Приданое Эсмеральды

Глава 9, 10
Закрыв дверь за помощником шерифа, Кирби Дункан направился прямиком к бутылке «Столичной», стоявшей на подоконнике, и налил себе водки примерно на два пальца. Вот же сукин сын, подумал он, и одним глотком осушил стакан.

Слава богу, что у него сохранились чеки, один за кофе в закусочной, что в паре кварталов от дома Лэндона, а второй за бензин и сандвич с ветчиной и сыром, купленный в магазинчике на автозаправке в нескольких милях к югу от Виски Бич.

Поняв, что Лэндон поехал в Бостон, Дункан решил заправить машину и перекусить. Чертовски правильное решение. Чеки докажут, что он никак не мог быть в Блафф-Хаусе в то время, когда в дом проник злоумышленник. Иначе ему пришлось бы уверять местных копов, что в этот час он безвылазно сидел дома. Вот же сукин сын.

Возможно, это простое совпадение, подумал он. Неужели кто-то выбрал именно этот вечер, зная о том, что он сообщил клиенту, что Лэндон в данный момент в Бостоне, и без спроса проник к нему в дом?

Бывает, что и свиньи зимой на юг улетают.

Похоже, его втянули в грязную игру. Дункану это не нравилось. Он готов стоять и за клиентом, и перед ним, но лишь при условии, что тот будет вести с ним честную игру.

Но только не тогда, когда клиент использует его и, не сказав ни слова, незаконно проникает в дом, принадлежащий объекту наблюдения. И что уж совсем паршиво, нападает на женщину.

Он сам бы забрался в Блафф-Хаус, если бы клиент дал ему такое задание, и сам бы отвечал за свой промах, если бы его поймали.

Но он, Дункан, ни за что не посмел бы даже пальцем тронуть женщину.

Пора выкладывать карты на стол, решил сыщик, или же клиенту придется искать себе новую ищейку, потому что старая не станет служить тому, кто поднимает руку на женщин.

Дункан выдернул телефон из зарядного устройства и быстро набрал номер. Он был не в том настроении, чтобы еще на час откладывать этот разговор.

– Да, это Дункан… да, у меня кое-что для вас есть. Спешу сообщить, что меня допрашивал помощник шерифа по поводу незаконного проникновения в дом и нападения на женщину.

Он плеснул себе еще водки и немного послушал своего незримого собеседника.

– Надеюсь, вы не хотите одурачить меня. Я не работаю на тех, кто водит меня за нос. У меня не будет проблем, если я пожелаю затеять танцы со здешними легавыми, но я не стану этого делать, не зная, под какую мелодию придется плясать. Да, они спрашивали меня, на кого я работаю. Нет, я им не сказал. Пока не сказал. На если я нужен клиенту лишь для того, чтобы расчистить ему дорогу, чтобы он мог без спроса вломиться в дом парня, которого я выслеживаю, и получаю за это деньги, и если этот клиент нападает на женщин, то у меня к нему возникают вопросы. Отныне все будет зависеть от того, какие ответы я на них получу. Не хочу рисковать своей лицензией. В данный момент у меня есть информация о преступлении, которое включает в себя нападение на женщину и которое заставляет меня чувствовать себя соучастником. Так что вам, черт побери, лучше приготовить ответы на мои вопросы. Иначе, если копы снова нагрянут ко мне, я назову ваше имя. Да, да. Прекрасно.

Дункан посмотрел на часы. Черт побери, подумал он, разве после такого уснешь?

– Ладно, еду.

Прежде чем уйти, Дункан сел к компьютеру и напечатал подробный отчет. Он прикроет каждый квадратный дюйм своей задницы. Если потребуется, он перешлет эти отчеты прямо окружному шерифу.

Незаконное проникновение в дом – это одно, хотя само по себе дело гнусное. Но нападение на женщину? Это вообще ни в какие ворота не лезет.

Но он даст клиенту шанс объясниться. Иногда бывает так, что люди засмотрятся всякого дерьма по телевизору, и у них крышу сносит. Один господь ведает, что могло прийти н голову его клиенту.

А пока они выяснят отношения, и он, Дункан, предельно ясно выскажет все, что думает по этому поводу. Хватит с него лжи. Пусть расследованием занимаются профессионалы.

