Любовь взаймы

16, 17,18

— Улыбнись, Пэт, а то я подумаю, что ты меня арестовываешь.

Шериф Пэт Буш, крепко схватив Лори Тайлер за локоть, почти волок ее по тротуару к полицейской машине, стоявшей у бордюра. Вращающаяся мигалка своим радужным светом раскрашивала окружающий мрак в праздничные цвета.

— Может, и надо было бы…

Он угрюмо сжал во рту зубочистку. Открыв дверцу полицейской машины, он буквально затолкал ее внутрь, затем обежал машину спереди и скользнул за руль. Переключив скорость, он так сорвался с места, что шины взвизгнули.

— Я не знаю, чего ты злишься на меня, Пэт. Я же не ясновидящая, — говорила она, оправдываясь. — Откуда я могла знать, что роды у Девон начнутся сегодня? На четыре недели раньше срока.

— Никто не знал, где ты. Надо, чтобы всегда кто-то знал, где тебя найти, Лори. Для твоей же собственной безопасности. Если какой-нибудь выродок захватит тебя, мы даже не будем знать, откуда начинать поиски. А сейчас я избегал весь город, пытаясь найти тебя.

Пэт был у себя в кабинете, когда Чейз позвонил ему с ранчо.

— Лаки сейчас понес Девон в машину, — объяснил он. — Мы едем в больницу, но не знаем, где находится мать.

— Я найду ее.

— Спасибо, Пэт, я надеялся, что ты это скажешь. Я бы сам стал ее разыскивать, но Лаки просто в невменяемом состоянии. Мы едва добрались сюда… Я не могу разрешить ему вести машину.

— Я так понимаю, что санитарная машина исключается.

— Абсолютно.

— Ладно, — вздохнул Пэт. — Как только найду Лори, привезу ее в больницу.

Почти час Пэт ездил по улицам города, разыскивая машину Лори: на стоянке около бакалейного магазина, около химчистки, во всех обычно посещаемых ею местах, которые он только мог вообразить. И все это время пытался еще найти ее через друзей по телефону. Четвертый звонок оказался удачным.

— По-моему, она собиралась отвезти ужин какому-то больному другу, — сказала ему одна из подруг Лори по бриджу. — Когда я утром договаривалась с ней о встрече на следующей неделе, она пекла пирог.

— Больной друг? Не знаете, кто?

— Тот мужчина, с которым она видится. По-моему, его зовут мистер Сойер.

И теперь Пэт, выплюнув зубочистку на пол машины, поинтересовался:

— Как себя чувствует мистер Сойер?

— Гораздо лучше, — сухо ответила Лори.

— Не сомневаюсь.

— Я передам ему, что ты справлялся.

— Не стоит беспокоиться.

— Бедняга!

— А что с ним такое?

— Он простудился.

— Хм.

Она повернула к нему лицо и красноречиво подняла одну бровь.

— Что это должно означать?

— Что именно?

— Этот звук.

— Ничего не означает.

— Мне это не понравилось. Это прозвучало насмешливо.

— Этот тип просто неженка, — раздраженно заметил Пэт. — Почему тебе захотелось играть роль сиделки у такого хилого слабака, не понимаю.

— Когда в прошлом году у тебя был грипп, я тебе тоже привозила суп. Значит, ты тоже слабак?

Пэт нагнулся над рулем и вцепился в него покрепче.

— Это другое дело.

— Как так?

— Во-первых, когда ты приходила ко мне домой, с тобой была Сейдж, — он почти кричал ей злым голосом. — Ради бога, Лори, ты что, перестала считаться с тем, что подумают люди, если ты ходишь одна в дом Сойера? В середине дня? А он лежит в постели? Ну и ну! Бог знает, что будут говорить о том, что у вас там происходит.

— И что же, ты думаешь, там происходит? — Она закинула голову и, повернув к нему лицо, уничтожающе посмотрела на него прищуренными глазами.

Он ответил ей таким же взглядом.

— Честно говоря, не знаю, что думать. Он слабак, но, судя по всему, ты в него врезалась. Хотя почему, я не могу понять.

— «Врезалась» — очень старомодное выражение.

Пэт был слишком занят, развивая свои доводы, чтобы заметить укол.

— Ты с ним регулярно обедаешь по воскресеньям. Как-то раз на прошлой неделе я заехал повидать тебя, но ты была у него, он принимал гостей. Перед этим вы провели целую субботу вместе на блошином рынке в Кэнтоне. Во вторник в церкви был ужин со спагетти.

— Я тебя приглашала на ужин со спагетти.

— Я работал.

— Я в этом не виновата. И Джесс — тоже.

Пэт остановил полицейскую машину около больницы у входа в приемную «Скорой помощи» и, выйдя из машины, обошел ее и помог выйти Лори. Взяв ее за руку, он поспешил провести ее под дождем к двери для официальных лиц.

— Лори, я только забочусь о твоей репутации. Не хочу, чтобы к твоему имени прилипла грязь. Вот и все.

— Не думаю, чтобы я и Джесс были у всех на языке.

— Не сомневайся! Уже все, кто только может, знают, что вы встречаетесь.

— Что в этом плохого?

— Что плохого? — повторил Пэт и резко остановился посреди пустынного коридора. Он повернул ее лицом к себе. — Что плохого? Хорошо, я объясню тебе, что в этом плохого…

Он поднял указательный палец, направил его на ее лицо, открыл рот и… Ни одного слова не вылетело оттуда.

Лори вопросительно смотрела на него.

— Ну? Я жду.

Он притянул ее лицо к себе под свисающие поля своей шляпы и поцеловал.

Когда он наконец оторвался от ее губ, она обвила руками его за талию и прошептала:

— Долго же ты собирался, Пэт.

С долгим тихим стоном он поцеловал ее снова.

Чейз выбежал из двери в конце коридора и тут же резко отшатнулся назад. Пэт подскочил, как будто в него выстрелили, и мгновенно отпустил Лори, которая, по-девичьи покраснев, выглядела еще более красивой, чем когда-либо. А это «когда-либо» равнялось сорока годам.

Чейз выглядел так, как будто он только что уперся в невидимую стену и еще не пришел в себя от потрясения.

— Э-э… Кто-то… Э-э… заметил, что подъехала полицейская машина, и мне сказали, что вы прошли через этот вход.

Пэт стоял смущенный и не мог выговорить ни слова. Лори идеально справилась с это ситуацией:

— Как Девон?

— Все идет хорошо. Но если ты не хочешь пропустить главное, тебе лучше поспешить наверх.

— Девочка!.. — Улыбаясь от уха до уха, Лаки вышел из родильного покоя. Он был одет в хирургический халат, на голове у него была зеленая шапочка, он выглядел измотанным и фантастически счастливым.— А, мама! Ты все-таки успела вовремя.

— Спасибо Пэту. — Чейз искоса посмотрел на них и со значением улыбнулся.

— Господи, какая она изумительная! Изумительная! — кричал Лаки, ударяя кулаком в грудь.

— Как чувствует себя Девон? — с беспокойством спросила Лори.

— Справилась, как профессионал. Я предложил немедленно… закладывать второго. Она дала мне в нос.

— Сколько весит ребенок?

— Это все сейчас делается. Ей уже две с половиной минуты от роду. Доктор разрешил мне перерезать пуповину. Потом он дал ее мне в руки — хрупкое существо с красным личиком! Я передал ее Девон и расплакался, как идиот. Ох! Это было потрясающе!

Чейз улыбнулся, но не мог не подумать о своем ребенке, который уже мог бы ходить. Он мог только поздравить себя, что, несмотря на эти воспоминания, сумел держать себя в руках.

— Девочка, — с сожалением произнес Чейз и громко расхохотался. — Девочка! Это справедливость богов, иначе не скажешь. Девочка! У Бога изумительное чувство юмора.

Поняв его мысль, Пэт начал ухмыляться. Лори озадаченно смотрела на них. Лаки покраснел.

— У самой быстрой ширинки Техаса теперь будет дочка, — повторил Чейз и зааплодировал. — Да, это замечательно!

— Ничего смешного, — пробурчал Лаки.

— Я тоже не вижу ничего смешного, — чопорно заметила Лори.

— Это невероятно смешно! — вскричал Чейз. Он хохотал, закидывая голову. — Подождите, еще Сейдж услышит об этом. Она тоже умрет со смеху.

— О, боже… Сейдж!.. — Лори торопливо стала искать в сумке монетки. — Она взяла с меня слово, что я немедленно позвоню ей, когда родится ребенок. Пэт, у тебя есть четвертаки?

— Мне надо попробовать разыскать Марси, — сказал Чейз.

