Моисей и Сепфора

Поэма

ГЛАВА 1

В   Е Г И П Е Т С К О М   Р А Б С Т В Е

Нуждой и страшным голодом гонимы,
Родоначальники израильских колен
Нашли пристанище в чужой стране, на Ниле,
Не ведая, что угодили в плен.

Они пришли со всем своим семейством,
Неся больных и ослабевших на руках,
С имуществом, что нажили все вместе,
Когда скитались в пагубных песках.

Их было семьдесят. Удел земельный
Всесильный фараон пожаловал им всем,
И властью брата наслаждаясь беспредельной,
Освоились они в земле Гесем.

Но умерли Иаков и Иосиф,
Почили братья все в могильной тишине,
А их наследники, могилы их забросив,
Беспечно размножались в той стране.

С тревогой египтяне замечали,
Как племя чуждое крепчает с каждым днём,
И в страхе к новому царю они воззвали:
«Спасай Египет, не шути с огнём!»

И новый царь, Иосифа не знавший,
Народу своему высокий шлёт указ:

«Всем верноподданным! Словам внимайте Нашим
И нижесказанное чтите, как приказ!
Царь внял речам, поднявшимся в народе,
Что стали нас сильней Израиля сыны
И многочисленней, а по своей природе
Сие опасно в целом для страны.
Опасность в том, что это племя тут же,
Случись война, в союз с противником войдёт,
Вооружится тайно нашим же оружьем
И, обобрав Египет, прочь уйдёт.
Итак, всем вам повелеваем строго:
Немедля, срочно принять меры все к тому,
Дабы, не вызывая толков слишком много,
Мешать плодиться племени сему».
Толпа сатрапов, трепетом объята,
Спешит к властителю, совет ему даёт:
Труд изнурительный с восхода до заката
Способен обессилить сей народ!
Совет был принят. Фараон на Ниле
Столицу Раамсес построить приказал,
Пифом с ней рядом – град зернохранилищ,
Военных арсеналов и казарм.

И вскоре средь Израильских селений,
Где мирно пахарь пел и дул в свирель пастух,
Вдруг появились, словно дьявольские тени,
Лихие легионы царских слуг.
Они людей на площади сзывали,
Где, красноречием пылая и горя,
Глашатаи, не уставая, толковали
О мудрых планах мудрого царя.
И стали делать кирпичи и доски
Под рабской плетью беспощадных египтян
Мужчины, юноши, безусые подростки –
Опора, щит и цвет израильтян.
Месили глину и гранит тесали...
На женщин пало бремя полевых работ...
Но чем его бесчеловечней угнетали,
Тем больше размножался этот род!
И новый план царю несут сатрапы:
– Келейно подкупить еврейских повитух,
Из коих каждая достичь того смогла бы,
Что не под силу сотням царских слуг!

Царь благосклонно головой кивает
И повивальным бабкам Фуе и Шифре
В Гесем указ секретный посылает
С сановником, виднейшим при дворе.
«Сей тайный свой указ вам посылая,
Повелеваем царской властию своей,
Чтоб вы, у евреянок роды принимая,
В живых лишь оставляли дочерей.
Сии дела столь важны для державы,
Что их свершением у нас добьётесь вы
Неслыханных наград, и почестей, и славы;
Отказ же будет стоить головы!»

Одетого в плебейские одежды,
Старушки выслушали царского слугу;
Но, в страхе возложив на Бога все надежды,
Остались непричастны ко греху.
Израиль, как и прежде, всё плодился,
Как прежде, сыновья родились и росли...
Узнав об этом, гневный царь распорядился,
чтоб повитух к нему на суд вели.
И вот стоят старушки оробело
Пред грозным судиёй, шепча молитвы стих...
«Вы для чего свершаете такое дело,
Что оставляете детей в живых?»
«Помилуй, царь! – старушки отвечали. –
От непосильно тяжких полевых работ
Рожать все женщины уж очень быстро стали:
Пока придёшь, дитя уже живёт...»
Смутился царь, в словах их чуя правду,
И повивальных бабок с миром отпустил...
Народ построил им дома в награду,
Господь же много благ им сотворил».
А фараон, сатрапам уж не веря,
Собственноручно третий издаёт указ:
Безжалостность тирана, кровожадность зверя
В нем выставил он миру напоказ.
Указ гласил: «Сим для борьбы с растущим
И сильным племенем еврейских сыновей,
Пока не сделалось опасным и могучим,
В Гесем Мы посылаем палачей.
Последним же повелеваем строго:
Искать еврейских новорожденных детей,
Сынов бросать в реку как жертву Сету-богу*,
В живых же оставлять лишь дочерей».
Казалось, для Иакова потомков,
Забывших веру предков, судный день настал;
И к Господу отцов взывали с плачем громким,
Чтоб Он им избавителя послал.