Немного успокоившись, Дункан оделся. Глотнул воды и прополоскал рот, чтобы перебить запах спиртного. Не стоит встречаться с клиентом с таким «выхлопом». Он по привычке нацепил кобуру с пистолетом, затем натянул свитер и ветровку. Рассовав по карманам ключи, диктофон и бумажник, он вышел из номера через черный ход.

Это маленькое преимущество стоило ему лишних пятнадцати долларов в сутки, но благодаря ему жизнерадостная хозяйка гостиницы оставалась в неведении о его приходах и уходах.

Дункан бросил взгляд на машину, но решил пройтись пешком. Поездка в Бостон и обратно, бесконечные часы сидения рядом с домом Лэндона. Нет, хватит протирать задницу за рулем, лучше размять ноги.

Хотя Дункан и считал себя горожанином до мозга костей, ему нравилась тишина и спокойствие деревушки. Он как будто перенесся в ставшую реальностью сказочную деревню, в которой все закрыто, где вокруг ни огонька и лишь слышен неумолчный плеск накатывающих на берег волн.

Над землей позли клочья тумана, еще более усугубляя неземную атмосферу ожившей сказки. Гроза улеглась, но воздух был все еще насыщен влагой. Луна была скрыта грядой облаков.

Мигание маяка придавало пейзажу дополнительную нереальность. Дункан зашагал в направлении этого пульсирующего огонька, решив по пути обдумать предстоящий разговор.

Теперь, когда он уже успокоился, будет лучше поставить на этом деле точку. Если не доверять клиенту, то будет страдать дело. Следует также признать, что Лэндон не сделал ничего подозрительного. После нескольких дней слежки и разговоров с местными жителями самое большее, чем он, Дункан, разжился, были сплетни из уст болтливой продавщицы в сувенирной лавке.

Кто знает, возможно, Лэндон и убил свою жену, но не исключено, что и не убивал. Все это крайне сомнительно. Дункан не ждал новых откровений ни от жителей прибрежной деревушки, ни от обитателей дома на скале.

Возможно, его начнут убеждать не бросать задание, поручат поискать нужные сведения в Бостоне, скажут покопаться там в разных источниках, посмотреть на собранную информацию под новым углом. Может, даже удастся обсудить это дело с Вулфом.

Но сначала хотелось бы получить ответы на возникшие вопросы.

Например, почему его клиент забрался без спроса в чужой дом? Интересно, он сделал это впервые или же у него уже имелся подобный опыт?

Не то чтобы Дункан возражал против небольшого «профессионального проникновения». Просто было глупо думать, что в доме найдется что-то такое, что связало бы Лэндона с убийством его жены. Кроме того, дело было год назад, да и сам Лэндон тогда находился в Бостоне.

Теперь местные копы будут не сводить с дома глаз, будут наблюдать и за Лэндоном, и за частным сыщиком, который что-то вынюхивает в округе.

Любители, подумал Дункан, тяжело взбираясь все выше и выше. Вскоре он оказался на тропинке, которая вела к маяку.

Туман стелился по камням и как будто заглушал звук его шагов, превращая плеск волн о камни в гулкую, отдающуюся эхом барабанную дробь.

Добравшись до маяка, он понял, что туман искажает расстояние. Возможно, завтра он еще раз прогуляется сюда, если будет ясный день, перед тем как вернуться в Бостон.

Решение принято, подумал он. Любая работа может надоесть до чертиков. Любое расследование может зайти в тупик. Но если это случается одновременно? Наверно, пора послать подальше это невыгодное дело.

А еще он был вынужден признать, что ему не следовало так резко разговаривать с клиентом. Господи, что за идиотские поступки он совершает!

Услышав звук шагов, он обернулся. Из пелены тумана ему навстречу шагнул клиент.

– Вы поставили меня в дурацкое положение, – начал Дункан. – Нам нужно об этом поговорить.

– Да, я знаю. Извините меня.

– Мы можем об этом забыть, как о былых обидах, если вы…

Он не заметил пистолета. Туман приглушил хлопки выстрелов. Казалось, рядом с ним кто-то кашлянул. Дункан понял, что это такое, лишь в то мгновение, когда его пронзила боль.

