Слово о полку Игореве

Слово о полку Игореве, дополненное действием!

Это художественная альтернатива в стадии написания.

***

Не по замыслу певца Бояна,
Гусляра Киевкого вещего,
Не пестра, не многогранна,
Братия, быль времени сего,
Ведётся не с утраченных корней,
А со старых, пресловутых, дней
Владимира до Игоревых дней!

У Бояна повесть плавно
Через обычай стародавний
Сперва представить первь
Из причины в следствия переходила,
Он, вспоминая, что ж там было,
В прахе копошился, словно червь.
Из семечка пушистым разрастался
Древом, по ветвям растекался
Мыслями; цвёл, пчёлку привлекал,
Наполняясь соком, созревал
И падал, накрываясь листопадом
От прохлады. Зиму пережидал,
Рост леса наблюдал
И Землю покрывал;
Смотрел, как певчий соловей
Ест дождевых червей,
Как случайный человек:
"Wow, baby, it's tree! Where
Came in? Here," -
Кресая, обогревает свой ночлег,
И вспоминал: времён усобицы, победы,
Пораженья, бабы наши и деды
Жили в пункте местоположенья.
Звёзды, предметы времени,
В каком роду и племени,
Откуда есть пошла Боянова игра?
Троянова земля, поле, Гора.
И там, лишённый кислорода,
Он в яйце скорлупку пробивал,
И оказавшись на свободе,
Новых открытий ожидал.
Падая вниз, в проверке оперенья
Орлом взмывал под облака,
И замирая, без движенья,
В порыве острых ощущений
Парил на веяньях Стри-бога.
И одиночкой был и вожаком:
Не единым кормясь ртом,
Хорсу наперерез повыть не только
Рыскать бежал тропами волка,
И на карте своего владенья
И подступы и отступленья
Видел. Ущипнув гитарную струну,
Добрым словом помяну
Старого певаку!

Струна бы спела так:

Зельно винишко,
Червоно золотишко,
Добр молодец,
А девица красна,
Елец в колодце,
Щиты червлёны,
В мечтах влюблённых
Благоденствует весна!

Когда славу сотворяют,
10 соколов пускают
На стадо белых лебедей,
Мирно пасущихся в воде.
Если сокол ударяет,
Лебедь песню начинает,
Печаля траурной тоской.
В весёлый боевой настрой
Игрой бренчательной своей
Боян не 10 соколов спускал -
Вещие пальцы воскладал
На живые струны от гуслей.
Вздрагивали гуды, оживали,
Дрожа, сами! рокотали
Славу нашим князьям, а прежде
Всех Ярославу старому,
Затем князьям Тьмутороканя,
Известен ныне, как Тамань,
Мстиславу храброму,
Который, отвечая на ухмылки,
Заколол Редедю
В честном поединке,
Касожского богатыря, медведя,
На лопатки положил
Перед застывшими полками
И новый храм затем установил.
И красному, с флажками,
Герою половецкого обмана,
Святославличу Роману.

Старый добрый Ярослав
Был мудр и величав,
Долго правил, долго жил,
Седую бороду носил
И меч не вынимал,
Имея мощную опору
Твёрдо на ногах стоял,
Церковь поддерживал
И правду видел,
Правда не бездействует у нас,
Аж колола глаз.
Был вершителем суда,
Видел и следствия следа
В масштабах времени,
От и до, вскользь по течению.
Имел узорчатый костюм
С целой историей, и ум,
И шапку. А при нём
Паруса до корм
Не опускались,
Стяги не развевались,
И даже корабли по руслам
Правильным курсом
Уносились, и крепостные стены,
Не запираясь ставнями,
Стояли деревянные.
Птиц не было: "Кша, окаянные!" -
Проклиная, взмоют ввысь,
А прикормишь, подружись,
Узнай их пользу. Нательные
Кресты не выставлялись напоказ -
Вороны любят их у нас
Таскать в гнёзда сидельные
На древе. А соборы в его дни,
Куда только ни взгляни,
С побелкой, окнами, вратами,
Мозайкой, золотыми куполами,
Были уже из кирпича,
Иных строений впрочем
Художник и не замечал.

При том, что им-то пел
(А, значит, и писать умел
И запоминать) Боян,
Певец славы от Велеса,
Бога осёдлых огнищан,
Научившего, как земледелить,
И скотоводов. Чтоб не бурьян,
А злак питательный посеять
В чреве земли, затем взрастить
И от семян семьи кормить.

***

Владимир княжил безупречно,
Что было - бог весть, быстротечно
Правленье Игорь перенял
И Новгородским князем стал!