— Вы извините меня, — заторопился Лаки, — я опять иду к Девон. Побудьте пока здесь, через несколько минут вам вынесут беби Тайлер.

— Без имени?

— Пока да.

— Мы никуда не уйдем, — Лори поцеловала своего младшего сына в щеку и потискала его. — Я так рада за тебя, Лаки!

— Порадуйся за Девон. Она хорошо поработала…

Он исчез за дверью с надписью «Родильная», а они втроем направились к телефонам-автоматам.

— А вообще, где Марси? — спросила Лори у Чейза.

— Я пытался дозвониться до нее сразу, как мы сюда приехали. Ее секретарь уже собиралась уходить. Она сказала, что Марси показывает кому-то дом, но собиралась вернуться в контору перед тем, как идти домой. Она обещала оставить ей записку. На случай, если они разминутся. Я собираюсь позвонить Марси домой. Она захочет быть здесь.

— Кстати, о Марси… — Из нагрудного кармана Пэт достал листок с компьютерными строчками. — Я только что получил из Далласа список телефонных хулиганов. Техники неплохо поработали. Список включает подозрительных лиц по всему штату, в том числе тех, кто не был осужден. Конечно, ее преследователь может быть кем-то совсем новым, которого никогда не ловили. В любом случае, ей надо внимательно просмотреть этот список, может быть, она узнает какое-то имя.

Бывший жених Марси из Хьюстона был полностью исключен из подозреваемых. В его телефонных счетах за десять последних месяцев было только несколько междугородных звонков, в основном к матери в Детройт и один в Питсбург, в контору заказов почтой, — он запросил карманный калькулятор. Судя по всему, это был очень скучный тип, и это втайне доставило Чейзу удовольствие.

Конечно, он мог, как любой человек, воспользоваться для таких звонков автоматами, но Чейз готов был согласиться с Марси, что на это у него не хватит воображения.

Получение информации из Далласа затянулось дольше, чем они предполагали, и Чейз очень пессимистически смотрел на то, что это чем-то поможет. Но его ободрило то, что Пэт продолжает расследование, несмотря на то что никаких звонков не было с того вечера, когда они были у шерифа.

Он надеялся, что ситуация скоро разрядится, лишь бы выдержала Марси. Чем дольше это длилось, тем в большее отчаяние она приходила. Она была полна решимости доказать ему, что звонки существуют на самом деле, хотя он никогда в этом и не сомневался.

Он видел ее страх, обнимал ее дрожащее тело после этих жутких кошмаров. Он только молил Бога, чтобы этот тип, который заставляет ее все это терпеть, не попался ему прямо в руки. Он не мог ручаться за то, что он ничего не сделает с этим подонком.

— Спасибо, Пэт! — Чейз взял бумажку со списком и положил на полочку около автомата. Набрал номер своего дома. Сразу включился знакомый ему звук записывающего прибора, это показывало, что Пэт продолжает следить за звонками.

Дом не отвечал. Он повесил трубку и попытался позвонить Марси в контору. Включилось записанное сообщение о том, что контора закрыта и что часы, когда можно снова позвонить, — от девяти до шести на следующий день.

Когда сообщение кончилось, он произнес:

— Марси, это я. Ты здесь?

Он подождал; но она не взяла трубку, как он надеялся.

— Сейдж в восторге! — воскликнула Лори, положив трубку после разговора с дочерью. — Она сейчас же выезжает из Остина.

— Значит, она будет здесь не раньше полуночи, — заметил Пэт, посмотрев на часы.

— Знаю. Я попыталась уговорить ее подождать до утра, но она настояла, что приедет сегодня.

Упоминание о времени заставило Чейза осознать, как уже поздно. Столько всего случилось с того момента, как Девон позвонила Лаки, что он не обратил внимания на то, что час слишком поздний.

— Кто осматривает дома в такое время?

— Что ты сказал? — переспросила его Лори.

— Ничего. Вернись туда. Не пропусти первый выход своей внучки. Я попытаюсь еще раз найти Марси.

Лори заторопилась к отделению для новорожденных. Пэт задержался.

— Что-нибудь не так, Чейз?

— Нет. По крайней мере, вроде бы нет, — он решительно покачал головой. — Нет, я уверен, что все в порядке.

— Дай мне знать.

— Конечно. Эй, Пэт. — Тот сделал уже несколько шагов, когда Чейз окликнул его. Шериф оглянулся. — Это был поцелуй!

Пожилой человек открыл было рот, чтобы сказать, что не знает, о чем идет речь, но потом просто опустил голову.

— Это уж точно!

Они с Чейзом улыбнулись друг другу, и Пэт повернулся вслед за Лори.

Чейз снова набрал номер дома. Ответа нет. Он опять позвонил в контору и снова прозвучала лишь запись. Взяв с полочки телефонный справочник, он нашел домашний телефон Эсме.

— Привет. Ты так еще и не поговорил с Марси?

— Нет. А ты разговаривала с ней перед тем, как уйти из конторы?

— Нет, но я оставила ей запись о твоей просьбе на ленте телефона и записку на столе — на случай, если с лентой что-то будет не так. Так что, позвонит ли она или зайдет в контору, она ее обязательно получит. Кто оказался, мальчик или девочка?

— Что? А-а, девочка, — рассеянно ответил он. Где, черт возьми, могла быть Марси? Делать покупки? Пойти по поручению? Все еще показывать дом? — Эсме, в котором часу она ушла? Около шести. Вы с ней разминулись буквально на несколько минут. Она только вышла, когда вы позвонили в первый раз.

— Хм. А с кем она была? С покупателем или продавцом? Она этого человека знает?

— Она ни с кем не была. У нее была назначена встреча с мистером и миссис Харрисон в доме, которым они заинтересовались.

— Скверные Харрисоны?

— Те самые. Честно говоря, мне кажется, она зря тратит на них время, но она сказала, что никогда не знаешь, когда клиенты решатся на покупку.

Чейз раздраженно фыркнул и запустил руку в волосы.

— Бог знает, сколько она уже с ними занимается.

— Насколько мне известно, они просили показать им сегодня только один дом. Этот, вновь зарегистрированный, на Сассафрас-стрит.

— Ладно, Эсме, спасибо. До свидания.

— Я уверена, что она скоро свяжется с вами.

Он повесил трубку и минуту смотрел на телефон, размышляя. Обычно Марси заглядывала в контору, прежде чем пойти домой. Наверняка она должна так или иначе получить его сообщение и приехать в больницу. А пока он будет позванивать домой. Она никогда не простит себе, что пропустила рождение ребенка Девон.

Он снова набрал свой домашний номер. Не получив ответа, нетерпеливо бросил трубку, взял неиспользованный четвертак и повернулся уйти. Когда он это сделал, компьютерная распечатка, которую ему дал Пэт, слетела на пол. Он наклонился и подобрал ее.

По дороге к отделению новорожденных, где Пэт и Лори ждали у широкого окна первого свиданья с дочерью Лаки, он стал просматривать список.

Он был напечатан точками, и не очень-то яркие лампы над головой делали буквы почти неразличимыми. Имена шли в алфавитном порядке. Он дочитал почти до середины списка, когда ноги его сами остановились.

Двумя руками схватил он список и поднес его поближе к лицу, чтобы убедиться, что не ошибся, прочел имя еще раз. Ошибки не было. Смяв в кулаке бумагу, он закричал звериным криком, шедшим из глубины души: «Нет!»

Лори и Пэт резко обернулись с удивленными лицами. Холодящий кровь крик остановил бегущего врача. По всему коридору люди оборачивались, почувствовав беду.

— Чейз? — с тревогой спросила мать.

— Что за черт, парень? — растерялся Пэт.

Чейз не ответил им. Он бежал изо всех сил по коридору, отшвырнул в сторону металлическую тележку, на которой сестра везла своим пациенткам соки и желе.

Ему даже не пришло в голову спуститься на лифте. Это было слишком медленно для него. Добежав до двери на лестничную клетку, он распахнул ее, ударив двумя руками, и помчался вниз, перепрыгивая через несколько ступенек, перескакивая на площадках через перила. Сердце его колотилось с невероятной силой. Ум отказывался думать, что, несмотря на всю эту спешку, он мог прийти слишком поздно.

17

Дом на Сассафрас-стрит был расположен в глубине, далеко от улицы. Марси подчеркнула эту особенность, когда они вместе с клиентом подошли к входной двери, пройдя по вымощенной камнем дорожке.

— На камнях вы можете заметить лишайник, но простой отбеливатель, которым пользуются при стирке, убивает его. Мне самой так даже нравится. Может быть, это понравится и миссис Харрисон, — заметила она с надеждой в голосе.

— Угу, может быть.

