Молочные реки, кисельные берега

Так хочется молока. Пока Милка доилась, так не хотелось. А сейчас молока нет, и хочется мучки (это каша из пшеничной муки), и картошки со сметаной, и холодного толстого устойка из банки.
-Ой, ничего не ест! - плещет руками бабушка, и становится похожа на курицу, хлопающую крыльями. Та тоже так делает, когда её не слушают цыплята.
- И так-то худа, а теперь без молочины-то остатки вытянитсы. Одни долги пяла останутсы!
Садимся ужинать. На столе жареная картошка. Бабушка наливает молоко в мою чашку.
- Наша Милка надоила?! - радуюсь я, отхлёбывая из чашки глоток. Но вкус молока не Милкин.
- Тёти Валина Дунька....
Я отодвигаю чашку и сильно тру рукой губы. Бабушка сердится.
- Ведь соседская Дунька-то! Ты её знаешь. Беленькая, чистая...
- Всё равно не буду, - реву я, - у неё вместо рогов шишка на лбу...
На печной занавеске "петухи". Такие "весёлые". По травяному полю смешные загибулинки, цветочки, тычинки...Теплом их раскачивает туда-сюда....
Тёмно за рамой. И слышно, как ветер бросает ночную капель в стёкла. Плюх-плюх, стучится в окна апрель...
Вот если бы Милка отелилась в марте, у нас был бы Мартик или Мартинка, думаю я. А сейчас уже будет Филька, а если девочка, то Апрелька...
Утром бабушка берёт меня в хлев. В стайке на тоненьких длинных ножках телушечка. Беленькая с рыжими пятнышками. И на лбу у неё вьются такие же "петушки", как на занавеске.
- Бабушка! - громко кричу я. - Она на ромашку похожа!
И любовь к этой ромашке заполняет меня до самой макушки.
Ромашка смешно тычется в Милкино вымя и громко чмокает.
- Завтра ты у меня, голубушка, в стайку пойдёшь, - гладит её бабушка. - Будё мать дедюлить. И нам молока надо оставить. Кашу варить, калитки испечь. Хозяюшка-то твоя - показывает она Ромашке на меня, гляди -ко, одни глаза у ей и остались. Ой, едочиха! Хоть бы молоком отпоить.
А мне не жалко молока Ромашке совсем. Я тоже глажу её по тёплому мягкому бочку.
Милка хрупает сеном. Позвякивает цепью. И уходить из хлева совсем не Часто в памяти я теперь возвращаюсь в то время.
Как же тепло и надёжно мне было там у тёплого Ромашкиного бочка.