Смерть Пушкина

Он опёрся на левую руку,
лёжа выстрелил, крикнув: «Bravo!..»
В час смертельный предвидя, разлуку,
Понимал он, что всё решено…
А потом было алого много,
и в карете с ним верный Данзас,
и от речки в карете дорога,
и надежды, и веры запас…

Но, увы… Твоя рана смертельна –
нет жестокости в сердце твоём.
Ты остался служителем верным
той Отчизне, в которой живём.

Ты простил тех, кто предал и продал,
кто стрелял, анонимки клепал…
Твои очи сродни небосводу,
и слова те, что нам завещал:
в своих сказках, поэмах, рассказах,
в каждой, прожитой сердцем, строке
все они драгоценней алмазов –
только мысли сейчас о тоске…

Та тоска, что смертельной зовётся,
и сжимает пиитову грудь,
и огнём его сердце займётся,
предвещая последний свой путь.

Перекрестит детей, рядом – други,
что его не оставят, не лгут.
Тихо капают слёзы супруги
той, что больше к груди не прижмёт.

Он попросит любимой морошки
и дождётся ответа царя,
и сожмёт в охладевшей ладошке,
руку друга: «…что было, не зря!..»

Причастится, и исповедь будет
глубока, горяча и ясна.
Вера с ним до кончины прибудет –
свою чашу он выпьет сполна.

Боль была нестерпимой, ужасной,
но на то и великий поэт,
что она не была громогласной,
даже в час, когда мерк белый свет.
«Тяжело дышать, давит…» - и точка,
что поставил и в вечность ушёл –
Александр Сергеевич Пушкин…
В душах вечную жизнь он обрёл!..