ГЛАВА 2

Р О Ж Д Е Н И Е   П Р О Р О К А

Достигли вопли до небес
Порабощенного народа:
Случилось чудо из чудес –
Родился вождь, герой исхода.
О Левий! Славен ты в веках:
Тебя избрал сам Вседержитель!
Родился он в твоих шатрах,
Пророк добра и избавитель.
Родился он в тревожный час,
Повсюду палачи шныряли;
Блюдя драконовский указ,
Они младенцев в Нил бросали.
Отец, измученная мать
С ним день и ночь в тревоге были,
Три долгих месяца, как тать,
В укромном тайнике хранили.
Дрожа всем телом, при луне
Младенца грудью мать кормила.
Как часто видела во сне
Она его в объятьях Нила!
То был кошмарный жизни сон, –
Все в доме стали маньяками,
Стал не по-детски тих Аарон,
Поблекли щёчки Мариами.
...Но становилось всё трудней:
Ребёнок быстро развивался
И в девяносто с лишним дней
Столь бурным визгом забавлялся,
Что в дом могли в нежданный миг
Нагрянуть ревностные слуги.
И вот тогда на страшный риск
Решились бедные супруги...


Д О Ч Ь   Ф А Р А О Н А

Придумала мать хитроумный свой план,
Не ведая, что он ей Богом был дан:
Не раз Йохаведа на Ниле бывала
И дочь фараона там часто видала,
Как та в одном месте со свитой своей
Купалась в реке, и охрана при ней.
Она каждый день приходила на реку:
Имела принцесса такую утеху.

Претил ей отца-фараона указ,
О том Йохаведа слыхала не раз.
И вот мать ребёнка корзинку сплетает,
Рыдая, надёжно её осмоляет,
Кладёт малыша и относит в тростник,
В то место реки, где принцесса свой лик
И тело своё орошала водою,
Любуясь собой и своей красотою.

Взяла мать с собою и дочь Мариам
И ей поручила всё время быть там;
Гулять там и бегать, по-детски резвиться
И быть начеку, если что-то случится.
Случилось всё так, как и думала мать:
В реке искупавшись, принцесса гулять
Со свитой своей захотела вдоль Нила
(Она с тростниками немного дружила).

Вдруг слышит она детский плач в камышах
И видит корзинку, а в ней малыша.
Принцесса, тому удивившись немало,
Рабыне велит, чтоб корзинку достала,
И та из реки странный «клад» извлекла,
Корзинку к принцессы ногам принесла.
Та нежно над милым младенцем склонилась,
Его приласкала, как мать. Умилилась.

Она догадалась, чей мог быть малыш,
В корзинке отправленный в нильский камыш:
Конечно, еврейский! «Указ фараона
Заставил людей поступить незаконно».
В душе осуждая отцовский указ,
Принцесса своим тут служанкам приказ
Даёт, чтоб ребёнка они спеленали
И в царский дворец чтоб немедля забрали;

Ребёнка взяла под опеку свою.
Так вмиг оказался он как бы в раю.
Но где же кормилицу взять для ребёнка?
Вдруг шустрая к ней подбегает девчонка:
– Я знаю, кто может кормилицей быть!
– Сходи-ка за нею! – Бежит во всю прыть
Сестрёнка за мамой и ей сообщает,
Что дочь фараона её приглашает…


Д Е Т С Т В О

Так волею неба в родительский дом
Вернулся младенец окольным путем,
Чтоб вновь у груди материнской резвиться.
Не нужно уж было с ним больше таиться
Несчастным супругам: ему не грозил
Безмолвной пучиной прожорливый Нил, –
Приёмного сына капризной принцессы
Не смели бы тронуть и лютые бесы.
Один раз в неделю, в день солнца, пред ней
Всегда представал мальчуган Моисей,
Одетый служанками в пышные ризы.
Её забавляли смешные капризы
Приёмыша милого: каждый из них
Велела она исполнять в тот же миг.
В лет восемь был взят он из отчего дома,
Чтоб жить при царевне в дворцовых хоромах.
Как только явилось дитя во дворец,
К нему прикреплён был наставником жрец:
Царевна велела учитъ мальчугана,
Как всякого отрока царского сына.
Придворные слуги теперь по утрам
Водили его в фараоновский храм
В ученье к мудрейшим жрецам и пророкам,
Оракулам царским и магам востока.
За мудростью мудрость усваивал он,
Как будто для мудрости был и рождён.
Но так же как к мудрости, к пышным нарядам,
Прелестным служанкам, роскошным палатам,
К своей колеснице, к своим рысакам,
К ему подаренным принцессой рабам,
К весёлому кругу приятелей знатных,
К придворным забавам, пустым, но приятным, –
Ко всем этим благам привык Моисей.
Как принц, был красив он, силён, как плебей,
И мудр, как отшельник. И титул вельможи
Ему был пожалован вскоре. И все же
Его не прельщали ни титул, ни власть,
Ни честь в фараонову свиту попасть.
Не этот был жребий ему уготован:
Однажды поведала мать ему, кто он.

