Из цикла Путешествие в город любви!

Это путешествие в Париж случилось тогда,
когда каждый мечтал:"Увидеть Париж и умереть..."
Давно там не был, но память сохранила вот это - 

       ГОРОД ЛЮБВИ

Сколько грезилось, сколько виделось
Разноцветных волнующих снов,
Вот и здесь я, ну, здравствуй город,
Где прописана Богом Любовь!

На бульварах и в палисадах
Нестареющие старушки,
На Елисеевском поле парады –
Постояльцев Версаля игрушки.

Шансонье здесь так мило картавят
О сердечных словах и делах,
И последнее танго смущает
Голой правдой в глухих номерах.

Совращенные страстью Родена,
Губы ищут тепло ладони,
В «Мулен Руже» выходят на сцену
Рафаэлевые мадонны.

По несбывшемуся ностальгия
Рвет условности мнений на части,
Ты не женщина здесь, ты – богиня,
Во плоти воплощенное счастье!

Ах, Париж, рад с тобой повстречаться,
Твои тайны разгадывать вновь – 
Здесь несчастным лишь можно казаться,
Здесь прописана Богом Любовь!




  В РОЗОВОМ ГРЕЗЫ
               
                Эдит Пиаф

Если небом дан тебе голос
Петь не так уж и сложно,
Промочив коньяком густо горло,
Петь любому из нас возможно.
И так весело сразу покажется,
В Париже влюбленным быть,
Но любовь воспевать окажется,
Легче, чем просто любить.

Но темнела в Сене вода,
Когда видела твои слезы,
И листва осыпалась когда,
О любви твои таяли грезы.

Песню спеть не так уж и трудно,
Взяв в мажоре «ре» или «до»,
Что б в «Олимпии» было бы людно,   
А в кабаре наливали «бордо»,
Чтобы небо было чистым
Над Нью-Йорком или Парижем,
Чтобы друг твой всегда был рядом
Согревая и чувством, и взглядом.

Но темнела в Сене вода,
Когда видела твои слезы,
И листва осыпалась когда,
О любви твои таяли грезы.

Что ж не рада ты неба дару
И поешь ведь тоже не даром,
И любимые рядом были
На руках актрису носили,
Но судьба брала много дани
После песен веселых рыданья,
Оставляли друзья до срока
Среди моря людей одинокой.   

Но темнела в Сене вода,
Когда видела её слезы,
И листва осыпалась когда,
О любви её таяли грезы.



ПОД МОСТАМИ СЕНЫ
 
Есть такое место в Париже,
Где привычных реликвий нет,
Оно ниже бульваров и тише,
Там лишь плещет вода в парапет.

Есть такое место в Париже,
Где он вовсе и не Париж,
Ни гасконцев там нет, ни таксистов,
Нет романтики неба и крыш.

Там не видно творенье Эйфеля,
Не пугают там страхи химер,
Там не ждут, но встречают рассветы,
Чуждо там соблюденье манер.

Нет художников там пленера,
Нет цветочниц, нет бравурных слов…
Есть оно под мостами над Сеной,
Где бессонная бродит любовь.




                ***

Какие там мушкетеры, какие, к черту, брэнди,
Если в мценских уездах наши леди
Вышивают получше импрессионистов маки,
И по-французски шпарят, как бальзаки!
 
Из Бордо нам французик не более, чем экзотика
В Тарханах или в тютчевском Овстуге,
Не запах парфюма и расцветка зонтиков,
А воздух Парижа пьянит мою подругу.

Я не французофил и тем более не фоб,
Но быть объективным чтобы,
Признаюсь в любви парижским бульварам,
Но целую все же московских зазноб.




       БАЛКОНЫ ПАРИЖА

А вы видели на домах Парижа балконы?
Гераней, петуний и бегоний буйство!
Ну, как не испытать к этим цветочным джунглям
Самые теплые человеческие чувства!

И балконных решеточек макраме
Напоминает признание кузнеца в любви,
Или поэзию Мериме,
Или сюрреализм Дали.

Или дамам написанные мадригалы,
Но без намеков и полутонов,
Словно импрессионисты их рисовали
С похмельных и эротических снов.   

Так вы видели на домах Парижа балконы?
Гераней, петуний и бегоний буйство!
В узорах решеток застывшие стоны
От неразделенного к любимому чувства.

 

САН ЖЕНЕВЬЕ ДЕ БУА

Сан Женевье де Буа…
Чей последний приют на чужбине?
Недобитые буржуа
Или слава ушедшей России.

Оскорбленная и развенчанная
Революцией белая знать,
Или совесть в фате подвенечная,
Не обученная флиртовать.

Убежавшие правдоискатели,
что ж вы вынесли в знаменатели?
От берез и полей отчуждение,
И наследников красных презрение.

Я смущенно стою возле Бунина,
В чем Ивана случилась вина?
Под Парижем ночь более лунная
Или слаще бокалы вина?

Вот Нуриев, паривший над сценой,
И последним прыжком ультра-си,
Разорвавший земли притяжение,
Притяженье убогой Руси.

Здесь же вычурный и невнятный
Обелиск взгроможден над Тарковским,
Крик пронзительный и непонятный
Ни бомонду, ни пьяной тксовке.

Сан Женевье де Буа,
Я разгадываю твой фантом:
Быть не понятым – не беда,
Гениальность понятна потом!




          ***

Когда  я смотрю на березы,
Теплеет на стылой душе,
И светлые томные  грёзы
Сменяют печальный сюжет.
Они, как невест ожиданье,
Как чистая трель соловья,
В невинных своих одеяньях,
Наивная песня моя.
 
Когда под каштанами вижу
Двоих, как в вечернем кино,
Влюбленным хочу быть в Париже,
«Бордовое» пить их вино.
Как пары влюбленных Шагала,
Парить над романтикой крыш,
В дурмане кафешантана
В любви признаваться в Париж.

…Когда моей черствости раны
Доводят родную до слез,
Я вас вспоминая, каштаны,
Прощенье прошу у берез.


   


         ШАНСОНЬЕ

Когда не во что больше верить,
Грусть и тягостно на душе,
Нет замены достойной потерям –
Утешает меня шансонье.

Его песни не для успешных,
Не для белых воротничков –
Для покинутых и небезгрешных,
Не нашедших свою любовь.

Выбивают чувства аккорды,
Переполнен бокал вином,
Расплескал я лучшие годы,
Пряча боль и обиду в хмельном.

Отзываясь на звуки песни,
Вторю я, а мне Азнавур –
Возродись, отзовись, воскресни,
Mon amour, mon amour, mon amour…