Аномальная зона

Подготовку к этой поездке я начал задолго до самой поездки.

Сначала я собирал сведения - изучал литературу, журналы, газеты - интернета в те годы ещё не было. Помню как часами штудировал подписку "Красной звезды" в городской библиотеке. В ней была отдельная рубрика, где описывались случаи встреч с неизведанным, я просмотрел газеты за несколько последних лет, фиксируя параметры подобных случаев и сведя их в одну таблицу.
 
Выходило, что чаще всего встречи происходили летом, самые популярные месяцы - июль и август, время суток - с часу ночи до четырёх утра...
 
Второй основной вывод, который я сделал, анализируя подборки случаев - это обязательное наличие реакции страха, который испытывали все контактеры. Страх этот побуждал к бегству или парализовал, обездвиживал, а иногда настолько помутнял сознание, что приводил к трагедии.
 
Например в той же «Красной звезде» описывался дикий случай, когда мужчина, его сын и дедушка мальчика втроём поехали в лес и там, столкнувшись с чем-то необъяснимым, отец стал палить из ружья, убил деда, сын едва выжил. На деревьях вокруг, кроме следов выстрелов нашлись несколько отверстий правильной формы.
 
Я понял, что должен научиться справляться со своим страхом, иначе просто не смогу действовать, когда настанет нужное время...
 
2.
 
Смоленский Кремль. До наших дней здесь сохранилось 17 башен. Одни из них в хорошем состоянии, накрыты крышами; другие, такие, как башни Орёл или Веселуха, покрыты сетью трещин и под открытым небом понемногу разрушаются. Чтобы уникальный памятник архитектуры не развалился вконец, башни были стянуты металлическими швеллерами.
 
Обычный двутавровый швеллер шириной со стопу ноги, стягивающий стены башни, находится на высоте около 22-25 метров, это приблизительно высота шестого-седьмого этажа. Я решил использовать его в качестве тренажера.
 
Делая первые попытки пройти по швеллеру на этой безумной высоте без страховки, я обнаружил, что инстинкт самосохранения не позволяет мне оторвать ногу от швеллера, чтобы перенести её вперёд.
 
Я возвращался обратно на безопасное место и там совершенно спокойно шаг за шагом мог пользоваться своими ногами. Но… стоило мне ступить на этот импровизированный канат на высоте, и… ноги отказывались слушаться.
 
Однако я оказался упрямее своих собственных инстинктов. Постепенно я научился справляться со своим страхом, преодолевать инстинкт самосохранения и двигаться по швеллеру. Так продолжалось пару недель.
 
Однажды я дошел до середины швеллера, опустился на корточки, взялся за него руками и повис над пропастью... повисев так несколько секунд, подтянулся, навалившись грудью, забрался на швеллер, перекинул ногу, осторожно поднялся и медленно вернулся обратно на площадку башни. В этот день я понял, что готов отправиться в путь.
 
3.
 
Молебская аномальная зона, она же -  Пермский треугольник, она же - М-ский треугольник, расположена на границе Свердловской области и Пермского края, в 14 км от железнодорожной станции Шутем, куда я, как обычно, добрался на электричках.

Запомнилась скумбрия, которой я обедал, подъезжая к станции. Рыба была очень жирная, последние куски приходилось буквально запихивать в себя. Я доел её, торопливо обтёр руки об куртку и вышел на перрон.
 
Поднявшись в горку, прошел сквозь небольшой лесок и выбрался на дорогу, которая по моим расчётам должна была привести к цели.
 
Первое, что привлекло мое внимание, был огромный треножник, сооружённый из досок оторванных от старого сарая. Доски уже потемнели от непогоды и времени. К ним был прикреплен большой ржавый лист железа, на котором выцветшей краской было написано: такой-то и такой-то такого-то года рождения ушли из дома и не вернулись, нашедшему сообщить... далее шел телефонный номер.
 