Так как у этого дома был большой двор, Марси раньше не предлагала его Харрисонам. Несколькими неделями ранее пара, хотевшая купить дом, переругалась из-за того, что при доме была обширная лужайка. Поэтому, когда Ральф Харрисон позвонил и выразил желание посмотреть этот дом, Марси рассказала о дворе как о возможном недостатке. К ее удивлению, он переменил мнение, и необходимость поддерживать в порядке большой двор его больше не смущала.

— Двор проблемы не составит, — сказал он ей.

Теперь Марси объясняла ему, что хотя двор велик, но забот почти не потребует.

— Как вы можете видеть, травы здесь почти нет, так что косить придется мало. Большей частью и передний, и задний дворы — земляные, утрамбованные.

— Поэтому, проходя мимо, я и обратил внимание на этот дом. Мне он понравился, и я сразу захотел осмотреть его.

— Какая жалость, что миссис Харрисон не смогла сегодня к нам присоединиться.

— Она неважно себя чувствует. Но когда я описал ей дом, она очень заинтересовалась им и велела мне немедленно пойти и посмотреть его, предварительно, разумеется. Если он мне понравится, она завтра придет, посмотреть его и сама.

«Дело вроде идет неплохо, — подумала Марси. — Эти Харрисоны, наверное, в первый раз пошли друг другу навстречу».

Внутри входного алькова было темно, но сухо. Марси встряхнула свой зонтик и прислонила его к наружной кирпичной стене. Было так темно, что ей пришлось несколько раз тыкать ключом, пока удалось отпереть замок.

Как только входная дверь была открыта, Марси сразу потянулась включить свет. Люстра у переднего входа представляла собой дутый шар пузырчатого стекла янтарного цвета, который на Марси производил очень неприятное впечатление: он отбрасывал на стены какие-то жуткие тени.

Она не любила показывать дома ночью. Дом вообще редко производил хорошее впечатление, если его смотреть после заката солнца. Однако для Харрисонов Марси сделала исключение. Она уже столько времени потратила на них, что не могла себе позволить отмахнуться и не заниматься ими. Закон среднестатистических вероятностей должен был сработать: она продаст им этот дом.

— Гостиная очень просторная, — говорила она. — Приятный камин. Много окон. Много естественного света. Конечно, сейчас этого не скажешь, но завтра, когда Глэдис придет с вами, вы увидите.

Она отдернула занавески.

— Мне больше нравилось, как было раньше, — сказал он.

«Тебе понравится», — подумала она, снова задернув тяжелые занавеси, и повела его через узкую столовую на кухню.

— Вход в гараж через эту дверь, — продолжала она. — В нем есть встроенный верстак, который, я уверена, доставит вам много радости.

— Я не очень-то люблю мастерить.

— Хм, — она искала, чем бы его заинтересовать.

До сих пор он шел за ней через комнаты по пятам, так близко, как будто боялся теней в пустом доме, и не проявлял никаких эмоций — ни положительных, ни отрицательных.

Не желая продлевать этот показ дольше необходимого, она спросила его в упор:

— Что вы думаете о той части дома, которую уже осмотрели, мистер Харрисон?

— Я хотел бы досмотреть и остальную часть.

Она любезно кивнула, но про себя скрипнула зубами.

— Пожалуйста, сюда!

Такой тип дома сама Марси терпеть не могла: длинные темные проходы, маленькие тесные комнаты. Но Марси поняла, что вкусы у разных людей разные, поскольку сама улица Сассафрас-стрит была красива, вся обсажена деревьями, а жителей на ней было мало. Она с большим напором добилась включения этого дома в списки своего агентства. Может быть, Харрисонам понравится этот дом как раз тем, что ей в нем не нравилось.Она включила верхний свет в главной спальне. Ковровое покрытие было задернуто полотняными защитными покрышками, что, по мнению Марси, выглядело гораздо лучше, чем все эти каштанового цвета коврики. В центре комнаты стояли козлы, ведро для штукатурки, мешок с сухой смесью для штукатурения, еще одно ведро — с белой краской для потолка и куча тряпок.

— На потолке было пятно от протека. Я уже позаботилась, чтобы крышу починили. Теперь, как вы видите, заканчивается внутренний ремонт.

Он даже не поднял глаза посмотреть, хорошо ли сделан ремонт. Не задал об этом ни одного вопроса и вообще ни к чему не проявлял никакого интереса, что было странным: обычно он требовал подробных объяснений и в каждом доме всегда находил какие-нибудь недостатки.

— Здесь имеются два стенных шкафа.

Марси продолжала рассказывать о доме, делая свое дело, несмотря на растущее чувство тревоги. Уже несколько месяцев она показывала дома Ральфу Харрисону, причем его ворчливая жена всегда сопровождала его. Они всегда осматривали дома днем. Сегодня он помалкивал, не высказывая никаких мнений. Марси явно предпочитала его нытье этому нервирующему молчанию.

— Один из шкафов большой, в него можно входить. Глэдис, я уверена, это понравится. Второй…

Она услышала легкий щелчок и обернулась от шкафа. Харрисон запирал дверь спальни.

— Что это вы делаете? — требовательно спросила Марси.

Он повернулся к ней лицом, странно улыбаясь. Новым, но ужасающе знакомым голосом он ответил:

— Запираю дверь. Чтобы мы с тобой наконец остались одни.

Она отступила на шаг и стукнулась спиной об ручку шкафа, но боли не заметила. Ее мозг не воспринимал ничего, кроме его угрожающей улыбки и скрипучего голоса. Марси даже не столько испугалась, сколько удивилась.

Гадости по телефону говорил ей Ральф Харрисон!

— В чем, собственно, дело? — спросила Лори у Пэта, хмуро глядевшего на выход, через который выскочил Чейз.

— Понятия не имею.

Он подошел к месту, где стоял — перед тем как сорваться с места — Чейз, нагнувшись, поднял компьютерную распечатку, которую тот смял в комок и бросил.

— Может быть, что-то связанное с этим…

Шериф расправил листок бумаги и стал его изучать.

— Он, должно быть, сам узнал какое-то имя. Кто-то, кого Марси знает.

— Пэт, поезжай за ним, — стала толкать его в плечо Лори. — Поймай его, пока он не натворил чего-нибудь, сумасшедший.

— Я думаю точно так же. С тобой все будет в порядке?

— Конечно. Поезжай скорее!

Пэт побежал трусцой по коридору к лестнице. Так быстро, как Чейз, он бегать уже не мог.

— Будь осторожен! — с беспокойством крикнула вслед ему Лори.

— Будь уверена.

К тому времени, как он добрался до своей машины, стоявшей около входа в приемный покой, Чейза уже не было видно. Машины Девон, на которую Пэт обратил внимание, когда они с Лори приехали сюда, тоже нигде не было. Понятно, что раз Чейз привез Девон и Лаки из дома Тайлеров в больницу, ключи должны были остаться у него.

Выезжая с больничной стоянки, Пэт в переговорное устройство сообщил приметы автомобиля Девон, описывая его по памяти.

— Номер машины? — спросил один из дежурных офицеров.

— Будь я проклят! Не знаю, — рявкнул Пэт. — Просто установите, где машина. Остановите ее. Задержите водителя. Мужчина, белый, темные волосы, шесть и четыре фута…

— Он вооружен и опасен? — донесся из потрескивающего от радиоволн телефона другой голос.

— Нет. Что за черт! — Но, вспомнив о «магнуме-357», который вернул Чейзу примерно неделю назад, добавил: — Возможно, вооружен.

Он вспомнил тайлеровский темперамент. Особенно когда рассердят, когда дело касается их женщин… Это было пострашнее огнестрельного оружия.

— Считайте его опасным. Он, вероятно, окажет сопротивление при аресте. Постарайтесь не использовать физическую силу: у него сломаны два ребра.

— Похоже на Чейза Тайлера.

— Это Чейз Тайлер, — ответил Пэт, услышав, как переговариваются полицейские.

— Я не понимаю, шериф Буш. За что нам следует арестовывать Чейза?

— За горячую голову.

— Сэр, я не могу это написать.

— Просто установите, где машина, и остановите ее.

«Сассафрас-стрит… Сассафрас-стрит… — повторял Чейз себе под нос, направляясь к району, в котором, он знал, находится эта улица. — Сассафрас-стрит… Вроде она между Бигнат и Магнолией. Или там Свитгам-стрит? Где, черт бы ее побрал, расположена эта Сассафрас-стрит?»

Город, в котором он вырос, показался ему чужой территорией. Он не мог вспомнить, какие улицы шли параллельно друг другу, а какие пересекались. Эта Сассафрас-стрит шла с севера на юг или с востока на запад?

