамой по лесу ходили:
Морошки, брусники поляна...
Грибы на веревках сушили.

Как мама под тоненьким пледом
Теплом своим руки ей грела...
И Таня, всё помня об этом,
Своё дитя так, как умела,

Ласкала, любила. Она,
Смотря в глубину темной ночи,
Была благодарна сполна,
Но мёрзла по прежнему очень...

Но это с ней сделалось позже.
А в доме детей, у Читы,
На ткани (ведь девочки, всё же)
Они вышивали цветы.

Потом наступила весна,
По склонам бежали проталины,
И каждый малыш, как она,
Подарок товарища Сталина

В честь праздника получил:
Расколотый сахар, печенье
Но есть их никто не спешил.
И позже, смотря на цветенье,

За чаем весной у окна,
Когда говорила со мной,
Всегда вспоминала она
Тот сахар. Совсем голубой...

Умчал её поезд из стали –
В полях оказалась у Волги,
Её полюбили, назвали
Женою, не думая долго.

Детей на телеге попутно
Себе прицепили на шею,
И ей все казалось, как будто
Они родились вместе с нею,

Ведь не было детства у Тани,
А сразу же будто бы – взрослость.
Не глядя на неба сиянье
Семейные взяли вдруг вёсла –

Уж некогда было глядеть...
Они были рады на поле
Такой, какой Бог послал, снеди –
Хлебу с простой русской солью.

Детей воспитали достойно,
Трудились и жили все честно.
Не глядя на стужи и войны,
Любви все нашли в душах место.

Величие судеб людских...
От радости дрогнет слеза –
В (почти как у Тани) моих
Медового цвета глазах.

Орлицей всю жизнь пролетела,
А в сердце была – птица гаичка.
Она ведь так просто хотела,
Чтоб кто-то назвал её – Танечкой.