И так, не ясно от чего,
По былям времени сего,
Во дни храброго княженья
Игорь битву развязал,
Несметные полки собрал,
Умом созрел, требуя мщенья,
Сердце кипело ратным духом,
За земли русские, в науку,
На половцев повёл. Тогда
Знамение явилось в небесах,
Как же без этого? Но страх

- Знаменье - дурной знак! -
Ропщется дружина. "Тьфу!"
- Хорс указывает путь! "Дурак?"
Игорь задумался. "Фу!"
- Изверг, Хорь - кто пёрнул? "У-у!"
"Мы под защитой, нас не видно,
Нападём, братва? - Вундеркинд,
Ты куда плюнул? - Промедлим щас,
Враги восстанут против нас!"

Неведом русичам... Звезда,
Именем Солнце или Хорс, светила
Лучом на половецкую землю,
А русские полки, слепя, накрыла
Тьма кромешная. "Не потерплю, -
Игорь рёк, - не бившись,
Горечь пораженья! Сразившись,
Лучше здесь убитым быть,
Чем до одра смерти носить
Кандалы предубежденья!
Дружина моя храбрая, за мной,
Борзых коней смело седлаем,
Все в злат-сремень и отступаем
Дон смотреть!" - Ох, и широк
Он, Игорёк,
Табуном не переплыть.
"Хочу, о други, с вами
Вековую славу разделить!
И в конце поля преломить
Об половца копьё или сложить
Рядом с русыми главами
Буйну голову, - так русским говорил, -
Шеломец Дона зачерпну
И мчим обратно на войну,
Колодец кто-то осквернил!"

Вундеркинд - "У-у!"-
На себя вниманье обратил:
- Тьфу-фу-у-у -
Эхо, слышите?
Тут ни воды-то нет, ни клёва,
Один крючок висит для лова;
Что ж, пусть ищут,
Ведро сниму и пить! пойдём...

Князь захотел испить. Шелом
Сняв с головы, ведро потом,
Жажда мучила скорей начать.
Пусть пока половцы дрожат
У огневого рубежа.
А мои воины пока,
Ради заветного глотка
До Дона, разминая сапоги,
По территориям походят,
Пусть дикий ужас, страх наводят
Мои грозные полки!
Изверг и Хорь всласть пропердятся,
А Вундеркинд ко дну качаться
С пудовым камешком пойдёт
Или здесь, на всякий случай,
Его оставлю, он везучий,
Ещё, быть может, и всплывёт...
"Вундеркинд, сидишь в засаде,
В оба конца тьфу не прокатит!
А, вы, братва, ну-кась, давайте,
Его в колодец опускайте,
Врагу пусть страха наведёт!"

Игорь знаменье разгадал
И, щурясь, так сказал:
"Уж лучше обрести покой
Под татевой рукой,
Чем пленовенным быть:
Что ни мёртвый, ни живой,
Пленник хозяин никакой,
А мне любо шеломом пить!"

***

Взлелея в разуме
От предковых корней
Из жёлудя дуб базовый,
И меж густых ветвей,
Боян, о, соловей
Минувших дней,
На Игоревой ветке сидя,
Собравшись мыслями, не видя,
Но трели переливчатых
И славу птиц иных
Слыша, как поют они
В спасительной тени -
Так ли воспел бы ты
Внуку Игоря свои щебеты?
Восщебетал бы ты
Это столкновенье
За боевым сраженьем
Из-под облаков
Сизым орлом взирая,
Предвосхищая
Наших и врагов
Движения полков,
Сплетая опыт,
Боевую славу, грохот
Отдельно взятых половин,
Первь и новь времени
В один зачин,
Рыща тропой Трояна
Голодным волком
Чрез поля на горы.
И всесторонне, многогранно,
Песнь Игоря, внука Олегова,
Дрожа струной, запелась бы:

Сметая на своём пути,
Ярясь, клубясь и завывая,
Буря может занести
И слаженную птичью стаю;
Стихийный гнев неосторожен:
И металл может корёжить
И пернатым крылья обломать!
Галкам в бурю не летать
Через поля широкие;
То не от бури, а от соколов,
Чёрным галочьим стадам
К неколебимым Дона берегам
Стремглав приходится бежать
Ясный день пережидать!