Он пытался представить в уме карту Милтон-Пойнта, но она все время искажалась и превратилась в конце концов в какой-то клубок изменяющихся улиц, которые он не мог вспомнить. Как лабиринт в кошмаре, из которого он никак не мог выбраться.

Он чертыхнулся, стукнул кулаком по рулю красного компактного автомобиля Девон. Кто мог подумать, что этот маленький хорек Харрисон осмелится терроризировать женщину по телефону? Чейз видел его только однажды, в тот день у Марси в конторе. Харрисон ему и не запомнился толком. Он не смог бы сегодня описать его даже под дулом ружья. Легко забывающийся тип. Наверное, поэтому он и звонит по телефону и говорит непристойности, рассуждал Чейз. Эти звонки давали ему почувствовать силу, этакий экскурс во власть, являлись последней попыткой проявить мужскую силу. По телефону он чувствовал себя командиром шести футов роста. От его шипящих ругательств у жертв перехватывало дыхание, и, конечно, они производили сильное впечатление. Для такого, как Харрисон, вызывать отвращение было лучше, чем если его не замечали вовсе.

— Гнусный сукин сын, — произнес Чейз сквозь зубы. Он вспомнил, какой опустошенной и испуганной выглядела Марси после каждого звонка.

«Почему она посоветовалась с полицией, а не с психиатром, с кем-то, кто понимает работу человеческого мозга и смог бы дать им описание типа и скорее вывести их на Харрисона?» — Теперь Чейзу было абсолютно ясно, почему именно Харрисон был этим мерзавцем. У него была властная, вечно недовольная им жена и очень низкая самооценка. Им надо было обратиться к психиатру. Харрисон был больной, а не преступник.

«Не преступник? А может быть, разговоры о сексуальных извращениях его больше не удовлетворяли? Может быть, он дошел до края и перешел его? Может быть, он готов осуществить свои угрозы?»

— Проклятье! — Чейз жал на газ.

Удивление Марси быстро сменилось подступившей паникой. Волевым усилием она подавила ее. Он хотел, чтобы она испугалась. Она испугалась, но, черт его возьми, она не доставит ему удовольствия видеть ее страх.— Так вы и есть тот жалкий тип, который мне названивает? Ну и как? Довольны собой?

— Марси, не пытайся меня обдурить. Я напугал тебя.

— Вы меня совершенно не напугали. Только вызвали отвращение к себе и жалость, большую жалость.

— Если ты не испугалась, почему же вы пошли к шерифу?

Она старалась, чтобы ее лицо оставалось невозмутимым, чтобы он не увидел ее тревоги. Одновременно она пыталась придумать, как выбраться из этой комнаты и из этого дома. Выбравшись наружу, она побежит по дорожке и будет кричать, но сначала надо выбраться отсюда.

Если удастся, нужно избежать всякого физического контакта с ним. От одной мысли, что он к ней прикоснется, ей становилось плохо. Оружия у него нет. И не такой уж он высокий и сильный… Скорее тщедушный. Если дело дойдет до борьбы, она сомневалась, что он ее совсем одолеет, но он может ударить ее или как-то ранить, прежде чем она отобьется от него. Это и тревожило ее.

Нет, он не зайдет слишком далеко, старалась она успокоить себя. Он не попытается ее изнасиловать. Он только хочет запугать ее.

— Думаешь, я не знаю, что они записывают твои телефонные разговоры? — спрашивал он издевательским голосом ее кошмаров. — Когда я в первый раз позвонил и услышал щелчок, я тут же повесил трубку.

— Значит, вы и раньше это делали. Раз вы знаете о полицейском подслушивании и все такое…

— О, да. Я все это очень хорошо знаю. Я в этом деле специалист. Лучший!

Она заставила себя рассмеяться.

— Мне грустно, что приходится разрушать ваше высокое мнение о себе, — проговорила она, надеясь сделать именно это, — но вы не оригинальны. По правде говоря, у меня бывали телефонные звонки гораздо более, гм, интересные, чем ваши.

— Заткнись! — Внезапно голос его поднялся до визга, ужаснувшего ее. Его лицо налилось кровью, зрачки сузились, глаза зловеще сверкали. — Сними блузку.

— Нет! — Может быть, если она не подчинится ему, он испугается и убежит…

Он угрожающе шагнул к ней.

— Сними блузку!

Пустой шкаф был сзади нее. Может, ей стоило шагнуть в него, закрыть дверь и запереться там, пока кто-то не хватится ее и не придет сюда искать? Она нащупала за спиной ручку дверцы.

— У этой двери нет замка, если ты на это надеешься, — сказал он со знакомым ей смешком. По телефону он всегда вызывал у нее мурашки. Теперь она снова пробежали по ней.

Он был прав: замка у двери шкафа не было. Она быстро глянула на окно. Рама была закрашена намертво, ее не открыть.

Единственным путем к спасению оставалась дверь, ведущая в холл. Он и загораживал дорогу к ней. Ей придется как-то оттянуть его от двери, для этого он должен пересечь комнату и подойти поближе к ней.

Проглотив отвращение и гордость, она подняла руку к верхней пуговице блузки. Ну почему она не надела сегодня костюм, а вот именно блузку с юбкой? Жакет был бы лишним способом потянуть время.

— Поторапливайся, — приказал он, — снимай ее. Я хочу видеть твою кожу. Я хочу увидеть твои груди.

Марси медленно расстегнула пуговицы.

— Мой муж разорвет тебя в клочья.

— Но до этого я увижу твои соски, потрогаю их. Поторапливайся.

— Он тебе этого не простит. Он найдет тебя.

— Ты не скажешь ему. Тебе будет стыдно рассказать об этом.

— Я бы на твоем месте на это не рассчитывала.

— Снимай блузку! — нервно закричал он.

Она вытащила блузку из юбки и спустила с плеч. Когда она вынула руки из рукавов, он испустил глубокий вздох и содрогнулся, как при оргазме. Марси подумала, что сейчас ее вырвет, но она не могла поддаться тошноте. Ей надо было выбраться из этой комнаты.

Как она боялась и надеялась, Харрисон сделал несколько неуверенных шагов к ней.

— А теперь лифчик. Быстрее.

Одной рукой он схватился за свою промежность, а другую протягивал к ней.

— Ты такая красивая! Я знал, что у тебя будет такая светлая кожа. Светящаяся… Мягкая…

Кончики его пальцев скользнули по ее груди как раз над лифчиком. Она отшатнулась. Он сделал еще один заплетающийся шаг к ней. Она почувствовала на своей коже его неровное быстрое дыхание, его влажный жар.

— Погладь себя. — Он задыхался.

— Нет.

— Делай!

— Нет.

— Я сказал, сделай это!

— Если хочешь видеть, как меня гладят, сделай это сам. — Она высокомерно и вызывающе посмотрела на него. — Или для этого ты недостаточно мужчина?

Как она и надеялась, он рванулся к ней, протянул руки, пальцы его скрючивались, образуя чашку, чтобы обхватить ее груди. Швырнув ему в лицо блузку, она быстро извернулась и поднырнула ему под руку. Она схватила пустое ведро с пола и бросила его в светильник на потолке, а затем в темноте стала, присев, пробираться к двери, уклоняясь от сыпавшихся дождем осколков.

В этой внезапной темноте она старалась нащупать ручку двери. Темнота была ее преимуществом: ведь она лучше, чем он, была знакома с этим домом. Она может найти обратную дорогу к входной двери. Но сначала она должна преодолеть один барьер. Нащупав дверную ручку, пальцы ее стали ватными. Она же не сможет ее отпереть!

Вдруг сзади Харрисон схватил ее за волосы. Ее голову отогнуло назад. Она закричали. Он поймал ее руку и оторвал пальцы от скользкой ручки. Они били друг друга по рукам в своей борьбе за замок.

Марси услышала всхлипывания, полные страха, уносящие энергию, и поняла, что это она их издает. Хотела уменьшить опасность для себя, но просчиталась. Он дышал, как сумасшедший, какими-то судорожными рывками, и он оказался сильнее, чем она думала. Может быть, безумие придало ему силу?

Она возобновила попытки вырваться, но он так крепко вцепился ей в руку, что у нее полились слезы.

— Пусти меня! — закричала она.

Он отбросил ее от двери в глубь комнаты. От этого толчка она не удержалась на ногах и, спотыкаясь в темноте о мешок штукатурки, тряпки, осколки стекла, налетела на козлы. Она ударилась и, перегнувшись, повисла было на них, но они свалились вместе с ней и сбили ведро с краской.

Отгоняя подступающую дурноту, Марси поднялась на четвереньки. Харрисон наклонился над ней и рукой пригнул ее голову к полу.

— Сука… Сука… — хрипел он. — Я покажу тебе, какой я мужчина.