Он понял: своею завидной судьбой
И жизнью счастливой обязан он той,
Которой столь дивным путём он достался,
Которую матерью звать не решался...
И в памяти всплыло всё детство его,
И понял тогда он, зачем, для чего
Ему, малышу, говорила все снова
Про предков она и про Бога живого,
Учила единого Господа чтить,
Законы Его уважать и любить,
Еврейским обрядам, молитвам учила,
Родному наречью, и идолов Нила
Она мертвецами немыми звала.
Припомнилось, как она слёзы лила,
Когда забирали дворцовые слуги
Его навсегда из еврейской лачуги.


Р А З Д У М Ь Я

Узнав эту тайну, шестнадцати лет,
Он Господу Богу дал твёрдый обет:
Вернуться однажды к родному народу
И вывесть из рабства его на свободу!
О юноша пылкий! Нелёгок твой путь,
Былое не просто ведь перечеркнуть,
Не просто отречься от жизни вельможи,
Коль с детства, с пелёнок ты в роскоши прожил;
Не просто прийти и сказать беднякам:
«Я ваш избавитель, я волю вам дам!»
И сколько мучений, и сколько терзаний,
Неясных надежд, а порой колебаний
На этом пути повстречалось ему –
Известно лишь в небе Творцу одному.
И так одинок был он в этих бореньях,
Что смерти, случалось, просил на коленях.
А годы текли, словно Нил голубой,
И жил Моисей как бы жизнью двойной:
То буйным забавам двора предавался
И жизнью роскошной сполна упивался,
То призраком мрачным ночами бродил
Иль их в созерцаньи небес проводил;
То плавал по Нилу в челне он дворцовом
В кругу музыкантов, певцов и танцоров,
То ехал в Гесем и с печалью взирал,
Как там угнетенный Израиль страдал.
И часто в кошмарных ночных сновиденьях
Пред ним представали родные селенья,
Безрадостных дней и мучений полны;
Он слышал стенанья и вопли родных,
Он жалобы слышал, отчаянный ропот,
Проклятья судьбе и молитвенный шёпот;
Он слышал бряцание рабских цепей
И яростный свист беспощадных плетей.
Из тьмы на него, как святые скрижали,
Глаза материнские скорбно взирали,
Печали и нежности дивным венцом
Окутано было родное лицо.
Он видел в нём боль и следы отчаянья,
Безмолвный укор и всю страсть упованья.
И после таких безотрадных ночей
Покой свой надолго терял Моисей,
И долго одна только мысль им владела:
«Бессмысленно всё, что творил я и делал,
На что свои мысли и ум расточал...»
Средь роскоши он по Гесему скучал.
И, блудному сыну подобно, дорогу
Обратно искал он, к родному порогу.


З А С Т У П Н И Ч Е С Т В О

Однажды – в который уж раз! – Моисей
Гесем объезжал в колеснице своей
В тяжёлых раздумьях. Опять в сновиденьях
Он видел собратьев своих. На коленях
Они с громким воплем взывали к нему
Разбить их оковы, разрушить тюрьму.
... Страданий в Гесеме он видел немало,
Но то, что пред взором внезапно предстало,
Его потрясло: надзирателя бич
Раба, выжигавшего в формах кирпич,
Собрата его, молодого еврея,
Нещадно хлестал. И от гнева бледнея,
Восстал Моисей и в порыве слепом
Пронзил он обидчика острым копьем...
Евреи, свидетели праведной мести,
В немом изумленьи застыли на месте.
А странный заступник, дав мести урок,
Зарыл труп мучителя спешно в песок
И тотчас в своей колеснице умчался…
Но тайной поступок его не остался:
Израильский люд свой ретивый язык
Держать за зубами давно уж отвык...
... Дня два погодя Моисей появился
В Гесеме опять, и опять возмутился:

Два рослых еврея, юнец и седой,
Затеяли драку промежду собой.
Сойдя с колесницы, он в драку вмешался,
Разнял драчунов, и узнать попытался,
О чём у них спор. И коль старший молчал,
То юноша дерзко ему отвечал:
«Кто ставил над нами тебя судиёю?
Иль хочешь расправиться так же со мною,
Как с тем египтянином?..» Тут Моисей,
Оставив Египет, бежал поскорей...


П О Б Е Г

Бежал в самый раз: при дворе уже знали
О том, что он сделал; его уж искали
Ретивые слуги и стражи царя –
В столице, в Гесеме, на Ниле – но зря...
Беглец в этот час на восток удалялся,
В песках его след одинокий терялся...