- Хорошее начало, подумал я, -  многообещающее. Всё это, включая знак «осторожно – медведи!», который я заметил на некотором отдалении от станции, рождало некоторую тревогу в душе.
 
Дорога называлась дорогой только номинально. По факту это был жёлоб, наполненный жидкой грязью, идущий через подтоплений луг. Шагать непосредственно по дороге было невозможно - сапоги увязали в грязи, грязь переливалась через голенище и заливалась внутрь. Идти рядом с дорогой тоже было невозможно - зыбкая почва зияла темными провалами. Единственный способ двигаться по этой местности - это идти, балансируя по узкой полоске подсохшей грязевой корки, между грязью дороги и болотиной.
 
Движение это так измотало меня, что добравшись до первого более-менее сухого островка с деревьями я сбросил рюкзак и повалился без сил на землю...
 
4.
 
Послышался натужный звук двигателя. Я поднял голову. По грязи плыл, гребя всеми четырьмя ведущими колесами, ГАЗ-66. Движок ревел, водитель энергично крутил руль. Грузовик выполз на поляну и остановился. Из кабины выглянуло бородатое лицо.
 
- Куда путь держишь?
- В аномальную зону. Вы как далеко едете в этом направлении?
- Мы только до лесозаготовок, везём лесорубам обед.
- А далеко будет от этого места до Молебки? А то по этой дороге почти невозможно двигаться.
- Это ещё что, дальше - вообще сплошное болото. Дожди прошли. Только наш «газончик» и может проехать. Забирайся, садись. Только зря ты всё это.
- Почему зря?
- Да нет там никакой аномальной зоны.
 
5.
 
Через час этот диалог почти слово в слово повторился на лесоповале. Бородатые мужики угощали меня сигаретами и макаронами по-флотски, которые привёз им грузовик, и, глядя на меня с нескрываемым сочувствием, как смотрят на безнадежных больных, хлопали меня по плечам, приговаривая:
- Зря ты парень, нет там ничего. Сейчас грузовик обратно поедет, возвращайся с ними.
 
Я только отрицательно мотал головой, недоумевая по поводу этого негласного поголовного сговора. Мое упрямство их только сердило.
 
- Парень, по весне тут трое студентов тоже хотели пройти, мы с ними разговаривали здесь, как сейчас с тобой. Так ведь сгинули они. Одного, кажется, только и нашли, да и тот тронулся.
 
И они выразительно крутили пальцем у виска. Я уже не возражал, чтобы не накалять атмосферу. Полтора десятка сердитых бородатых дикарей, изо дня в день валящих лес на этом пятачке суши посреди бескрайних болот вдали от всякой цивилизации. Спорить с ними мне не хотелось.
 
Я поднялся, взял рюкзак и не привлекая внимания пошел дальше по дороге вниз под горку. Кто-то окликнул меня, я не оборачиваясь махнул неопределённо рукой и ответив что-то среднее между "спасибо" и "будьте здоровы", скрылся из глаз за молодой порослью свежего сосняка. Некоторое время были слышны их голоса, потом и они пропали.
 
6.
 
Деревня открылась взгляду неожиданно. Когда через пару часов хода я поднялся на взгорок, деревья расступились и на другом берегу бурной реки, перекатывающейся на камнях, я увидел полуразрушенный заколоченный кирпичный храм и крепкие старинные дома из темных брёвен, почти касающиеся окнами земли.
 
Моё сердце сильно забилось и глубоко внутри родился восторг - сладкое чувство приближения к цели. Нет, я не был Магелланом, нашедшим пролив между Южной Америкой и Огненной Землёй; я также не был вахтенным моряком, кричащим с марса колумбовой каравеллы "Земля! Земля!" Но что-то отдаленно похожее на это я, простой смертный, почувствовал в тот момент.

Коренное население этих земель раньше состояло из остяков (хантов), вогулов (манси), коми-пермяков, марийцев (черемисов) и башкиров. Первый русский острог на Сылве был построен Строгановыми около 1579 года. Само название Молебка в переводе с языка манси означает «молебный камень», то есть место для моления.