Он так и не успел достать свой собственный пистолет, эта мысль даже не пришла ему в голову.

Кирби Дункан упал, широко распахнув глаза и открыв рот. Вместо слов из его горла вырвался лишь невразумительный хрип. В то короткое мгновение, пока он все еще был жив, до его слуха как будто издалека донесся голос убийцы.

– Мне очень жаль. Я не думал, что так получится.

Дункан уже не почувствовал, как его обыскивают, вынимают из карманов бумажник, сотовый, диктофон, ключи и пистолет.

Его угасавшее сознание ощущало лишь отупляющий холод. И невыносимую боль, пронзавшую тело, когда его волокли к самому краю обрыва.


Не думал, что так получится. Слишком поздно, слишком поздно переигрывать все заново. Единственный выбор – движение вперед. Больше никаких ошибок. Больше никаких частных детективов, которым нельзя доверять, которые просто не способны сохранять лояльность.

Делай то, что от тебя требуется, и главное, доводи начатое до конца.

Вдруг копы заподозрят Лэндона в убийстве этого сыщика. Ведь заподозрили же они его в случае с Линдси.

Но Лэндон убил Линдси.

Кто же еще, кроме него? Кто?

Пусть Лэндон заплатит за Линдси ценой Дункана. Иногда справедливость подобна змее.

Сейчас же самое главное – обыскать номер в гостинице и забрать все, что позволит установить связь погибшего Дункана с последним клиентом. То же самое необходимо сделать и в офисе Дункана, и в его доме.

Большая работа. И начать ее нужно как можно быстрее.


* * *


Утром, спустившись вниз, Эли заглянул в гостиную. Покрывало, которым он укрыл Эйбру, когда она устроилась на диване, было живописно расправлено на спинке. Ее обуви у входной двери он тоже не заметил.

Так даже лучше, подумал он. Особенно после того неловкого момента в их отношениях прошлой ночью. Хорошо, что она рано утром оставила его в доме одного.

Более или менее хорошо, решил Эли, когда почувствовал запах свежезаваренного кофе. Затем он увидел кофейник и записку. Откуда у нее эти самоклеящиеся листочки для записей? Откуда этот бесконечный запас?


Омлет в духовке. Не забудьте выключить плиту. В холодильнике свежие фрукты. Спасибо, что разрешили мне устроиться на диване. Заеду позже. Позвоните Винни!


– Отлично. Надеюсь, вы не против, если я сначала выпью кофе и посмотрю, остались ли у меня еще клетки головного мозга?

Эли налил себе кофе, добавил в чашку сливок и помассировал себе затылок. Он обязательно позвонит Винни, причем без всяких напоминаний. Ему нужно лишь несколько минут, чтобы собраться с мыслями перед тем, как ответить на вопросы полиции. Ответить в очередной раз.

Кстати, а нужен ли мне этот чертов омлет? Кто просил ее его готовить? – подумал он, открывая дверку духовки.

Что, если ему захотелось бы, допустим… э-э-э?… Черт, омлет выглядит очень даже аппетитно.

Эли бросил сердитый взгляд на тарелку и взял в руку вилку. После чего, расхаживая возле окна, сам не заметил, как принялся поглощать злополучный омлет. Глупо, конечно, но ему будет легче, если он съест его стоя.

С тарелкой в руках Эли вышел на террасу. Ветрено. Но погода терпимая, не то что вчера, отметил он. Этот холодный ветер вновь очистит окружающий мир. Солнце, прибой, песчаный берег – все это немного сняло напряжение.Он понаблюдал за парочкой, что, держась за руки, прогуливалась по берегу. Некоторые люди просто созданы для общения, любви и секса. Им остается только позавидовать. Его собственная единственная попытка обернулась полным фиаско, а от развода спасло – ну кто бы мог подумать! – убийство.

Как же это характеризует его самого?

Эли проглотил еще один кусок омлета. Парочка на берегу тем временем остановилась и обнялась. Да, ему остается только позавидовать им.

Он подумал об Эйбре. Нет, она его не привлекает.

Как же глупо лгать самому себе! Конечно, его тянет к ней! У нее милое лицо и превосходная фигура.