— Милтон-семь?

— Да, включайся, — откликнулся Пэт.

— Это — Милтон-пять. Вижу красный автомобиль, различить марку и регистрационный номер в темноте не могу, движется в направлении Сикаморы на очень большой скорости.

— Сближайтесь и перехватите его.

— Не выйдет, Милтон-семь. Он гонит, как с цепи сорвавшись.

— Тогда следуйте за ним. Я в трех минутах от вас. Следите за ним и сообщите мне, если он изменит направление.

— Десять четыре…

— Другим машинам подтянуться к названному району.

Услышав хор подтверждающих получение приказа голосов, Пэт уронил на место передатчик и сконцентрировал внимание на езде по темным, скользким от дождя улицам.Чейз повернул за угол на скорости 50. Наконец-то Сассафрас-стрит! Какой номер? Перегнувшись через руль, он вглядывался в темноту, проклиная непрекращавшийся дождь и невозможность разглядеть что-либо дальше капота машины.

Он почти проскочил, не заметив автомобиль Марси. Увидел, нажал на тормоза, дал задний ход, врубил автоматический переключатель на «стоп» и открыл дверцу. Знак «Продается» с эмблемой агентства Марси был установлен во дворе. Чейз свалил его в своем броске под дождем к входной двери.

В холле он заметил движение и вдруг услышал ее жалобные крики, от которых у него в жилах заледенела кровь. Но, слава богу, она жива. Продвижение его по незнакомому дому через все комнаты и коридоры походило на бег нападающего через толпу защитников. На каждые выигранные пять ярдов приходилось отступать на два, пока наконец он не добрался до запертой двери в спальню.

Он только разок попробовал сдвинуть ручку, а потом сильным ударом ноги вышиб дверь. Яркий свет из коридора за его спиной осветил комнату и отбросил на пол громадную двигающуюся тень, которая испугала было его, пока он не сообразил, что она — его собственная.

Он кинулся внутрь. Харрисон, еще нагнувшийся над Марси, вздернул голову и обернулся к Чейзу с таким животным страхом, что Чейз просто почуял его носом.

— Я сейчас убью тебя, Харрисон.

С высоты своего громадного роста он схватил этого человечка за ворот и затряс его, как собака мертвую крысу. Харрисон завизжал. Разъяренный Чейз, не рассуждая, ударил его об стену. Харрисон сполз бы вниз, но удар кулаком в живот пригвоздил его к стене. Нос к носу, обнажив в оскале зубы, Чейз яростно уставился на мучителя своей жены.

— Отпусти его, Чейз! — прокричал от разбитой двери Пэт Буш свой приказ. В руке у него был пистолет. — Чейз!

Он должен был несколько раз повторить его имя, прежде чем Чейз услышал его сквозь убийственную ярость.

Медленно Чейз опустил кулак. Харрисон, с тихим визгом, как у старого аккордеона, свалился на пол. Один из помощников Пэта кинулся присмотреть за ним, а Чейз с тревогой склонился над Марси. Она лежала на боку, поджав колени к подбородку, как бы защищаясь.

— Чейз? — проговорила она слабым голосом.

Он обхватил ее руками и посадил, нежно прижимая к своей промокшей от дождя груди.

— Я здесь, Марси. Он больше не будет к тебе приставать. Никогда!

— С ней все в порядке? — Пэт толкался рядом.

— По-моему, да. Просто очень напугана.

— Она не порезалась? Тут все засыпано осколками. Судя по всему, она разбила светильник.

Чейз улыбнулся, ласково отводя рукой от ее влажного лба пряди красно-золотистых волос.

— Моя девочка, молодец! Умница! Со всем справится, всегда что-нибудь придумает.

— Чейз?

Он наклонил голову вниз, почти коснувшись лицом ее лица. Даже бледная и растрепанная, она была очень хороша.

— Хмм?

— Отвези меня в больницу.

— В больницу?

— У меня течет кровь.

Он быстро оглядел ее лицо, грудь, голый живот, но не увидел и следа крови.

— Она, наверное, изрезала стеклом руки и колени, — сказал Пэт.

— Нет, не в этом дело. Скорее отвезите меня в больницу! — Она волновалась все сильней. — Пожалуйста, скорее!

— Марси, я знаю, ты очень испугалась. Ты через такое прошла…

— Чейз, у меня маточное кровотечение. — Полными слез глазами она посмотрела ему в глаза и, прикусывая нижнюю губу, прошептала: — Я беременна.18

Дождь все шел. Сквозь отражение в стекле Чейз глядел в черную безысходную ночь за окном. По отражению он увидел приближающихся к нему брата и Пэта Буша, но даже не повернулся от окна, пока Пэт не окликнул его по имени.

— Я только что из участка, — сказал шериф. — Думаю, тебе захочется узнать, что Харрисон в тюрьме. Завтра с утра ему будет предъявлено обвинение.

— В попытке изнасилования?

— Убийстве первой степени.

У Чейза свело все внутри. Они что, хотели таким образом сообщить ему, что Марси умерла? Он медленно повернулся к ним и прохрипел:

— Что?..

— Я послал своих людей к нему домой. Они нашли там его жену. Она была мертва уже несколько часов. Он задушил ее голыми руками, — добавил Пэт, по-видимому, вспомнив свою роль беспристрастного и справедливого стража закона.

Чейз с нажимом провел рукой вниз по лицу, расправляя усталые напряженные черты.

— Бог ты мой!

— Марси действительно стоило его бояться, — продолжал Пэт. — Она даже по телефону почувствовала, что он нечто большее, чем просто телефонный хулиган. Я себя скверно чувствую, что сомневался в ней.

Чейз был слишком потрясен, чтобы говорить. Лаки сжал плечо Пэта.

— Не думай сейчас об этом. Ты же не мог предположить, что он собирается выполнить свои угрозы. А сегодня ты был в том месте, где Марси была нужна твоя помощь. — Он оглянулся через плечо к комнате ожидания в противоположном конце коридора. — По-моему, сейчас твоя моральная поддержка нужна матери и Сейдж. И наоборот.

— Да, конечно. Чейз, если я тебе понадоблюсь… За чем бы то ни было — только крикни!..

Чейз кивнул. Пэт побрел прочь, оставив братьев наедине.

С минуту никто из них не произнес ни слова. Чейз не мог сказать ничего подходящего к случаю. Он чувствовал себя опустошенным. У него просто не было в голове никаких слов.

Молчание прервал Лаки:

— Сейдж доехала благополучно.

— Я видел. Рад, что она здесь.

— Она приехала праздновать, а нам пришлось сообщить ей о Марси. Она начала плакать. Когда почувствуешь себя в силах, поговори с ней, она хотела поздороваться. Сейчас она думает, тебя лучше оставить в покое. Как считаешь, она права?

— Мне не очень-то хочется разговаривать.

— Конечно.

Лаки повернулся уходить, но успел сделать лишь несколько шагов, когда Чейз, протянув руку, коснулся его плеча.

— Мне очень жаль, что все это омрачило день рождения твоей дочери.

— Но ведь ты не виноват, что дело так обернулось. Виновник в тюрьме. С него и спрос.

У Чейза невольно сжались кулаки.

— Лаки, он ведь мог ее убить.

— Но не убил.

— Если бы я не успел туда…

— Но ты успел. Теперь все в безопасности.

Они не упоминали о ребенке, которого носила Марси. Может быть, будет еще один пострадавший от свирепого сумасшествия Ральфа Харрисона. У Лаки родился первый ребенок, а второй ребенок Чейза мог в тот же день умереть. Ему была невыносима даже мысль об этом.

— Все равно, — с волнением произнес он, — мне ненавистно, что это случилось именно сегодня.

— Об этом забудь! У тебя достаточно забот, чтобы еще об этом беспокоиться.

Заботы Чейза просто сводили его с ума. Чтобы как-то заглушить мйсли об этом, он спросил:

— Как чувствует себя Девон?

— А как ты думаешь? Как будто она только что родила ребенка… Я сказал ей, что знаю, как она себя чувствует… Так я думал, она тут же вскочит с постели и влепит мне по голове. — Он рассмеялся, несмотря на мрачность обстановки.Чейз выдавил из себя подобие улыбки.

— А, хм, беби? — хрипловатым голосом спросил он. — Как она?

— Прекрасно, хоть и появилась на несколько недель раньше срока. Педиатр осмотрел новорожденную. Ему хочется понаблюдать за ней в течение нескольких дней, но он говорит, что все рефлексы у нее нормальные, легкие и все остальное развито хорошо. — Он расплылся в широкой улыбке. — Орет очень громко.

— Это хорошо, Лаки. Просто замечательно!

