Центр окружности

Тишина. Пустота. Застывший момент.
Бесконечные поля. Мороз.
Пейзаж как ответ,
взгляд как вопрос.

Над пустотой летают птицы.
Тишина давит на уши.
На огромной скорости
Мои сменяются лица
И я не знаю, с которым мне лучше.

Огромная черепаха тащится по полу.
Я с ужасом смотрю на нее.
Я муравей, в момент способный стать 20-метровым гигантом.
Но сейчас я муравей. Стою на ванной плитке и жду когда меня придавит эта черепаха.
Конечно, мне было бы выгоднее родится черепахой, чем муравьем. Купаться в океанских волнах и вдыхать опьяняющий кислород.
Но я муравей и с ужасом смотрю на заточенную в ванной черепаху.

Здесь давно меня ждали.

Разжатием и сжатием резины
Заколачиваются в голову образы.
Девушка в  платье летнем синем
 танцует вальс с воображаемым другом.

Снег все таки пошел.
Ее балетки тут же промерзают.
Моя голова растягивается, как резина,
И выстрелом назад в меня шпуляет.

Тугое сопротивление. На растянутом месте появляется некое воспоминание. Натяжение пропадает, голова с потенциалом выстрела вкалачивается на своё место, одновременно вгоняя ясный образ солнечного и яркого воспоминания.

Ее ноги темнеют от холода. Белый цвет, синий, черный. Всё происходит в одно мгновение. Серый тихий зимний день в степи сменяет ясная, темно -синяя теплая летняя ночь.
Озеро.
 Идеально гладкая поверхность воды. Камыши,
полнолуние.

Из воды торчит четырехэтажная мраморная голова,
той танцующей девушки.
Какая же она красивая.

Я центр окружности. Огромные пальцы берут меня за воротник пиджака, растягивают. Ворот становиться концелярской резинкой, рястягиваемой из меня. Вот она максимально натянута. Великан Сальвадор Дали держит резинку и изучающе смотрит на меня.
_ Научился работать с образами без каких-либо манипуляций? Как? Хочешь сказать, ты гений?
Пальцы отпускают резинку и её конец насквозь пробивает мою грудь, и с конца резинки, что вырывается из моей спины появляется... Что появляется? Я герой холста. Ну чей это холст и кто рисует меня? Я в центре. Справа ночь И Сальвадор Дали, который недовольный и глубоко всматривается в меня. Слева, за моей спиной, начинается ослепительно солнечный день, Я бы даже сказал божественно солнечный.

Но вот снова я живой. Мое тело - резиновые полосы, нашинкованные, словно капуста и распадающиеся во все стороны. Тело само по себе растягивается во все радиусы окружности, и я становлюсь узором некоего плавленного циферблата. Кто-то хотел отпустить натянутые края, чтобы они выстрелили в самом центре и причинили мне невыносимые страдания, чтобы в моей голове пронеслась куча воспоминаний, но часы, как на картине Сальвадора Дали, они растаяли и становятся всё меньше и меньше. В начале, как одеяло повисли на камышах, затем копия меня подошла и взяла маленький носовой платочек, который преобразовался из этих часов. Я беру его в руку и начинаю разглядывать.

Мой шаг не мой, нога в грязи.
Ступня в капкане судорги.
И я рассматриваю вблизи.

Хватит.
Хватит.

Я рассматриваю идеально вытаченные черты ее лица.

Моя печаль длинней полей,
В длину ушедшая настолько,
Как нескончаемая тень
Отбрасываемая моим телом
от солнца.

Солнце было за спиной.
Я шёл вперёд и не видел
 где кончается моя тень.

И я сбрасывался моста,
И мерз один в пустыне снежной.
Как только повернусь назад,
Стоит стена или бездна...

С Самым занятным парнем
Я так и не заговорил.
И он внутри погиб в мучениях.
Раньше он много кого любил,
А сейчас не подвержен улучшению.

Раньше любил, но не мог.
Сейчас может, но не любит.
Бью себя ударами розг,
И бегу от мыслей, которые якобы губят...
Держись на расстоянии,
Не то тебя обижу.
В пятиэтажном здании
Я мертв и обездвижен.

Однажды настаёт момент, когда милая и притягательная улыбка дьявола тебя совсем перестаёт интересовать. Как бы он не пытался тебя соблазнить, ему этого не удастся. А всё могло бы быть по-другому. Прошёл ещё один год и этот день всего лишь свидетельство присутствия братской любви, а также свидетельство смерти любви духовной.

 Лес отбрасывает тени.
Иду по ледяной пустыне.
Зимой солнце теплее,
Но зачем солнце в квартире?

Шаг, шаг, шаг, шаг.
Расскажи мне тайны.
Покажи настоящее чудо .
Я один. Мои лица меняются
С бешеной скоростью
И я не могу выхватить хотя бы одно.

 В ускоренном бешеном мире только и остаётся, что останавливаться и анализировать каждый свой шаг. Кое-как делаешь волевое усилие и приходит осознание, что ты должен спать уже, как полтора часа.
Но зачем?