В 18 веке здесь находились Демидовские чугуноплавильный и железоделательный заводы, доменная, гвоздарная и две молотовые фабрики, кузница. В войну 1812 года заводы эти делали бомбы, ядра, картечь. На реке было несколько плотин. В посёлке на более чем 300 дворов в лучшие годы числилось более 4000 жителей. Это был центр для окрестных деревень: пильня, мельница, 18 лавок-магазинов, земская школа, земский фельдшер, госпиталь на 4 койки, аптека.

Постепенно заводы пришли в упадок, – чугун получался неоправданно дорогим из-за трудностей с транспортировкой, -  и закрылись, а после революции 1917 года заводское поселение стало селом Молебка.

7.
 
По кривым улочкам я вышел на широкую центральную улицу. Вдоль неё стояли приземистые, больше похожие на амбары, дома.
 
- Если хочешь, ночуй у нас, - приветливо сказала мне женщина средних лет, - а то уже вечереет.
- Спасибо, но я хочу ещё дотемна стать на ночлег на том берегу реки - я показал рукой на низкий противоположный берег.
- Аааа, - неопределенно протянула женщина. - Тогда Степан перевезет вас через реку.
- А что там, есть что? - задал я женщине расплывчато-неопределённый вопрос, не зная, как именно заговорить о том, что меня действительно интересовало. В конце концов эти люди живут в полукилометре от аномальной зоны.
- Нет, ничего такого, - пожала она плечами. - Стёпка! Где ты там? - позвала она мальчишку, а сама вошла в дом.
 
Степан проводил меня до реки. Там энергично принялся отвязывать лодку.
- А сколько стоит перевоз?
Мальчик назвал цену.
- Ого! Послушай, спасибо тебе конечно, но я попробую перейти здесь вброд.
- Тогда лучше чуть выше по течению, на перекате. Там не так глубоко, однако держись, может сбить с ног.
 
- Степан, а ты бываешь на той стороне? - спросил я его, стягивая джинсы и убирая их под клапан рюкзака.
- Конечно. Мы там траву для скотины косим. На той стороне очень сочная трава. Вон, видишь, стожки стоят.
- А ты ничего странного там не видел?
- Да что там может быть странного? - он хмыкнул и стал подниматься вверх по косогору.
Я бросил прощальный взгляд на деревню, скаты крыш которой уже золотило закатным солнцем, взял в руку сапоги, в другую - шест, который я нашел на берегу и шагнул в быструю ледяную воду...
 
8.
 
Площадь «зоны», где, по словам уфологов, происходят паранормальные явления, составляет 70 кв. км.
 
Все основные части молебской аномальной зоны имеют свои сложившиеся со временем названия: Овраг страха, Астральная поляна, Мухортовский завал, Поляна озоновых кругов, Космодром, Блудное место, Линза, Калитка, Перелом и т.п... Это обособленные участки, с каждым их которых связаны определенные истории. Заочно мне понравилось название "Космодром". Космодромом его назвали потому, что кто-то из исследователей будто находил в грязи на поле следы посадочных лап.

Но, пройдя вглубь этой территории километров пять на юг, я решил встать на одной большой поляне из-за её удобного равноудалённого расположения относительно всей мест аномальной зоны.
 
Я поставил палатку у леса. Солнце село очень быстро. Я устал так, что даже не стал ужинать. Сбив пламя разведённого костра, я накрыл кружку с чаем, чтоб поутру не выплёвывать мошкару, забрался в палатку и моментально заснул.
 
9.
 
На этом месте я не задержался, так как испытывал очень неприятное устойчивое чувство, идущее со стороны леса. Это заставило меня на следующий день перенести палатку на середину поля. Теперь обзор был круговой. Правда уюта поубавилось - место это сильно продувалось. Я нарубил тонкие березки и сделал небольшую стенку защищающую от ветра. И все оставшиеся дни, - а я провел там десять дней, - я каждую ночь заступал на импровизированное дежурство.
 