Затем, развивая мыслей ход,
Боян продолжил бы, что вот,

Внучок, на подходе за Сулой,
Направляемы трубой,
Ржут боевые кони,
В Киеве уж славу звонят,
В Новгороде протрубили!
Стяги ещё в Путивле,
Где милого брата Игорь
Всеволода ждёт
И говорит:
"Буй-тур-Всеволод, напересчёт,
Ты - единственный мой брат,
Свет светлый, как тебе я рад!
В непростое время мы живём:
Сегодня к половцу с огнём
Объявляемся врагами,
Завтра с половцем друзьями
Друг на друга нападём!
В двуличной лжи меня не уличи,
Зла предостаточно итак,
Брат мне опора, а не враг,
Заместо бати..." - Не молчи!
"Оба мы есть Святославличи
От Олегова плеча,
Чья твёрдая рука врагов в узде держала
И внукам славу завещала.
У меня на половцев обида,
Седлай же, брат, к бою скорей
Быстроногих, что ни есть, коней!"
Курский Всеволод в ответ
Молниеносно: - В чём вопрос?
"Да или нет? To or not to be?"
- Гарик, в стремень ступил?
"Ага" - Подрос? "Ага" - Топи!
Мои-то кони наперёд готовы,
В Курске осёдланы стоят,
Куряне понимают: то не ново!
"К бою готов и мой отряд!"
- Под трубою шито-крыто
И под шлемом есть защита,
Остриём копий накормлены!
Пути проторены, яруги ведомы,
Звонкой тетивой заведомо
Луки согнуты для войны,
Наготове, стрел полны,
За спиною колчаны,
Сабли с острия наточены,
Скалясь, сами в поле скачут,
Как волки, ранят и отскачут,
"Ура!" - честь отстоят,
И "Слава!" - князю прокричат.

Игорь-князь приободрился,
В золотой стремень ступил:
"Чу!" - и в поле устремился,
Вздымая прадедову пыль
Через дремучие леса,
А навигация-то в небесах!
Мох не растёт, где сухо,
И когда не видно Плуга
Ориентир искать бывает туго.
Здесь-то путь, когда воды испарило,
Ему Солнце заступило,
Кромешной тьмой
И мглой накрыла,
Смеркаясь, ночь, в которой
Тучи, мрачно грохотая,
Затянули Млечный Путь. Сверкая,
Трепетая молнией и рассекая
Воздух, началась свирепая гроза,
Птиц на деревьях разбудила.
Ветров вой, свистя, назад
Опрокидывал стайных зверей,
Из дубового гнезда вдруг: - Эй! -
Воскликнул Див, веля послушать.
"Ты кто?" - Я - Див, а кто есть ты?
"Я - Игорь!" - Кинь покушать!
Не русский что ли? "С высоты
Слезь-ка до земли." - Цыц, невежа!
Не зная до, спроси, что прежде?
"Откуда ты, диковинное чудо?"
- А ты? "Князь из Новгорода"
- Ух, ты! А я-то старше!
В старом Граде правил... Раньше
Вы меня кормили сами,
И за вашими дедами
Я сам в неведомые земли вторгся,
Морем через Днепр пёрся
Вверх, против течения Сулы,
Даже на древо влез, смотрите!
Но не дождёшься похвалы,
Хоть косточкой-то угостите!
"Так, получается, тебе,
Болван Тьмутороканьский,
И в Суроже, и в Корсуни братской,
И по Волге, в громе дедовый побед
И на земле уж места нет?
Хочешь есть, следуй за мной
В жестокий бой и роковой!"
- Я тут не чтобы помогать! - воскликнул
Див и с ветки спрыгнул,
Сияньем севера сияя, -
На первый раз, остерегая,
Уберегу тебя от бед,
И коли хочешь, дам совет.
"Какой?" - Прислушайся!

***

Под Перуновым облаком порхает
Высший архангел Михаил,
Твердь выше не пускает,
Но меч себе уже купил.
- Да задолбал ты хныкать! -
В Сварге громыхает Гром, -
Что за нытик ходит с Перуном?
Щас как врежу, искры полетят!
"Не смей! я только их посеял, -
Перун вмешался в эпопею, -
Как взойдут, тогда кричи".
- А ты куда? "В кузницу, ковать мечи
И стрелы. Внизу уже грядёт война,
Что за война без Перуна?"
- Мне Стри-бог в спину дует, -
Наконец очнулся Дождь, -
А этот вечно критикует,
То холодно, то жар... "Что ты ревёшь?"
- Я воду лью, вдруг там пожар?
- Напрасно это. "Ты о чём?" -
Перун не понимает Гром.
- Кто с Мар-Мором ходит в бой:
Им нужен мученик святой
Или заслуженный герой?
"Эй, Сварог, что за дела?"
- Спроси Даждьбо, его Протива родила,
Он будущим земли располагает,
А я за предков отвечаю.
"С благословенья их и начинают!"
- Последствия они определяют сами,
Будущее за их головами.
В этом отрывке тебе победу не подать,
Здесь только путь,
Который надо прошагать,
Чтобы ошибки понимать,
И в этом суть. -
Сказал Даждьбо, Сварог спросил:
- Что скажешь, Исто?
- Правь по справедливости
Воздаст благим,
Навь на погибель злым,
Это их истина,
Пусть, что хотят,
То и творят,
Суд всех рассудит.
- Непостижимо то уму,
Не миновать того, что будет,
Но быть по сему!