У Чейза сжало горло, и он не мог проглотить застрявший в нем комок. Он застенчиво откашлялся и сморгнул набежавшие на глаза слезы. Лаки положил ему руку на плечо, утешая:

— Послушай, Чейз, с Марси все будет о'кей. И с ребенком. Я знаю. Я это чувствую. Разве я когда-нибудь говорил тебе неправду?

— Сколько раз.

Лаки нахмурился.

— Ну, не в этот раз. Подожди — и увидишь.

Чейз кивнул, но слова эти его не убедили. Лаки пристально поглядел на него, стараясь усилием воли пробудить в нем оптимизм и уверенность в будущем. Последние два года подорвали у Чейза веру в удачу. Сегодняшние события только подкрепили его скептицизм и сомнения в благосклонности фортуны.

Оставив брата, Лаки пошел к остальной семье, собравшейся в комнате для ожидания. За эти полдня медицинский персонал познакомился со всеми Тайлера-ми. Сейчас в родильном отделении у них находились две миссис Тайлер. Одна из сиделок разносила всем свежий кофе.

Чейз повернулся спиной к освещенному коридору, его настроению больше соответствовал мрак за окном.

«Я беременна». Сначала он просто растерянно уставился в голубые глаза Марси. Он не мог двинуться, не мог говорить, не мог ничего понять, кроме этого слова, только молча глазел на нее. Потом локоть Пэта привел его в чувство.

— Чейз, ты слышал, что она сказала?

Он сгреб Марси в охапку и понес сквозь разломанную дверь спальни. Пэт, поручив двум помощникам присматривать за Харрисоном и домом на Сассафрас-стрит, последовал за Чейзом по пустым комнатам.

— Я вызову санитарную машину.

— Пропади она пропадом. Я быстрее довезу ее сам.

— Черта с два довезешь! Убьешь себя и невинных людей! Забудь об этом. Если не хочешь ждать «санитарку», клади ее в полицейскую машину, я отвезу вас.

Он держал Марси на коленях на заднем сиденье полицейской машины, отделенном решеткой от Пэта. Тот включил и сирену, и мигалку. Время от времени он говорил по своему радиопередатчику с приемным покоем, предупреждая, что они на подходе. «Дворники» беспрестанно щелкали, пытаясь справиться с проливным дождем. Эта дорога в больницу приобрела для Чейза какой-то нереальный характер, как будто он наблюдал за ней со стороны, находясь вне своего тела.

Так как он не стал тратить время на поиски зонтика, волосы Марси были мокрыми от дождя. Капли дождя бусинами рассыпались по ее лицу и шее. Должно быть, Пэт захватил ее блузку, потому что Чейз не помнил, чтобы он ее поднимал. Он закутал плечи Марси в нее, но не стал возиться с надеванием рукавов и с застегиванием пуговиц. Он трогал ее волосы, ее бледные щеки, ее шею, а она продолжала смотреть на него настороженными, полными слез глазами. Они ничего не сказали друг другу.

В приемном покое ее сразу перенесли на каталку и увезли.

— Кто ее акушер? — спросил дежурный врач.

Все выжидательно посмотрели на Чейза.

— Я… я не знаю.

Помещение ее в больницу сопровождалось бесконечным количеством вопросов и заполняемых формуляров. Когда с этим было покончено, он вернулся в отделение «Скорой помощи». Там ему сообщили, что Марси уже перевели наверх, в родильное отделение, и что ее доктор сейчас подойдет.

Еще до осмотра гинеколог задал Чейзу много вопросов относительно нападения.

— Вы не знаете, ее изнасиловали?

Ошеломленный, растерянный, он покачал отрицательно головой.

— Была хотя бы попытка введения?

— Не думаю, — ответил он, с трудом выдавливая из себя слова.

Доктор успокаивающе похлопал его по руке.

— Я уверен, мистер Тайлер, что все будет в порядке.

— А что будет с ребенком?

— Я дам вам знать.

Но не дал. А прошло уже почти два часа. Пэт успел съездить в участок, разобраться с Харрисоном и вернуться, но до сих пор им не сказали ни слова о состоянии Марси и ребенка.

Что они там так долго делали?

Может быть, они не могли остановить кровотечение? Может быть, ей делали срочную операцию? Может быть, ее жизнь и жизнь ребенка были в опасности?

— Нет!.. — Чейз не сознавал, что простонал это слово вслух, пока не услышал звук своего собственного голоса, молящего судьбу, молящего Бога.

Марси не может умереть. Не может! Она стала слишком важна для него. Он не может потерять ее сейчас, когда он только что понял, как она для него дорога. Ему вспомнилось, о чем спросил его Лаки сегодня днем. Днем? Казалось, прошла уже целая вечность. Лаки спросил его:

— Что самое плохое может с тобой случиться, Чейз? Самое худшее?

Возможно, он знал ответ на этот вопрос уже тогда. Телефонный звонок Девон помешал ему в то время сформулировать ответ, сейчас он сам себе задал этот вопрос.

Ответ, четкий и развернутый, был у него готов: после потери Тани, потери их ребенка худшее, что могло с ним случиться, — это полюбить снова. Со всем остальным он мог справиться.

Пьянство, тяжелая травма на родео, постоянные увечья, может быть, смерть… Профессиональное и личное банкротство… Какое бы несчастье ни приготовила ему судьба, он принял бы его как должное, потому что считал, что лучшего не заслужил. Считая себя частично виноватым в смерти Тани, он искал наказания. Он лелеял несчастья, как душевнобольной садовник, который предпочел бы сорняки цветам. Ничего не могло случиться с ним худшего, чем потерять семью… ничего, кроме одного: полюбить еще раз.

Этого он перенести не мог.

Он не мог снова начать нуждаться в женщине. Не мог вынести, чтобы его снова любила женщина. Не мог снова вынести зачатие ребенка.

Он ударил кулаком по холодному кафелю больничной стены и прижался к ней лбом. Стиснув зубы, крепко закрыв глаза, он боролся с осознанием того, что, он знал, было правдой.

Он полюбил Марси. И не мог себе этого простить.

Он не мог начать снова.

Как последний дурак, он отверг ее, когда был больше всего ей нужен. Повернулся к ней спиной, когда она была беременна и напугана. Из-за чего? Из гордости. Никому не нравится, когда им манипулируют. Но история с домом теперь казалась ему больше проявлением любви, чем манипулированием. Он был упрям, как осел, и не хотел принять простую и очевидную вещь: Марси любила его, он любил ее.

Если это было самым тяжким его преступлением, так ли это уж было ужасно?

Он рассмотрел свой грех со всех сторон, даже с точки зрения Тани. Она не пожелала бы ему другого. Ее способность любить была такой громадной, что она первая велела бы ему полюбить снова, если бы знала, что было им назначено судьбой.Почему же он так с этим боролся? Что такого плохого он сделал? Почему он продолжал наказывать себя? Он полюбил изумительную женщину, которая чудесным образом любила его. Что в этом было плохого?

Ничего.

Он поднял голову и повернулся. В конце коридора из комнаты Марси выходил акушер. Чейз двинулся к нему длинными шагами, увеличивая скорость по мере приближения.

— Послушайте, вы, — хрипло сказал он, не дав доктору открыть рот, — спасите ей жизнь! Слышите? — Он припер изумленного доктора к стене. — Мне все равно, пусть это стоит миллион долларов, сделайте все, что нужно, чтобы она осталась жива. Поняли, доктор? Даже если… — Он остановился. С трудом глотнул и продолжал более резким голосом: — Даже если это приведет к гибели моего ребенка, спасите мою жену.

— Это не понадобится, мистер Тайлер. С вашей женой все будет хорошо.

Чейз смотрел на него, широко открыв глаза, и не хотел, не мог поверить этому. Счастливый поворот судьбы застал его врасплох.

— С ней будет все хорошо?

— Да, и с ребенком — тоже. Когда она упала на козлы, у нее в матке лопнул кровеносный сосуд. Он был слабеньким, на него из-за беременности было необычное давление. Кровотечение оказалось небольшим, но достаточным, чтобы испугать миссис Тайлер. Что вполне естественно. Мы его перевязали. Я сделал ультразвуковое исследование, чтобы удостовериться, что все в порядке. Плод никоим образом не пострадал. — Он показал большим пальцем через плечо на комнату, из которой только что вышел: — Она настояла принять душ. Сейчас сиделка помогает ей с этим. Когда они закончат, вы можете зайти и повидаться с ней. Я рекомендую несколько дней постельного режима. После этого, я думаю, беременность пойдет совершенно нормально.

Чейз пробормотал свою благодарность за объяснения. Доктор подошел к столу медсестер, оставил инструкции и удалился. Чейза окружила его семья. Лори плакала в три ручья. Сейдж шмыгала носом. Пэт нервно вытирал платком лоб и безжалостно жевал зубочистку.