Подложив на землю свитер, я сидел опираясь спиной на стеночку. Передо мной горел костер, стенка прекрасно задерживала тепло и защищала от ветра.
 
«Человек идёт к знанию так же, как он идёт на войну: полный страха, благоговения и неуклонной решимости...» - вспомнились мне слова Дона Хуана прочитанные у Кастанеды.
 
Сидя в небольшом круге тускло-жёлтого света, отбрасываемого костром, под чёрным куполом сияющего тысячами звезд неба, окруженный бесконечными километрами лесов и болот, я как-то особенно остро прочувствовал эти его слова.
 
Действительно, желание узнать истину, может превозмогать страх и прочие неудобства. Но что, если в процессе поиска этой самой загадочной истины, - которая, неизвестно, существует ли вообще, - я погибну? Будет ли это стоить того?
 
Или вдруг, как в «Сталкере» Тарковского, мои намерения будут недостаточно чисты и Зона не примет меня, оттолкнет, искалечит....
 
К тому же десять дней - слишком незначительный срок, чтобы чисто статистически мне могла выпасть встреча с неизведанным. Что, если я, побывав в Зоне, так ничего и не узнаю? Изменит ли это траекторию моего жизненного пути. И есть ли вообще где-то кроме книг этот самый Путь?
 
В таких размышлениях проходили ночи. До полудня я отсыпался, а потом отправлялся изучать окрестности. К вечеру заготавливал запас дров для ночного костра и вновь заступал на дежурство.
 
Для чистоты эксперимента и повышения сенсорной чувствительности я решил ничего не есть в течение всего времени. Также мне всегда были интересны пределы моих личных возможностей. Мне нравилось отыскивать эти пределы и пытаться их преодолеть.

10.
 
К концу недели я обошёл всю зону. Здесь было много странного.
 
Взять хотя бы поющий лес... Это была типичная хрономалия, с которыми часто сталкивались и ранее посетители аномальной зоны. Очевидцы рассказывают о том, что здесь довольно часто можно наблюдать хрономиражи - это когда время, несмотря на свое постоянство, начинает «чудить».
 
У меня с собой была блок-флейта, я скрашивал свой досуг, самостоятельно обучаясь игре на ней. Именно благодаря ей я и обнаружил поющий лес.  Все знают как звучит эхо. В обычных земных условиях возвращение звука происходит за полсекунды -  секунду. Ты крикнешь:
 
- Эй!
И в ответ прилетает, отразившись:
- Эй!
 
В этом же леске звук застревал на две с половиной - три секунды! То есть была временная задержка. Крикнешь в сторону этого леса:
 
- Эй!
Потом в тишине считаешь секунды:
- И раз... и два... и три, - и через три секунды из леса возвращается эхо моего крика:
- Эй!
 
Бесконечное число раз я повторял этот эксперимент, результат был неизменен. Я настолько привык к существованию этого феномена, что забавлялся, проиграв короткую мелодию на флейте, а через 3 секунды, когда она возвращалась обратно, мог сыграть к ней аккомпанемент!
 
Сам поющий лес при этом не представлял ничего особенного - тощие осинки, серые валуны, пружинящая под ногами почва. Там не от чего было даже отражаться звуку, наоборот - были налицо все условия для его затухания. И тем не менее звуки в нем застревали, и, повременив, возвращались обратно.

11.
 
На пятый день на перекрестке троп, куда я вернулся через три секунды после того, как понял что пошёл не той дорогой, я обнаружил стоящую на земле неизвестно откуда взявшуюся металлическую кружку. Уверен, что только что её там не было. Вокруг ни души, только почирикивали редкие птицы в ветвях деревьев и жужжали насекомые.
 