***

И Игорь слышит:
Утопая, дорогами без колеи,
В мраке полуночи укромно
Враги уже бегут на побережье Дона,
Телеги половцев галдят,
Как лебеди, когда свободно
Над зеркалами вод летят.
Гроза несётся, полыхая,
Куда ветер занесёт,
По яругам волчья стая
Угрозу встречную грызёт;
Над дубравой, голодая,
Стая птиц беду пасёт.
Стягивает для грядущего сраженья
И Игорь к Дону ополченья!
Но Див, остерегая от беды,
Победы не даёт, туды-сюды,
Вдобавок к первым тучам
Даёт грозу, первой не лучше...
Ведь над полями в срок орлы,
Стол облетая, зрят углы,
Клекоча в стороны, зверей
На шведский раут зазывают: - Эй,
Здесь будет пир! - так кличут,
Волки придут и кость глодают.
Кто хищник, кто добыча,
Кто кого съест, кто знает?
Хитростью берёт лисица,
О, как она любит восхититься,
Чуточку слизнуть и испариться,
Но на червлёные щиты
Лисицы брешут.
А ведь у наших женщин,
Самоцветных эталонов красоты,
Есть косицы и пушистые мечты,
И лисий хвост их украшает,
Как воротник, в родных краях,
И шуба. А у нас везде резьба,
Даже крестьянская изба
С узорами. О, Русская земля,
Как далеко ушли от женщин
И очагов войска. Уж за Шлеменем!
Ночь бесконечно долго меркнет,
Но светлый лучик всё же есть,
Заря свет зажигает. Тенью
Тьма от света ускользает, месть
Преследует. Вот мглой поле затянуло,
Щебет соловьёв запел
И говор галок пробудился,
А половец? Не докатился!
Русские полки рядами
Выстроились со щитами
Стеной, плечом к плечу,
Заграждая поле, честь
Себе ища, а князю славу,
И устроили облаву!
- Слева, справа, на ловца
Нагоника-ка половца! -
Кольцом сомкнулись,
- На! - остриём воткнулись.
В четверг дождь начался,
А утром пятницы
Уже втаптывали в грязь
Половецкие полки, а князь
Смотрел: где плачет девица,
Там и трава шевелится.
Жестоко? Да! То не сейчас
Было - тогда. Они бьют нас,
Мы мочим их, местью горя,
Вновь зажигается заря,
Дома горят, до бесконечности
Судьбы ломаются, конечности...
Рассушившись мертвецами,
Бойцы встали на них. Стрелами
Прогнали девок половецких
По полю. Львиц светских
Украшения на них: золото, паволоки,
Дорогие оксамиты. Под ноги,
Обутые в сапоги,
Стеля мосты ортмами, епанчами,
Кожухами,
Разным узором половецким,
Двинулись болотными местами,
Где телегам, утопая, с весом
Не проехать. Зато, если утопить,
То по ним можно ходить.
Колеи
Стираются бесследно, грязью
Замыкаясь. Да и князь
Не пеш, а едет на коне. Отошли,
Добычу поделили: воинам честь,
Как в уговоре было, так и есть:
Храброму Игорю, сыну Святослава,
Досталась ветряная слава:
Стяг - червлёный флаг,
На белом полотне хоругвь,
Чёлка червлёная,
Древки сребрёные.

***

Дремало в поле на телеге
И храброе гнездо Олега,
Деда Игоря. Помните такого?
Не так-то прост, Олежка
Был со своей тележкой!
Вы-то нет, а наше слово
Помнит всё, далече залетало,
И к половцам, места хватало.
А что? потрудился до зари, о - темнота,
Лёг в телегу - красота,
Удобство. Чтя Радегастовый завет:
Гостя побаловать в привет,
Весьма гостеприимные деды
Обид и зла в прошлом не знали
И друг другу помогали,
Как могли. В те дни обиды оной
Между Соколом, и Кречетом,
И тобою, чёрный Ворон,
Поганый половчин,
Не было, как не было причин
Ругаться. А в телеге, говорят,
Был самогонный аппарат
С самоваром и баранками.
Деды любили заварку заварить,
Сесть, выпить, бублик покрутить,
За тёлочек и бабок потрындеть,
Дела насущные, в карты поиграть,
Погрызть таранку побалдеть,
Кости растрясти и палки покидать,
Чтоб не валтузить брёвна.
Но и серый волк проворно
Ищет, чем бы поживиться,
Куда бы вторгнуться бочком,
Словить косого или насладиться
Первосортным третьячком?
Не серый Волк - матёрый Гзак
Местность обрыскивал.
- Ищи до Дона! - так
Ему насвистывал
Кончак.

***

             В шесток
Кровоточат ранью зори,
Начиная новый день,
И Солнце вспыхивает. Вскоре
Световид вокруг него
Явит солнечное гало:
На защиту одного
Четыре солнца встало.
                С Моря,
Напирая тень на тень,
Четыре солнца утопить желая
В непроглядной темноте,
Тучи чёрные ползут -
Так то враги ползут везде!
Быть тут сражению и грому
Не как в начале, а иному:
Синие в них трепыхают
Молнии неистово, рождая
Смертоносные дожди,
И то отнюдь не капли брызжут,
А стрелы огненные прыщут,
Виясь со свистом, поражают
Меткой цель и поджигают
Врагов, в дали укромной
Идущих к Каяле у Дона,
Где копья в полчища летят,
Ломаются, сабли гремят
Об шлемы половцев поганых,
И по Каяле непрестанно
Не вода, струясь, течёт,
А кровь-руда фонтаном бьёт.