Лаки звучно ударил Чейза по спине.

— Не говорил ли я тебе? А? Когда ты начнешь мне доверять?

Чейз принимал все эти знаки внимания и достойно, как он надеялся, отвечал на них, но глаза его были прикованы к двери палаты. Как только из нее вышла сиделка, он извинился и рванулся туда.

Маленький слабый ночник горел за изголовьем кровати, и свет его, проходя через волосы Марси, делал их единственным трепещущим пятном жизни в сумраке комнаты. Они потянули его как магнитом через всю комнату к ее кровати.

— История повторяется, — сказала она. — Я вспоминаю другой раз, когда ты пришел ко мне в больницу.

— Сейчас ты выглядишь лучше, чем тогда.

— Ненамного.

— Намного.

— Спасибо.

Она отвела глаза и несколько раз моргнула, но это ничего не дало. Крупные слезы скатились с ее нижних век по щекам.

— Тебе больно, Марси? — Чейз наклонился к ней пониже. — Этот ублюдок ушиб тебя?

— Нет. — Она сглотнула слезы. — Ты успел как раз вовремя.

— Он за решеткой. — Чейз решил не говорить пока об убийстве Глэдис Харрисон. — Не трать на него своих слез.

— Я плачу не поэтому.

Ее нижняя губа задрожала, она прикусила ее, пытаясь сдержать эту дрожь.

Через одно-два мгновения она сказала:

— Чейз, я знаю, что ты чувствуешь по поводу того, чтобы иметь другого ребенка. Я не хотела тебя обманывать. Клянусь, не хотела. Правда, что я должна была честно тебе рассказать о доме, но я не лгала тебе насчет противозачаточных таблеток. Я стала принимать их сразу, как мы решили пожениться, но, наверное, чтобы подействовало, их надо пить заранее. А прошло только два часа. Это произошло в нашу свадебную ночь.

— Я тоже предохранялся кое-чем.

— Наверное, оно прохудилось.

— Ох!

— Это иногда бывает. Мне так говорили.

— Да, я тоже об этом слышал.

— С тобой это раньше случалось?

— Нет.

— Ты думаешь, я лгу тебе?

— Нет. Я, гм, был очень силен той ночью, когда — ты знаешь…

Она подняла на него глаза.

— Наверное, это случилось тогда.

— Хм-хм.

— Мне очень жаль, Чейз. — Ее губы снова задрожали.

— Ты в этом не виновата.

— Нет, я говорю о ребенке. О том, что ты чувствуешь себя в ловушке. Я знаю, что ты об этом думаешь. Ты думаешь, что сначала я тебя привязала к себе деньгами, а теперь ребенком, которого ты, сам говорил, никогда не захочешь.

Она слизнула из уголков рта набежавшие слезы.

— Ты должна была сказать мне о том, что ты беременна, Марси.

— Я не могла.

— Тебе всегда хватало мужества говорить мне все, что угодно.

— Я никогда раньше не чувствовала себя такой уязвимой. Я узнала об этом, когда ты был в Хьюстоне. Поэтому у меня не было аппетита и я так сильно похудела. Из-за этого я не стала принимать таблетку, которую ты мне давал. Я уже знала тогда и должна была рассказать тебе, но ты так сердился из-за дома… А потом началась эта история с Харрисоном.

Она вцепилась в простыню.

— Я хочу, чтобы ты знал, что я не свяжу тебя. Ты волен уйти, Чейз. Я ничем, никакими условиями не буду удерживать тебя, если ты захочешь покончить с этой женитьбой.

— Ты хочешь избавиться от меня?

— Конечно, нет.

— Тогда молчи. Я хочу сказать тебе, как сильно я тебя люблю. — Он улыбнулся ее ошеломленному, растерянному виду, наклонился к ее лицу и поцелуем выпил слезы с ее щек. — Я люблю тебя, Марси. Клянусь Богом, люблю! Он благословил нас с тобой.

— Я думала, ты больше в Него не веришь.

— Я всегда верил. Но просто был зол на него.

— Чейз, — вздохнула она. — Ты правда любишь меня?

— От всего сердца!..

Она трогала пальцами его лицо, волосы, губы.

— С тех пор, как я себя помню, я люблю тебя. С детства…

— Я знаю, — мягко ответил он. — Я понял это только сейчас. Я не такой догадливый, как ты. Мне нужно время, чтобы разобраться во всем. Например, я до сих пор не могу понять, почему ты мне не сказала о ребенке. Я мог бы помочь тебе во всем этом кошмаре.

— Мог бы?

— А разве нет?

— Вспомни ту ночь, когда я отвезла тебя домой в твою квартиру. Потом я вернулась, а ты ел чили? Помнишь, как мы заспорили, когда я сказала, что тебе пора кончить горевать, что это тебя разрушает. А ты ответил: «Когда ты потеряешь любимого человека, когда ты потеряешь ребенка, только тогда ты сможешь говорить мне о том, что я разрушаю себя». Только когда появилась угроза, что я потеряю тебя, я поняла, как обессиливает сердечная боль, как при этом распадается жизнь и ты с нею. Я поняла тогда, как ты себя чувствовал после смерти Тани. Это какой-то инстинкт самосохранения заставляет нас уйти в себя, когда мы думаем, что никому не нужны.

— Больше у нас этой проблемы не будет.

Сияющая улыбка озарила ее залитое слезами лицо.

— Нет, больше не будет.

Он поцеловал ее, глубоко и нежно, и удивился, как это он до с их пор не понимал, что особый вкус ее поцелуя — это любовь. Он знал, что никогда не пресытится ею.

— Может быть, ты была права, Марси, когда не стала говорить мне о ребенке, — прошептал он. — Не думаю, что до настоящего момента я был готов услышать об этом.

— А теперь, когда ты знаешь о нем? Теперь — все в порядке?

— В порядке! — Его раскрытая рука была достаточно большой, чтобы накрыть весь низ ее живота. — Мне очень нравится мысль, что у нас будет ребенок. Торопись выздороветь, чтобы мы могли отправиться домой втроем.

— Домой?

— Домой.

Эпилог

— Вся эта плодовитость просто угнетает, — насмешничала Сейдж.

— Что значит «плодовитость»? — захотел узнать Лаки.

— Ха, прекрасно!.. — не унималась сестра. — Особенно интересно слышать этот вопрос от тебя.

Все Тайлеры собрались в доме на ранчо, чтобы отпраздновать три недели со дня рождения маленькой Лорен. Наелись до отвала немецкого шоколадного торта. Девочка, прикрытая одеяльцем, жадно сосала материнскую грудь. Гордый папа смотрел на это, готовый в любой момент помочь.

— Знаешь, чего я хочу дождаться?

— Полегче, Сейдж! Ты никак не научишься помолчать, когда надо. — Чейз накручивал на палец локон волос Марси и нашептывал ей на ухо озорные шутки, но оторвался от этого приятного занятия, чтобы предостеречь сестру.

Не обращая внимания на Чейза, Сейдж продолжала дразнить второго брата:

— Я не могу дождаться, пока какой-нибудь парень не попытается приударить за Лорен. Хочу присутствовать при этом. Хочу полюбоваться тогда на тебя, Лаки.

Лаки взял ребенка из рук Девон, чтобы она могла застегнуть блузку. Он яростно сверкнул глазами в сторону сестры:

— Я убью любого сукиного сына, который только подумает прикоснуться к моей дочери. Я убью любого, кто будет только похож на того, кто решится подумать об этом.

— А как ты собираешься объяснить Лорен происхождение своего прозвища? — включился в разговор Чейз.

Девон расхохоталась. Лаки прервал баюканье Лорен, чтобы послать брату и сестре «пару ласковых».

— Лаки, следи за своей речью, — произнесла их мать с многострадальным видом. — Помни: у нас — гость.

Поклонник Сейдж, Трейвис Белчер, сопровождал ее в поездке домой на выходные. Он тихо сидел то ли онемевший, то ли возмущенный откровенностью, с которой Тайлеры изъяснялись друг с другом.

Чейз заметил, что этот молодой человек был шокирован, когда он положил свою руку на живот Марси и ласково похлопал его. Мнения Чейза и Лаки о Трейви-се совпадали: этот парнишка — просто хиляк. Чтобы встряхнуть его еще более, Чейз наклонился и поцеловал Марси в губы. Но сам получил удар током, когда она просунула свой язык ему в рот.

— Прекрати это, — простонал он ей в ухо. — Я и так уже…

И теперь он испытал удовольствие, глядя, как румянец залил ее щеки.

