Календарь

Так и ходят бесконечно по кругу за понедельником вторник, за четвергом пятница... Но выдерни из недели любой день, посмотри на него - каждый неповторим по своему.


Вот ведь вороны. И ноябрь им нипочём. Бродят на отмельках по воде. Купаются, шлёпая по воде крыльями. Только брызги во все стороны летят. Такие чистюли. Наблюдаю за одной. Упряжку целую ходит по оттаявшей забереге. И лапы-то не отмёрзнут- вода ледяная. Ещё и клюв о льдинку чистит...
А вдалеке идёт лодка. Тоже брызги по сторонам белеют. Тут-то у нас в лахте ветер маленький, а там ширь всё ещё ходит большою волной.
Бежит на восток небо. Облака торопятся, толкая друг дружку.
Всё больше редеет лес, и чётче видны нахлобученные крыши заозёрных избёнок...


Спустились небеса. Стали ближе к грешной земле. Того и гляди, махнёт платком знакомая тогосветная старуха из-за с серого облака. Стряхнёт с напередника мучные крохи, и под ноги полетит, западает белый снег...
К вечеру высветится запад. Раскинет над лесом розовый полог, приглашая ночевать стужу . И ночью, смиряя осеннюю воду, на озере встанет тонкая льдина.
Утихнут усталые ветры.
Воздух высеребрится и станет прозрачным. И слышен будет мышиный шажок и шелест сухого мятлика...


Шепчет ковыль, кличет зиму:
Приди, приди! Обними ледяными ветрами, укрой белыми снегами.
Спой старинную песню про Царь-девицу, про бурого волка, про Дальнее Царство. Где звёзды огнём синим бездну небесную греют, где Сиверко лютый живёт, где над твердью земной крымуют волхвы и чародеи...
Гремят под дугой колокольца. Невидимые кони из-под копыт высекают завеи. Вырывается из их ноздрей серебряный пар. Вьются разметавшиеся гривы....
И, приветствуя, склоняется в поклоне живое ...


Закиданные листвой и хвоей обочины, как рыжие лисицы вытянулись в ногах полуобнажённого леса...
Пока ещё встанет на постой настоящая зима. Всё ещё только находами, наездами. То снегом лепит, то стучит сыростью с крыш...
Но ночами и по заутреням подбирается потихоньку мороз. Крепит болота, ручьи, ляговины. ТвЕрдит дороги и рукава тропин.
Воздух теперь не путается в листве. Ходит свободно, далеко. И дышится полной грудью.
Видно насквозь скаты, пролески. Взмывают высоко заросшие взгорки. И ступаешь уже по вершинам, совсем неведомым зелёным густым летом.
Журчит серебряной водой вековичный родник. Но нет в нем усталости, лишь пение его стало тише, как нянькина песня перед зыбкой с засыпающим дитём...


Осень. Лес почти обнажился, и насквозь видно болотца, неширокие, заросшие жухлой травой прогалины, и, закиданные опавшим листом высокие волнообразные скаты взгорков. Подниматься по ним легко - воздух теперь свободный. Он не давит на грудь жаркой тяжёлой прелью, как было летом, а напротив, бодрит и придаёт силы. И заметно звонче стали звуки. Сорвётся ли с ветки сучок, прострекочет ли в чаще сорока, всё слышно явнее, отчётливей, как будто в квартире, с которой съезжают. Из неё уже вывезена мебель, сняты толстые ворсистые ковры с деревянных стен, и дом через большие пустые окна просвечивает насквозь...
Осенние ветра, вдоволь набушевавшиеся, утихли, сгладили озёрную волну, до синевы выхолодили воду...
И по утрам закидывает мелкие лужицы ледяной слюдкой. Пудрится белым инеем земля. Топорщится пустыми отсыревшимися кисточками на некошеных задворках дудник. А в розовой слезе перезревшей калины отражается холодный луч всходящего солнышка...
Большими крикливыми клинами плывут в поднебесье гусиные стаи...

*************************************************

Как резки перемены погоды. День назад нещадно палило солнце, а сегодня серо, прохладно, и, как из решета, сеет морось.
Ещё с утра накануне потянуло севером, и к вечеру сделалось зябко. Осины на берегу тихонько заперешёптывались, словно передавая друг другу тайную новость о скором прибытии кого-то очень важного, долгожданного.
Потом уже, ближе к ночи, совсем не стесняясь раскрытия тайны, зашумели наперебой...
И вот важный гость пожаловал.
Надменный, холодный...Недовольный тем, что придётся задержаться, потому как иссохла без него земля, запылели дороги и крыши...
Натянул на небе плотный полог от солнца. Задёрнул туманной изморосью озеро. Разогнал по домам людей...
И тихой радостью задышали деревья.
С не знавшего тёмной ночи, светлого Петровденя, родившая семена трава, зашептала благодарственную молитву...Взойдут теперь, воспрянут её ростки...
Отавка заластилась, заподставляла под влажную руку молодые травинки...
Напились в лесу ляги, болотца, ручьевины...
И начала оживать земля.

************************


Кричит ворона. Наверное, ругает погоду. Растрёпанная вся. Перья мокрые. Качается на охлупне то вперёд, то назад. И клюв о досочку чистит.
Карррр....
Ласточки крылышками шумят, котят от гнёздышек отгоняют. Те от дождя прячутся на подволоке. Хорошо им там валятся на старых матрасах и играть пуговками жёлтой пижмы...
А за чердачным окном ШШШ шумит дождь.
Большеглазый грустный бычок бредёт по дороге. Он часто хлопает ушами, отгоняя, щекочущую его, изморось. Пёстрые бока промокли, шёрстка распушилась. И колокольчик на его шее повторяет за каплями, капающими с крыши веранды, динь-динь...
Будильник на столе щёлкает секундной стрелкой. Чётко, с равным слуховым промежутком отсчитывает быстротечное летнее время. Июнь прощёлкал, июль почти....
Тик-так, щёлк-щёлк...
Утро, наполненное звуками....