О, Русская земля! Теперече,
Где первобытный лоск? Где рееще,
Наш русский гордый флаг,
И наше зрелище?
Ты уж Шлеменем не ошеломляешь!
В отбросах тонешь, как помоище,
Себя жуёшь, себя же извергаешь
Усобицей, побоищем,
И лоно предков оскверняешь!
Вот ветры, Стри-боговы внуки,
В обратку веют стрелами науки
По отмашке от любой руки
На храбрых витязей полки,
Олега, Игоря - не важно!
Память забыть не так уж страшно,
Куда страшней не понимать
За что мы бились. Где опять?
Что со Шлеменем? Земля-то стухла,
Реки мутные текут, везде разруха,
Параша поле покрывает,
Стяги врагов повелевают.
И половцы идут от Дона,
И от Моря, от всех стран, проворно
Руку заносят - наших бьют!
Полки Игоря от стрел отступают тут.

И мы отступим мысленно к подходу,
Посмотрим на тяжёлую работу,
Которую там Всеволод ведёт,
Идём воспять, где посуху, где вброд,
И вот

Исчадья беса заклинаньем,
Чёрным магическим незнаньем,
Переградили себя полем,
А русичи, готовясь к бою,
Встали, заслонив поле, рядами
С червлёными щитами!
Конечно, в таком положении
Застоя, гнева, напряжения,
Можно по половцам
И молнию пустить, а заодно
Яр-туром с молодцем
В занятое рубищем окно
Для посева поле распахать.
Яр-тур-Всеволод, борону таскать,
Взрыхляя, тебе не привыкать!
Тараня, прыщешь стрелами
На однообразные войска,
Громишь их шлемы-маски
Легендарными мечами харалужными!
Куда, тур, врежешься
Своим златым шлемом, светясь,
Там, втоптанные в грязь
Хвалёного невежества,
Половцы лежат, оплавлены,
Раскалившимися саблями
От частых взмахов обезглавлены,
Переборонены и маски каплями,
Аж жжёным волосом дымят,
Аварские шлема посклёпаны лежат.

***

От тебя, Яр-тур-Всеволод, какая
Рана? Вот, если резная,
То бывает широка, колотая - глубока,
Эта же, как память, дорога.
Братия, забыл:
Чести и жизни,
И города
Чернигова
Отеня золотого
Стола,
И своих милых
Хотелки красные,
Глебовны
Свычай
И обычай.

Виновники не сразу каются,
А после преступления,
Раны долго не срастаются,
Цена их заживленья,
Братия, бывает высока!
Рядом с долгими веками
Трояновой отметки,
Исчислимы месяцами,
Лета ничтожно мелки!
А были до непрошенных князей
Аскольда и Дира варяговых кровей,
Которых Вещий Олег сразит,
На горе Угорской разместит
И на Царь-граде пригвоздит
Свой знаменитый щит,
Игорь его подвиг уже не повторит.
Далее Византию навестит
Ольга. Даст намёк, получит предложенье,
Приняв, как следует, крещенье
И в новой вере наставленья,
Выскажет свои живые впечатленья.
Первый в своём роде,
Троян известен тем,
Что, избранный от Веча,
Власть до внука передал,
А тот уже, Вечу противореча,
Сниматься с власти не желал,
И так князь чином стал
Не заслуженным,
А прирождённым,
Наследникам теперь за власть
Приходилось воевать.
Трояновы вечи прошли,
А в них усобица рождалась,
Минули лета Ярославля,
И ничего не поменялось!
А здесь в числе врагов был хан
Половецкий Шарокань,
Чуть раньше половцы с его отцом
Охотились за Мономаховым добром,
Дед будущего хана Кончака
Не так опасен был пока.
Теперь от дедов к деду,
Где от Олеговых плечей
Простёрлись руки Святославличей.
В те дни назрел вопрос, который
Олегу руки развязал,
Связан был с его опорой,
И от завидного княженья,
Где стройка шла, было движенье,
На разборки оторвал.
- Кто княжича оклеветал? -
Тот Олег меч в руку взял
И крамолу ковать стал,
Стрелы сея, по земле
Травы горели, и во мгле
Во злат-стремень Тьмутороканя
Сам вступил, а давней
Наковальни звон волнами
И Ярославь Великий слышал,
Сын Всеволода. По утрам
В Чернигове Владимир - тишь! -
Уши, терпя, закладывал
И исподлобия поглядывал.
Вячеславлича Бориса слава
Приведёт на суд, а переправа
Той славой на Канину стелена
Паполомой зеленой
За обиду Олегова опорного плеча,
Храброго и молодого княжича.