Лори ревновала ко всем, кто держал ее внучку хоть немного дольше, чем она. Как только Лорен кончила сосать, она пересекла гостиную, взяла ребенка из рук отца и понесла ее в качалку, которую недавно достали с чердака. В этой качалке Лори баюкала троих своих детей.

Лаки предложил ей купить новую, но она и слышать об этом не хотела. Она сказала, что к скрипам и стонам этой качалки она привыкла и они возвращают ей драгоценные воспоминания.

— Боже мой, Лорен, ты толстеешь! — воскликнула она, обращаясь к ребенку.

— Ничего удивительного, — сказал Лаки. Он обнял Девон, которая прижалась к нему. — Ее так восхитительно кормят!..

— Откуда ты знаешь, что это восхитительно? — спросил Чейз, озорно подмигивая.

Но Лаки не дал загнать себя в угол и отбил атаку:

— Не думаешь же ты, что я позволю своей дочери есть то, что сам не попробовал раньше?

— Лаки! — с ужасом воскликнула Девон.

— Лаки! Чейз! — упрекнула их Лори.

Чейз закинул голову и захохотал так, что маленькая Лорен вздрогнула.

Лаки принял невинный вид.

— Но, Девон, ты же сама меня просила…

— А-а!.. — Сейдж вскочила на ноги. — Вы оба такие противные. Пойдем, Трейвис. Я больше не могу это выносить. Поехали верхом кататься.

Она взяла его за руку и потащила со стула.

— Опять?

Было видно, что это предложение его не привлекает.

— Ну, не порти мне удовольствие. В этот раз я оседлаю для тебя более смирного коня.

Буквально вытаскивая Трейвиса из дома, она прокричала:

— Пока, Марси! Пока, Девон! Увидимся позже.

Хотя Сейдж готова была в любой момент придушить обоих своих братьев, их жен она обожала.

— До свидания, Лорен. Я люблю тебя. Жаль, что у тебя такой распущенный отец.

— А ты, Сейдж, сорванец! — проорал ей вслед Лаки.

Спустя минуту после отъезда Сейдж и Трейвиса в гостиную вошел Пэт Буш.

— Привет всем! Я встретил снаружи Сейдж. Она настоятельно посоветовала мне пройти в дом.

Ему предложили торт и кофе, и он только успел сделать первый глоток, когда Чейз начал громко принюхиваться.

— Чем это пахнет?

Он повел носом в сторону Пэта.

— Пэт, по-моему, это от тебя пахнет, — произнес он, притворяясь удивленным. — Чего ради ты так напомадился?

Пэт подавился куском торта и бросил на Чейза убийственный взгляд. Щеки Лори порозовели от смущения. Чейз никому, даже Лаки, не сказал о виденном страстном объятии матери и Пэта. Но удержаться и не поддразнить их — это было выше его сил.

Поднявшись на ноги, Чейз потянул Марси за собой. С ночи, когда родилась Лорен, они с Марси спали в одной постели, он обнимал ее, говорил ей о своей любви, но ему не было разрешено выразить ее физически. Это сводило его с ума, но какое это было восхитительное сумасшествие. Его тело все время звенело от желания. Он двигался в розовом тумане радостного возбуждения, которое превращало его ночи в волшебство, а рабочие дни делало легко переносимыми.

По-видимому, разбирающийся с неприятностями Бойд Харлан махнул на него рукой. Когда Марси оказалась вне опасности и Чейз снова попытался связаться с ним, выяснилось, что Бойд переехал и не оставил адреса. Может, это было и к лучшему, но это означало, что им с Лаки надо начинать что-то придумывать, чтобы спасти свое дело.

Когда он впадал в отчаяние, Марси всегда поддерживала и подбадривала его.

Обняв жену, он сказал:

— Что ж, не лучше ли нам отправиться домой?

— Зачем это? — Выражение лица Лаки было просто ангельским. — Время баиньки?

Не обращая на него внимания, Чейз наклонился к матери, которая сидела и укачивала его крошечную племянницу, и поцеловал ее в щеку.

— Пока. Спасибо за торт, он был великолепным!

— До свидания, сын.

Их глаза встретились и всмотрелись друг в друга. Он знал, что она ищет в его глазах остатки боли, которая так долго его наполняла. Не найдя их, она улыбнулась ему и повернулась к женщине, которая принесла ее сыну новое счастье.

— Марси, как ты себя чувствуешь?

— Совершенно изумительно, спасибо! Чейз обо мне очень хорошо заботится. Он вилку мне не дает поднять за едой.Когда они уже были в машине и ехали домой, она заметила:

— Они думают, что я шучу, когда рассказываю, как ты не даешь мне ничего делать самой.

— Я должен защищать тебя и ребенка. Я чуть не проглядел вас однажды. — Он со значением посмотрел на нее. — Больше, Марси, никогда и никто не посмеет причинить вам боль.

— Чейз, только ты один сможешь причинить мне боль.

— Как это?

— Если когда-нибудь разлюбишь меня.

Он взял ее руку и, положив себе на бедро, накрыл своей ладонью.

— Этого никогда не случится.

Лес, окружавший их дом, зеленел весенней листвой. Цветущий кизил украшал местность своим белым кружевом. Тюльпаны, посаженные Марси год назад, цвели вдоль дорожки, ведущей ко входу в дом.

Войдя домой, Чейз подошел к стене с окнами и посмотрел на открывающийся вид.

— Я люблю этот дом.

— Я знала, что ты полюбишь его.

Он повернулся и обнял жену.

— Я люблю его почти так же сильно, как тебя.

— Почти?

Он расстегнул ее блузку и отодвинул ткань в сторону. Его руки гладили шелк, прикрывающий ее груди.

— У тебя есть некоторые преимущества, с которыми трудно соревноваться…

После глубокого влажного поцелуя она прошептала:

— Сегодня утром доктор дал зеленый свет.

Чейз резко откинул голову.

— Ты имеешь в виду, что мы можем…

— Если будем осторожны.

Он подхватил ее на руки и побежал по лестнице, перешагивая через две ступеньки сразу.

— Почему ты мне раньше не сказала?

— Потому, что мы были приглашены на день рождения Лорен.

— Мы потеряли там два часа.

Положив ее на постель, он стал срывать с себя одежду. Она помогала ему, смеясь. Когда он совсем разделся, она протянула руку и погладила его.

Он застонал.

— Ты меня убиваешь.

С отчаянной яростью он снял с нее блузку и юбку. Она была еще в рубашке, когда, опустив ее на кровать, он положил голову ей на живот и поцеловал его сквозь шелк.

— Как там мой ребеночек?

— Хорошо. Здоров. Растет во мне.

— А как ты?

— Счастлива по-сумасшедшему и очень влюблена.

— Господи, я тоже, — и он влажно поцеловал поддающуюся под губами нежную мягкость.

— А-ах, — вздохнула она, выгибаясь навстречу его лицу.

Он поднял голову и улыбнулся ей.

— Тебе это нравится?

— Угу.

— Ты — рыжая горячка, вот ты кто.

Он поднял ее сорочку вверх за кружевную оборку, над животом, над грудью, через голову. Так же быстро отбросил лифчик, чулки, трусики. Несколькими секундами позже он ласково любовался ею всей целиком.

— Они с каждым днем меняют цвет, — заметил он, касаясь кончиками пальцев ее сосков.

— Ничего не меняют. Тебе просто нравится их рассматривать.

— Мне нравится не только это.

Он склонил голову и стал целовать ее груди, проводя языком туда-сюда по нежным вершинам, пока ее живот не задрожал от возбуждения.

— Чейз?

— Еще нет. Нам же неделями пришлось этого ждать.

Он начал целовать ее тело, прокладывая дорожку поцелуями сверху вниз, останавливаясь по дороге, чтобы насладиться шелковистостью и ароматом блестящих завитков на лобке, затем раздвинул ее бедра и стал целовать между ними.

Она выдохнула его имя и сжала в ладонях его голову, но он не умерил свой пыл, пока его проворный язык не вызвал у нее чудеснейший, глубокий оргазм.

Потом он поднялся над ней и медленно, осторожно погрузил себя в нее, в уютное, влажное ущелье ее тела. Он помнил о ее состоянии, и движения его были плавно скользящими, что только усиливало эротичность и продлевало удовольствие.

Наслаждение было огромно, оглушительно. Он захлебывался в сверкающих волнах экстаза, ритм которых совпадал с темпом ее нежных пульсирующих сокращений.

И все-таки он не мог полностью раствориться в этом море, потому что в глубине его сознания, за всем этим сладостным счастьем, отчетливо звучала мысль о том, что жизнь изумительно прекрасна, что ему нравится жить… И любить Марси, свою жену.

САНДРА БРАУН