Боль времён...

Пусть кто-то скажет мне – молокосос,
Сам правды жизни всей пока не знаешь,
К лицу тебе лишь задавать вопрос,
А сам уж на вопросы отвечаешь –
Как смеешь ты, тепличное дитя,
В набаты бить, взывая к поколеньям?
Не усложняй – тебя всегда простят,
Скромнее будь, смири блаженно мненье.
Ты про любовь пиши, про острова,
Про незабудки, вздохи под луною –
Не тем твоя забита голова,
Зачем тревожишь души ты войною?
Ты образован, может быть, умён,
Судьба тебя от бед пока хранила –
Во мне же пробудилась боль времён,
И тени павших дёргают за жилы.
Что было в прошлом – забывать нельзя,
Что будет с нами – сами не забудем,
Иллюзии – опасная стезя,
Нас судит время – мы же время судим.
Я голос слышу дедов и отцов,
И прадедов, в земле покой нашедших –
Истории отчаянных творцов,
Ушедших, всё доделать не успевших.
Я слышу их предсмертный грубый крик,
Их тихий стон, их еле слышный шёпот,
И не согласен я носить ярлык,
Что зелен, что к лицу мне только ропот,
Что мой удел – степенно воздыхать,
Глядеть в глаза и падать на колени…
Я не был там – но может час настать,
Сольюсь и я с судьбою поколений.
Тогда и я исчезну для других,
Уйду, оставив в веточках еловых
Свой угловатый, выстраданных стих,
Так дайте ж мне, пока живой я, слово!
Прошу не ради красного словца,
Не своего самодовольства ради –
Хочу ворваться вихрем я в сердца,
К благоразумию взывая и пощаде,
Хочу, чтоб щедро расцветала жизнь
В потоках ярких солнечного света,
Чтоб ненависти острые ножи
Из душ исчезли, чуткостью согретых,
Чтоб злобу повсеместно извели,
И позабыты были все тревоги –
Мы люди, мы хозяева Земли,
Мы сами – и рабы её и боги.
Историей должны мы дорожить –
На выцветшей от времени бумаге,
В металле, в камне продолжают жить
Свидетельства геройства и отваги.
Хранит осколки острые земля,
В себе хранит, в своём усталом теле –
Лишь иногда их острые края
Траву прорвут, чтоб люди посмотрели 
На ржавый, покорёженный металл,
Чтоб сердце беспокойно застучало
По тем – кто, недожив, землёю стал,
Чтоб боль их – в нас всеместно зазвучала,
Чтоб ощутили кожей мы её,
И в буднях между дел не забывали –
Счастливым было бы Отечество моё,
Когда бы память все мы уважали,
Соизмеряя свой досуг и труд
С тем, что страна в истории свершила.
Как важно, чтоб на несколько минут
Земля свои все раны обнажила –
Металлом вспучились бы житные поля,
И павшие истошно б закричали…
Молчит земля… скорбя, молчит земля…
Приказ её – чтоб мёртвые молчали.
Но детям правду надо донести,
Страхуя от ошибок беспощадных –
Чтоб честными могли они расти,
Чтоб свято помнили о битвах ратных.
Уходят в вечность слёзы и цветы,
Из дней былых протянуты к нам вены –
Мы с прошлым быть обязаны на ты,
И с будущим должны быть откровенны.
Молчание нам дети не простят,
Как и обман – но мы лукавить рады…
Нет – наши дети правду знать хотят,
И слава тем, кто не боится правды!
Считаем, что ребёнок не дорос
До взрослых и жестоких наших истин –
Суют, однако, дети всюду нос,
А мы историю выбеливаем, чистим,
Латаем – может, смалу не поймут,
Что сделали не так мы, что сломали,
А дети в жизнь суровую идут…
Две стороны у каждой есть медали –
Одна ярка, слепит сияньем глаз,
Другая к глазу тыльной стороною,
Так та, другая, что не напоказ,
Обожжена, обуглена войною –
То память о жестоком страшном дне,
Когда характер был прочнее стали…
Но слишком больно думать о войне,
Хотим, чтоб дети бед её не знали.
Нельзя не думать – надо думать нам,
Бой представлять, домысливать, пытаться
Понять себя – как повели бы там,
У той черты, когда в живых остаться
Стократ страшней, чем в битве умереть…
Карает время нас за малодушье,
У времени жестокая есть плеть –
Суд поколений в завтрашнем грядущем.
В беде детей не только их вина,
Основу жизни мы в них заложили,
И коль в судьбу их вновь войдёт война –
То, значит, мы неверно в чём-то жили.

1990 г. – 1992 г.