***

С той же Каялы поволок
Князь некий Святополк,
Лелея, своего почтенного отца
Между Угорским иноходцем,
Справа и слева вставшем
Не в единственном числе
И шагать уставшем
По лингвистической золе,
И по колдобинам Руси, и
К Святой Киевской Софии.

***

При Ольге Святославличе
Быстро меркли Гориславличи,
Как стрелы. Сеялись усобицей
И усобицей в ногах топтались.
Старшие в войнах погрязли,
По старине не развивалась,
Да и в сёлах вряд ли,
Жизнь Даждь-божья внука,
Не для селфи, настоящего,
Десницей плуг держащего,
Кроме оружия, не зная кукол,
В княжьих кромолах прозябала,
Знать шла на знать и погибала,
Человечьим веком сокращаясь.
Города опустошались,
И тогда в русской земле
Редко пахари кикали,
Сев заброся. Заростали
Плодородные поля. Во мгле
Часто вороны граяли:
- Кар, это моё! - толкали
Собрата, меж собой деля
Разложившиеся трупы.
Галки обсуждали группой
План дальнейших действий, говоря:
- Семечек нет, зерна не будет,
Летим на выезд,
А то ворон око выест!
Были рати, поистратились,
Полчища сложили главы
В войнах тех, и, брызжа, в травы
Укатились. Сразу начались
Новые сраженья, схватки,
Подобным, как и было, образом,
История не учит! и остатки
Ратей бьются. Зрелым колосом
Рожь в полях не наливается,
И слухов нет. День начинается,
И гром с ранья до вечера
Несётся с вечера до света,
А впотьмах стрелы далече
Прыщут. Сабли "Ну, привет!"
Об шлемы только и гремят,
Копья харалужные трещат,
Бьют, трепыхая, молнии по сердцу
Поля в землях половецких,
Неведомых. Исподкопыть
Костью посеяна, кровью полита,
Тугой взошла, желая жить,
Ища, кого ж змеёй обвить-то?
В русской земле, чтоб есть и пить,
Ведь знать, бразды правления любя,
Стремится подчинить саму себя,
Ценой опустошительной войны
Гибнут благородные сыны
И некому отдать в наследство
Накопленные средства.
- Что мне? - шумит,
- Что мне?? - звенит
Вопрос изогнутый, двойной.
- Давеча не хватило! - за спиной,
- Эй, кто там восклицает!??
Где взять, чтоб дать,
Никто и не вникает.

***

Идти на стрелы - погибать,
В поле хоть есть кого достать,
На свежей пашне можно встать
И стрелы будут потухать.
Перед зорями чтоб не стоять,
Князь Игорь мановением руки
Развернул грозные полки,
Жаль брата милого терять:
- Яр-тур, скажи, где Всеволод?
"Му-му!" Однажды, упустив момент,
Время не воротишь вспять.
Однажды будет много слов
На языке, а некому сказать,
Однажды и врагов
Не хватит пальцев сосчитать,
Но ты развернёшься их догнать!
Полки бились день, другой,
Туда-сюда, за боем бой,
Глубже врезались. На третий день
К полудню исчезает тень,
Пали и, полные отваги,
На свои тени Игоревы стяги
И рекой крови растеклись,
На берегу Каялы бессердечной
Братья во мненьях разошлись,
Как два луча, но не на вечно.
В гуще сраженья красных вин
В помин души взять негде,
Был воин в поле не один
И не все, кто с ним повязан, вместе
В калачики, былинки, ковыли,
За землю русскую легли
Под кровли вражеских шатров.
Нет тут отеневых, да и отеческих столов
На множество близких персон,
Ни поминальных блюд,
И в разногласый унисон
Здесь братья песни не поют.
Храбрые русичи ещё до пира
Сватов напоили вдрызг,
Ничто не вечно в этом мире
И опрометчив риск!

