Шоковая терапия

Под ошмётками прошлой, затасканной личности,
Не сумевшей порвать задубевший мысленный кожух,
Заперт зверь. Он устал дожидаться от эго подачек и крошек
Со стола ума, где едок недалёкий, бесхитростный
Всё никак не закончит с затянутой трапезой,
Всё никак не поймёт, что же значит — быть сытым,
Потому что искусство застолья требует прыти,
Но не спешки. Писать на себя же тайные кляузы —
Вот дешёвый приём для того, чтобы двигаться дальше:
Верх запаян, а значит, выход один — ныряем поглубже,
Дабы вынести строгий вердикт — человечек-то — стухший:
Капитально напичканный ложью и преисполненный фальши.
При такой аппетитной начинке дразнить ради шутки объедками
Исхудавшего зверя — практически грех.
Лучше думать, что премия Дарвина — это синоним к слову "успех".
Вместо денег платить всем черными метками
Было бы меньшим примером безмозглой отваги
Перед жутким лицом своего же нутра.
Кожух сброшен и зверь выбегает наружу, содрав
Скальп со всех едоков, уснувших от выпитой браги.
Тварь не знает, кого можно есть, а к кому — проявить пиетет;
Рвётся к власти отчаянней некой абстрактной братвы.
Но, подумайте только — видимо, я позабыл:
Никакого зверя здесь нет. Он — мой автопортрет.