озимые войны

Эфир перегружен, хрипит на заброшенной вышке.
Задушен петлёю в зашитой шифровкой волне.
Сигналы резвятся и бесятся без передышки:
«Ты слышишь «пехота», приём…, отзовись наконец?

По левому баба яга, ёп, возьми, бл..я, на мушку.
Ты принял «пехота»? Приём…, что молчишь, это «рысь»!?
Давай, бери на прицел, бл..я, херачь ту вертушку!
Она за посадкой, давай, х..ярь, не телись!»

Ни адреса нет, ни погоста - лишь тихое место.
Три года молчит и не светится мёртвый айфон.
И плачется утренним соком прозрачным берЕста,
в слезах, вспоминая ночной удивительный сон,

и машет ветлой, созерцая пустые глазницы
в сакральном стремленье постичь и понять жизни суть,
а вдруг подмигнет невзначай от земли головица,
чтоб в душу плакучей берёзе опять заглянуть.

Весенняя изморось лик окропила привычно -
росой прослезился истлевший оттаявший прах.
И лишь чернозём под листвой подмерзал как обычно,
да яблони дикие в богом забытых садах.