***

С начала кончика желтея,
Который, силой Суря зеленея,
Себя протягивал вперёд,
Чтоб травоядный скот
С осторожностью жевал,
Жалостливо никнет мурава.
К древу мыслей ползёт
Туга, желая ум пленить,
Чтобы все члены подчинить.
Не зная, за какой листок схватить,
Обвивая ствол, лезет до венца.
С Тугой, не слегонца,
Согнувшись в три погибели,
Древо склонилось до земли,
Листву теряя. - О, еда! -
Шипит Туга. В Дивовом гнезде
Наружу треснула Нужда,
И уж, братия,
Невесёлая година - взгляньте:
Пустынь иссушила силу вида,
Перекрыла плодородие. Обида
В силах и Даждь-божья внука
Встала, который стал бесплоден,
И вступил "На что я годен:
Воевать или рожать, аука?"
Девой на землю Трояна,
Поросшую бурьяном.
"Как же зачать без семени?
В пустых коридорах времени
Кровоточит в ножнах рана...
Надо ополоснуться! Освежить
Голову, понять, как жить".
Обида лебедиными крылами
Перекрёстными волнами
Возле речки Дона плещется
На Синем море, возбуждая
Жировые наслоения, блуждая
Мыслями, и меч мерещится
В жировиде-зеркале: пал в воду,
И кругами жизнь народа
Поплыла. А дева будущее зрит,
Зерцало отражает, хоть молчит:
В усобицах русских князей
Погибель и поганых ожидает,
Но они меж тем крепчают
У очагов своих семей.
У нас брат брату говорит:
"То моё! Сё моё! - как вороны, -
Отдай и это!" А что делить?
Родство-то кровное...
И про малое начнут князья
"Это велико!" говорить,
Кусочки режа: "Я! Дай я!",
Желая пожирнее отхватить,
Кромолу на себя ковать начнут,
Тогда со всех сторон придут
Поганые с победами. Русская земля
Разрознена, легко сдаётся,
А сокол долетел до Моря, бьётся
С птицами. В походе холодает,
На ночь у сухого стога,
Кто как только не кресает,
Но от кресала, опричь огнебога
Со снопом искр, никто не воскресает
В девятый день, повторник.
И не кресить
Из мёртвых храброго полка,
- За ним! - Карина укорить
И Жаля с жалобой платка,
Как марафонцы, резво скачут,
Упрекая Игоря в Русской земле. Врагу
Не отдавая, Семаргла мыкая, а прячут
В горячем пламенном рогу,
Горюня, заливаясь, плачет. - Я оберегу! -
Ключом замочек отмыкает
И русских дев сопровождает
В схрон бережливая богиня
Берегиня.

***

- О, времена! О, нравы!
Кто ж их поимённо отпоёт? -
Перуница с рогом Славы
Павших воинов идёт
Живой водой поить,
Кого как звать спросить, -
Раньше Слава в рог трубила,
Славуня славу говорила,
Русичи живой водой поились
И своей вольностью гордились.
Души воспряли перед ней:
- Красивая какая! - И перната!
- Если что, я замужем, ребята!
Берите под уздцы коней
И цок-цокайте на горы,
Белый конь дорогу знает
Туда, где руды отгружают,
Где кручи тучи окружают.
- Чу! - табун взвился на гору
И по тверди во всю пору
К перистым, мягким, облакам
Скакал в Перуновый храм,
Где у входа за порог
Войска встречает Числобог:
- Благородные сыны,
Ваши дни не сочтены,
Прежде, чем в Рай входить,
Надо свой век дожить!
Здесь в перинах пух лебяжий,
За вас взбитый даже,
Воин спит,
Служба летит,
И ваши звёздочки зимой
Торжественно летят домой!

***

Русские жёны плачут, причитая:
"Уж нам своих милых лад
Ни мыслями объять,
Ни думами понять,
Ни очами соглядать!
А золота и серебра
Ни меньше этого трепали,
Слышали, а не видали,
Словно львицы, от бедра
Не носили. Два ведра
По сторонам на коромысле
И болтали во всех смыслах".
И стонут, братия, града:
Киев с Тугой в схватке,
В Чернигове без князя беспорядки;
Тоска струится, как вода,
По территориям Руси; печаль
Слоёным жиром, как корабль,
Проносится над сердцем
Стонущей земли. Деля наследство
Ещё не опочившего, живого,
Ведь в старости слабеет сердце
От известия дурного,
Князья взаправду,
Взяв кувалду,
Крамолу на себя куют.
И поганые не отстают,
С победой ринулись
На русскую землю, а сами
Пока что безобидными прикинулись:
Ходя меж русскими избами,
Берут с двора по белке,
Как дань минувшей сделки.
Есть забава - с белкой
Поиграть в горелки:
Русский стопку наливает,
Белочку зовёт: "Эй, белка!
Выпить хочешь?" - вопрошает,
Белка не идёт, сам выпивает,
Повторяет. И, в конце концов,
Выпить хочется и белке!
- Наливай! - из всех кустов
Рысцой, с дрожащими руками,
Сотни белок, за спиной
Множась, прибегают сами
Со своим орехом, разгрызают,
Из скорлупок выпивают,
Хором песню запевают.
Бывает в сказке, белочки грызут
Орешки высшей пробы, золотые,
Сами не едят, не пьют,
Зато какие
Под овации в казну кладут
Ядра - чистый изумруд!
Не по белке половцы берут
В свои леса на новоселье,
У нас их столько не найдут
И во дворах, берут по беле.