- Это же аномальная зона, - сказал я вслух, - то что здесь происходит, не всегда можно понять или объяснить.
 
Кружку взял по принципу "в хозяйстве пригодится." Прошёл несколько метров с этой кружкой в руке. Остановился. Задумался.
 
Радость от стяжания недолговечна. А карма от неправильного поступка может лишить везения, а оно мне ох как сейчас необходимо!
 
Да и вообще... в таком месте это может быть не просто кружка, а гайка, на которой держится кусок Вселенной. Короче, не буду нарушать гармонию.
 
Поставил кружку там, где взял. На следующее утро ради интереса сходил посмотрел - кружки не было.
 
12.
 
На берегу реки Сылвы я наткнулся на один участок, где деревья были повалены каким-то гигантским вихрем и лежали на земле правильными концентрическими кругами. Сами стволы при этом тоже были скручены вдоль оси ствола. Зрелище результатов действия неведомой и невероятной силы впечатляло.
 
Я нашёл это место на седьмой день, который стал банным. Из гигиенических соображений я искупался, помыл голову и постирал одежду в Сылве. Удовольствие так себе – температура воды, по ощущениям, была не выше 10-12 градусов Цельсия. Мыло едва мылилось.
 
Надо сказать, что местные жители, действительно заходили днём на этот берег. Но нечасто, и держались на краях Зоны. Они переправлялись на лодке и собирали здесь ягоды и грибы, резали ивовые кусты вдоль реки или косили траву. Животных, несмотря на то, что трава была сочная, не пасли. В середину этой территории жители тоже не заходили и торопились вернуться в деревню до заката солнца. Когда солнце касалось верхушек елей, на этом берегу не оставалось ни души.
 
13.
 
На восьмой день, находясь на своём дежурстве, я задремал...
 
Когда открыл глаза, то увидел, что что ближайшая полоса леса окантована белым светом. Это было очень хорошо заметно, поскольку вокруг царил кромешный мрак. Очевидно, что сильный источник света находился за лесом.
 
Я вскочил и со всех ног побежал в сторону леса. Сила света была сопоставима с лунным, было хорошо видно всё вокруг и траву под ногами. Однако по мере моего приближения свет начал тускнеть. Когда я добежал до края этой полосы густых разлапистых ёлок, живым забором огораживающих поляну, и завернул за неё, то с сожалением увидел, что свет шёл не из-за этой, а из-за следующей полосы леса, метрах в пятистах, через поле.
 
Трава росла там буйно, с человеческий рост. Свет тем временем уменьшился настолько, что всё стало стремительно погружаться во мрак. Я перестал видеть вокруг и под ногами. Свет угас. Я почувствовал разочарование. Бесполезно было в такой темноте продолжать поиски. Я развернулся, нашел глазами вдали  маленькую оранжевую точку костра, и, спотыкаясь в кромешной темноте, почти что наощупь вернулся к палатке.
 
На следующее утро я обшарил всё поле за следующим леском, где ночью видел свет, в надежде обнаружить хоть какие-то следы ночного пребывания - сломанные ветки, примятую траву, отпечатки на земле - но нет, повсюду вокруг была лишь девственная нетронутая природа.
 
14.
 
Ближе к вечеру девятого дня я находился в палатке. Поймав транзистором на средних волнах радио "Свобода", я слушал передачу. Говорилось об одном исследовании. Опрашивали людей, которые что-то крали на работе. Интересовались мотивами их поступков. Как оказалось, вне зависимости от должности и уровня заработной платы, каждый несун считал себя вправе это делать, потому что был искренне уверен, что компания недостаточно оценивает его заслуги, как работника и недоплачивает ему.
 
Вдруг… я увидел огромный огненный шар, плывущий над землёй. Диаметром метра полтора, не меньше. Внезапно возникнув на границе леса на том самом месте, где я в первый раз поставил палатку, он, левитируя на высоте около полметра, плавно двигался над землёй по прямолинейной траектории поодаль мимо меня. Шар был тёмно-бардового цвета с ярко-огненными прожилками, словно весь состоял из лавы или огня. И, что самое удивительное, - он обладал сознанием, был живым, сознающим.
 
