Книга роман Королева 8 часть 24 глава

Кардинал вошел в свой покой, испытывая некоторое недомогание после ареста; он чувствовал себя изнуренным от пережитого стресса, поэтому уселся и попросил слугу приготовить что-то горячее. Камин продолжал гореть, несмотря на теплые весенние дни за окном, однако его тело оставалось холодным, и он не мог согреться, даже укрывшись теплой одеждой. Большой серебристый пес радостно лег у его ног, положив голову на колени и коснувшись его головы, словно выражая свое сожаление о том, что пропустил его. Из-за чего взгляд её глаз напоминал собачий, она стала пристально смотреть на него, словно желала передать ему свои переживания и страсти. Кардинал вздохнул, позволяя тяжести дня осесть на плечи.  Горячий травяной отвар, поданный немного спустя слугой – молодым человеком с бледным лицом и постоянно опущенными глазами – лишь немного согрел его изнутри.  Тело всё ещё оставалось скованным, словно ледяные цепи стягивали мышцы. Он отставил кружку,  погладив шерсть огромного пса, чья шерсть отливала серебром на свету камина.  Собака, порода которой  была ему неизвестна, но которая явно принадлежала к редким и благородным,  мурлыкала,  похоже,  не столько лаяла, сколько издавало глубокое, вибрирующее гудение в груди.  Этот звук был неожиданно успокаивающим.

Его взгляд упал на свои руки, изуродованные недавним арестом.  Синяки еще не полностью сошли, а ссадины слегка саднили.  Арест был неожиданным, жестоким,  и даже сейчас, в относительной безопасности своего покоя,  он чувствовал  привкус страха на языке.  Они обвинили его в измене, в заговоре против короля,  в тайных связях с враждебными государствами.  Доказательств, разумеется, не было, но интриги придворных  были непредсказуемы и опасны,  как яд  в чаше с изысканным вином.

Мысли кружились,  как листья в осеннем вихре.  Он вспоминал  лицо короля –  бледное,  искаженное гневом и подозрением.  Вспомнил  шепот заговорщиков,  их  пронзительные взгляды,  и  холодные,  как сталь,  руки охранников.  Даже теплый камин не мог отогреть его от ледяного ужаса,  охватившего его во время обыска.  Они обыскали каждый ящик,  каждую книгу,  каждую нишу,  искали доказательства,  которые,  конечно же,  отсутствовали.  Но их  подозрения были  достаточно  сильными, чтобы  лишить его  свободы на некоторое время.

Серебристый пес,  словно  чувствуя его внутреннее состояние,  прижался ещё ближе,  положив свою  холодную,  влажную  морду  на его руку.  Кардинал  провел  пальцами  по  мягкой,  густой  шерсти,  чувствуя  успокаивающее  тепло,  идущее  от  животного.  Его  взгляд  снова  упал  на  глаза  пса.  Они  были  необычными –  большими,  темно-коричневыми,  с  искринками  умного,  проницательного  света.  И  действительно,  в  них  было  что-то  необыкновенное,  что-то  похожее  на  человеческое  сострадание,  на  глубокое  понимание.  Может  быть,  это  было  просто  его  воображение,  измученное  стрессом,  но  ему  казалось,  что  собака  действительно  разделяет  его  боль.

Он  погладил  пса  еще  раз,  и  почувствовал,  как  напряжение  немного  сходит.  Несмотря  на  все  пережитое,  несмотря  на  опасения  за  будущее,  он  почувствовал  прилив  некой  странной  надежды.  Может  быть,  все  еще  не  потеряно.  Может  быть,  правда  выйдет  наружу.  А  пока  оставалось  только  ждать,  и  находить  утешение  в  компании  верного  друга,  чья  преданность  была  неоспоримой  и  безусловной.  И  глаза  пса,  необычайно  выразительные  и  полные  сочувствия,  казалось,  подтверждали  эту  мысль.