Пустынной дорогою диких степей
Дней двадцать под зноем шагал Моисей.
Питался он травами, их семенами,
Каких-то неведомых злаков корнями;
Кустарников скудных плоды он жевал,
В горячем песке и в пыли ночевал.
Он знал этот путь по египетским планам,
И к дальним сородичам, к Мадьянитянам,

Хеттуриным** внукам пришёл, наконец,
Оборванный весь, изнурённый беглец.
Придворный наряд его, некогда модный,
Похож стал на вретище, пыльный и потный.
Пройдя столь большой изнурительный путь,
Присел у колодезя он отдохнуть.
Семь девушек резвой, веселей гурьбою
Отару овец привели к водопою.
За нищего принятый ими беглец
Не трогал ничем их девичьих сердец:
Бродяг и бездомных скитальцев немало
У их родника до сих пор отдыхало;
По странам востока и ночи, и дни
С сумой на плече побирались они.
Кипит у колодца работа, что надо!
Течёт и струится живая прохлада
Вокруг родника в желобах для скота.
Сверкают улыбки, алеют уста,
Искрятся глаза шаловливых пастушек.
И смотрит украдкой беглец на подружек,
Устало склонившись главой на ладонь:
Стройны и прелестны, не девы – огонь!
Но вот пастухов вдруг ватага шальная,
Откуда невесть, словно коршунов стая,
На них налетела: отары свои
Решили они побыстрей напоить.
Раздумывать долго невежи не стали
И мигом девиц от колодца прогнали.
Беглец возмущённый сдержаться не смог:
Поднявшись, он сбил двух обидчиков с ног.
Другие, напуганы страшным ударом,
Опешив, к своим удалились отарам.


М О И С Е Й   И   С Е П Ф О Р А

В немом восхищеньи, сверкнув, как алмаз,
Застыли четырнадцать девичьих глаз,
Под взглядом которых заступник смутился,
Но тут же, отвесив поклон, извинился,
Как принято было у знатных людей.
Помог им и скот напоить Моисей.
И стало ещё веселей у колодца,
Еще веселее струится и льётся
Вода в желоба; и не видно конца
Смешным и шутливым речам молодца.
И брызжет веселье, и радугой влага,
И нравится девам весёлый бродяга.
А тот очарован: не сводит он глаз
С Сепфоры-красы, королевы проказ. ...
Но дело к концу... И утихли забавы.
Шалуньи гурьбой, озираясь лукаво,
Уходят домой. Сиротеет родник.
В уныньи беглец головою поник
И, долу склонясь, у колодца садится
Опять он, на прежнее место, и длится
Его одиночества жуткая быль.
Уныло колышется серый ковыль.
Свой путь завершает дневное светило.
Унылость пастушья свирель подхватила,
Привычно сзывая к ночлегу стада.
И путник с молитвой, не зная, куда
Главу прислонить, обращается к Богу:
«Всесильный Отец! Укажи мне дорогу
К тому очагу, где мне жить суждено –
Слугой, пастухом иль рабом – всё равно.
Я с детства скитался – сначала в хоромах,
Теперь вот скитаюсь в степях незнакомых.
Не знаю, где дом мой и где мой народ.
Дай силы скитальцу, избавь от невзгод...»
И как бы в ответ на благое моленье
Сепфора предстала пред ним, как виденье,
Волшебница-фея. Прекрасна, стройна,
«Заступник наш добрый! – сказала она. –
Да будет с тобой на пути Вседержитель!
Меня за тобою послал мой родитель.
От нас он узнал, как ты ловок и строг,
Как нам, дочерям его, славно помог,
И хочет тебя своим гостем он видеть.
Он ждёт. Не изволь старика ты обидеть
Отказом своим», и, зардевшись, как мак,
Приводит она в свой семейный очаг
Усталого путника. Тот же в смущеньи:
Навстречу ему мадиамский священник
Идёт в окруженьи своих дочерей,
Тех самых, которым помог Моисей
Отару овец напоить у колодца.
«Мой сын, я узнал, что в груди твоей бьётся
Орлиное сердце, – сказал ему жрец. –
Поведай нам, кто ты и кто твой отец».
И слушают все, и краснеет Сепфора...
...Остался надолго в семье Иофора,
Сородича дальнего, беглый бунтарь.
За труд же пастуший отдал ему в дар
Священник красавицу дочь свою в жёны.
И жил он, счастливый, в Сепфору влюблённый,
В земле Мадиамской, не ведая зла.
…Два сына Сепфора ему родила.
И всё же во дни этой сладостной жизни
Он думал, он помнил о рабской отчизне...

1973, 2025

_________
* Сет – в египетской мифологии бог добра, питавший водами Нил.
** Хеттура – вторая жена Авраама.