Он знал, что я здесь, и он знал, что я знаю, что он здесь. Анализируя потом произошедшее, я никак не мог понять, как, находясь в палатке с непрозрачными стенками из полиэстера, я мог ясно видеть всё окружающее меня пространство, поляну, лесок, отдельные деревья и ветки и этот шар в мельчайших подробностях. Отношу это на счёт резкого обострения всех чувств и способностей, вызванного встречей с этим странным объектом.
 
Однако, сознавая его присутствие, я не только не стремился вступить с ним в общение, но, наоборот - старался не фокусировать своё внимание на шаре, потому что это мгновенно вызывало его ответное внимание. Я чувствовал сильнейший страх, его без преувеличения можно назвать ужасом.
 
Это не был ни страх неизвестности, ни инстинкт самосохранения, ни боязнь погибнуть. Это было что-то глубоко инфернальное. Бесчувственная, бесчеловечная, равнодушная и абсолютно чуждая, злая,  подавляющая моё сознание воля находилась от меня на расстоянии каких-то 60-80 метров.
 
Я припал к полу палатки, прижался к земле, растопырив пальцы ладоней, словно пытался стать жидкостью, растечься по поверхности. Я схлопнулся в точку. Спазм превратил моё солнечное сплетение в камень. Всё, что мне хотелось в этот момент, это стать земляным червём, уйти вглубь, зарыться в землю, распасться на атомы, только бы не чувствовать этого леденящего ужаса от присутствия рядом чего-то превосходящего мои человеческие силы и возможности.
 
Интенсивность переживания момента была максимальной и это катастрофически расходовало мою энергию. Не помню как, я потерял сознание и отключился.
 
15.
 
Проснулся через несколько часов. Уже стемнело. Вскрыл ножом банку тушёнки и поел впервые за много дней. Огня не разводил. Нервная система и все мои чувства были потрясены и обезточены. Думать о произошедшем тоже не было никаких сил. Только где-то внутри с глухим неясным звуком двигались, занимая новые положения, тектонические плиты моего мировоззрения. Я снова уснул и провалился в сон без сновидений
 
А наутро я покинул Зону.
 
16.
 
Спустя несколько лет мне попались на глаза материалы о гибели группы Дятлова. Этот случай хорошо известен и желающие легко найдут в интернете огромное количество материалов на эту тему.
 
Группа из девяти подготовленных и закаленных туристов, двое из которых прошли войну, в полном составе погибла на склоне священной для народа манси горы Холатчахль от "действия непреодолимой силы", как сказано в выводах следствия. В показаниях свидетелей тоже фигурировали огненные шары. Место трагедии находится всего в 500 км от Молёбки, что по меркам этих мест не так уж и далеко.
 
И хотя многие пермские историки и краеведы факт «молебской аномальности» отрицают, в письмах Александра Григорьевича Демидова к супруге - Прасковье Матвеевне Олсуфьевой, дочери обер-гофмейстера Матвея Дмитриевича Олсуфьева и Анны Ивановны Сенявиной - были найдены следующие строки:
 
"Престранные и необъяснимые явления приключаются на Молебке…", - писал заводчик в 1789 году жене, - "Свечения спонтанныя и всполохи, о природе коих здешние жители говорят, страшась, и предостерегают нас от поездки за речку…"
 
Известный пермский краевед Александр Козьмич Шарцев, в своё время, находил в пермских архивах сведения о «молебских странностях», которые пугали работников завода до того, что многие покидали завод или просили управляющих перевести их на Суксун.
 
Он же приводил, услышанные и записанные им марийские предания, в которых говорилось о том, что места за рекой Молебкой являются священными для марийского народа, и «охраняются духами и неведомыми силами неземного происхождения».