Лучше не влюбляться, вот что нужно сказать. Ему лучше не думать о сексе. Главным образом, о сексе с Эйброй.

Нужно продолжить работу над книгой, скрыться в созданном им вымышленном мире и найти свой путь обратно в мир реальный, в котором он живет.

А еще ему хотелось узнать, кто убил Линдси и почему. Ведь пока он это не выяснит, никакое количество свежего морского воздуха не поможет очистить этот мир.

Увы, желания и реальность – не одно и то же в чем же тогда реальность? В яме в подвале, выкопанной неизвестно кем?

Пора позвонить в полицию.

Эли вернулся в дом. Положив тарелку в мойку, он увидел, что Эйбра оставила визитную карточку Винни возле телефона.

Он собрался было дурашливо закатить глаза, но был вынужден признать, что ее предусмотрительность избавила его от необходимости вновь подниматься наверх и рыться в карманах в поисках кусочка картона с телефонным номером.

Он набрал номер.

– Помощник шерифа Хансон.

– Привет, Винни, это Эли Лэндон.

– Привет, Эли.

– У меня проблема… – начал он.

Примерно через час Эли вместе с помощником шерифа разглядывал выкопанную кем-то в подвале яму.

– Ну что тут сказать? – произнес Винни и почесал затылок. – Дельце интересное. Но это точно не ты здесь копал?

– Нет.

– Ты уверен, что мисс Эстер никого не нанимала зарыть эту яму? Допустим, чтобы проложить новую канализационную трубу или что-то в этом роде?

– Не могу сказать наверняка. Уверен лишь в том, что, будь это так, Эйбра наверняка бы знала. Но, поскольку яма еще не вырыта до конца и работа не доделана, я склонен думать, что, имей эта работа легальный характер, тот, кто отвечает за нее, непременно связался бы со мной.

– Это точно. Не на все сто процентов, но ты попал в точку. Я вот еще что добавлю. Если кого-то нанимали рыть эту яму, я бы точно был в курсе. Сможешь расспросить свою бабулю?

– Честно говоря, не хотелось бы, – честно признался Эли, мысленно взвесив все «за» и «против». – Не хочу, чтобы она нервничала понапрасну. Я могу изучить ее бумаги, просмотреть счета за коммунальные услуги. Если она кого-то нанимала, то наверняка есть смета. Я не специалист, Винни, но, на мой взгляд, яма чересчур глубока для водопроводных труб или чего-то подобного. Да и зачем, черт побери, бабке вдруг понадобилось прокладывать новые трубы?

– Вдруг здесь просто пытались устранить какую- то неполадку. Ты это не исключаешь? Вообще-то копать землю ручными инструментами – дело долгое. Тут важны две вещи – время и воля исполнителя. Но в любом случае кто-то должен был входить в дом и выводить из него.

– Эйбра мне рассказывала, что моя бабушка заставила ее поменять код системы сигнализации и врезать в дверь новый замок. После того, как упала.

– Неужели? – удивился Винни, переведя взгляд с ямы на лицо собеседника.

– У Эстер имелись на то причины, хотя она и не смогла их назвать. Но она решительно настояла на своем. Бабушка плохо помнит свое падение, но мне кажется, что если в таких случаях можно говорить об инстинкте, то она запрятала эти воспоминания в тайники памяти. Но они же заставили ее сменить замок и код сигнализации.

– Ты обнаружил в подвале яму и теперь считаешь, что падение мисс Эстер – это вовсе не несчастный случай.

– Именно. Вчера вечером на Эйбру напали. Для того чтобы проникнуть в дом, злоумышленник отключил электричество. Он не ожидал ее прихода. Он знал, что я уехал в Бостон. Возможно, они с Кирби Дунканом сообщники. Дункан знал, где я. Ты сказал, что он показывал тебе чеки, рассказывал, что делал в то или иное время. Он отвлек внимание на себя и развязал руки сообщнику. Я в Бостоне, дом пуст, вот он и решил, особенно не спеша, покопаться в подвале.

– Но зачем?

– Винни, мы с тобой можем покрутить у виска относительно этой чуши с приданым Эсмеральды, но многие верят в нее всерьез.