***

Те два храбрых Святославлича,
По руке от каждого плеча
Взялись за меч, и напрудили,
Лужицу в болото превратили,
Дремавшую в ней тучу разбудили,
Которую, имея грозный нрав
И прозорливый ум, князь
Великий Киевский, ненавидя грязь,
И, будучи отцом их, Святослав
В своё время убаюкал, усыпил,
Грозой сверкая, дождь не лил,
Молнией притрепетал!
Своими сильными полками
И харалужными мечами
Наступил, и разровнял
Половецкую землю,
Притоптал яруги и холмы,
Почву подготовил: вуаля,
Теперь танцуйте с песнями!
Взбаломутил реки и озёра,
Голодных рыбок покормил,
Иссушил болота, вскоре
По ним дороги проложил.
Дороги есть, есть и торговля,
Вы то-то нам, мы то-то вам,
Каждый в выгоде, тем боле
Культура крепнет: по рукам?
А поганого Кобяка из лука
От железных полчищ половецких,
Как вихрь, через Море перебросил,
И упал Кобяк, по-светски,
В Киев-град, заморским гостем,
В гридницу князя Святослава,
Где видел многие забавы
И слышал, кто во что горазд,
Как там,

На иностранные лады,
Немцы и венеды,
Греки и морава,
Поют славу Святославу,
Кают князя Игоря,
Что погрузит жир,
Щедро и богато
Настоящим русским златом
Осыпая, во дне
Быстрой Каялы, половецкой
Покаянья речки, ой,
Как Игорь не-
Хотя из княжьего
Седла златого своего
Пересел в кощеево
Ничто, во-во.

"Повезло-то как! - думал Кобяк, -
В гриднице - горсточка зевак
Ждёт рассвета. Выберусь отсюда,
Золото найду. Богатство - чудо,
Киев - пшик! - превращу в Кабак
С дрессированными белочками!
Пойду станцую с девушками
Для начала, затем разберу колпак..."

***

Уныли в городе храбрые забрала
Витязей. Переборы стихли. Балы
Феерично прекратились,
Глаза от выпитого закатились,
И веселие поникло враз.
Святослав, храпя, подчас
То один, то другой глаз,
Откроет и, сквозь мутный сон,
В покоях видит он
То ли мороку, то ли наваждение:
Через крышу лезет привидение.
"А за окном-то живописный вид,
Киевские горы в темноте
Стоят буграми, - говорит, -
Но синечи меня уж рядят
Своей чёрной паполомой
На кровати моей тисовой, знакомой
Ароматами. Очнусь - подсядут
И вливают в горло синее вино,
Пыхтя, с трудом, а мне смешно
До колик, я аж поперхаюсь,
Но спектакль интересен, каюсь.
Осыпают меня тощими тулами
Поганых бестолковин, жемчугами
Скатнымы катятся на лоно
Бусины, блажат меня покорно,
Кайф! Глаза под потолок, гляжу -
А доски в моём тереме без кнеса,
Разлом там! Под его весом,
Придавлен, без движения лежу
В моём жилище златоверхом...
Всю ночь с вечера, в той стороне
Бусовы вороны граяли, эхом
Отзываясь у Плеснеска на болоне,
Где были дебрями заросли Кисюни,
Синечи ведь никогда без полнолунья
Не сходились к морю Синему!" -
Туго с бодуна. Припоминая,
Кто он, где он, посреди хором
Святослав ищет свой шелом,
Жажду утолить желая,
И боярам сообщает:
"Скажите Игорю, пусть Дона зачерпнёт
И мне немедля поднесёт,
Всеволод же пусть коней седлает,
Время не ждёт, враг наступает,
Сегодня же идём в поход
Скрестить мечи, и Курск, и Новгород,
Пусть и Олег войско собирает!"
Переглянувшись, бояре отвечают:
- О, светлый месяц, Святослав,
Не обессудь, коли не прав,
Уж туго мыслить, на опохмел ведь не хватило,
Ты, княже, дед, твоё светило
Твой резвый внучек молодой,
А он-то тоже рвётся в бой!
- Вот и два сокола слетели
Тьмутороканя поискать,
А любо было, захотели
Шелом за твоё здравие поднять.
Отень-злат-стол не должен пустовать,
И Святослав, твой дед, забрав телегу,
Чтобы время не терять,
Уехал к дальнему Олегу,
Пришлось и соколёнка взять.
"Эх, вы! Да кто ж так отвечает?
На инострунный лад
Струна, баюкая, качает,
Давайте заново доклад!"
Переглянувшись, бояре отвечают:
- Уже,
Княже,
Туга ум полонила;
- Се бо
"Уже?" рифмуется с любо;
- Два сокола и взмыло.
"А почему?"
- Ну, любо это, значит, было
"Ничего я не пойму...
Было кому:
Этому-тому
Выпить самому?
Давайте-ка,
Как
Написано, по тексту,
Импровизация не к месту!"
Ни в склад, ни в лад,
Вновь бояре говорят:

...
...
...


...


Продолжение когда-нибудь будет!