– Выходит, некто неизвестный узнает код сигнализации и подбирает ключ к дверному замку. Что ж, вполне вероятно, ведь это не так уж и сложно. Таинственный некто проникает в дом, спускается в подвал и начинает копать. И вот однажды ночью он нападает на твою бабулю и сталкивает ее с лестницы.

– Она этого не помнит.

Эли вновь представил лежащую на полу бабушку – всю в крови, с переломами, беспомощную. Его моментально охватила ярость, и он принялся энергично мерить шагами подвал.

– Возможно, она услышала внизу какие-то звуки и начала спускаться по лестнице. Или же, наоборот, спустилась и услышала подозрительные звуки. Затем решила вернуться в спальню. Там крепкая дверь. Да и закрывается комната изнутри. Она поднимается наверх, вызывает полицию. Но нельзя исключать и того, что он просто напугал ее, и она сама упала. В любом случае этот негодяй бросил ее одну и поспешил скрыться. Беспомощную, раненую, без сознания. Бросил ее на произвол судьбы, по сути дела, обрек на смерть.

– Если все было так, как ты говоришь. Если… – произнес Винни и положил руку на плечо Эли.

– Если, – согласился тот. – Через две недели после ее падения произошло много всяких событий. Жизнь, если можно так выразиться, забила здесь ключом. В доме бывала полиция, к бабушке постоянно приходила Эйбра, которая взялась ухаживать за ней. Затем жизнь постепенно входит в обычное русло. Злоумышленник возвращается в дом и продолжает свои «раскопки». Затем этот тип узнает, что приезжаю я и собираюсь вновь поселиться в доме. Неожиданно для него Эйбра меняет код сигнализации. Понимаешь, Винни, он явно знал, что вчера в доме несколько часов никого не будет. Узнать об этом он мог от Дункана.

– Мы еще разок поговорим с Дунканом. Я пришлю сюда наших сотрудников. Пусть все сфотографируют и произведут замеры. Мы занесем все инструменты в дом и осмотрим его со всех сторон. Правда, на это уйдет время, но тут уже не от нас зависит. Не забывай, Эли, мы здесь мелкие сошки.

– Понимаю.

– Снова поставь дом на сигнализацию. Обещаю тебе, что патрульная машина будет несколько раз в сутки проверять, все ли здесь в порядке. И еще я советую завести сторожевую собаку.

– Собаку? Ты это серьезно?

– Вообще-то собаки лают и даже кусаются, – неуклюже сострил Винни, пожимая плечами. Я не скажу, что наш Саут-Пойнт рассадник преступности, но мне спокойнее на душе, когда в мое отсутствие дом охраняет собака. В любом случае я пришлю сюда несколько наших ребят. И все же, интересно, зачем же он здесь копал? – не удержался от вопроса Винни, когда они вернулись в гостиную.– Это самая старая часть дома. Подвал уже существовал, когда к берегу пристала «Калипсо».

– Как же звали того, который спасся?

– Судя по некоторым источникам, Джованни Моренни. Согласно другим – Хосе Корес.

– Да, точно. Я слышал и другие истории, в которых фигурировал сам капитан Брум.

– Йо-хо-хо и бутылка рома, – насмешливо добавил Эли.

– В любом случае он вытаскивает на берег сундук с сокровищами и где-то здесь его прячет. Мне всегда нравилась история о том, как он украл лодку, вышел в ней в море и спрятал сундук на одном из островков недалеко от побережья.

– Есть еще одна история. В ней фигурирует мой предок. Он якобы нашел этого моряка и привез вместе с сундуком в этот дом. Затем выхаживал его до тех пор, пока моряк не выздоровел.

– Моя жена обожает эту легенду. Она якобы такая романтичная. За исключением той ее части, в которой твоего родственника убивает его брат и сбрасывает с крутого утеса.

– Самое главное, приданого с тех пор никто в глаза не видел. Но в любом случае тот, кто это сделал, в него верил.

– Похоже, что ты прав. Я заеду в гостиницу к Дункану и еще раз переговорю с ним.


* * *


Нет, не так Эли предпочел бы провести этот день – не в общении с полицейскими, энергетической компанией, страховщиком и техниками, занимающимися установкой охранной сигнализации.

Дом неожиданно показался ему слишком шумным, слишком людным. За последние недели он привык к простору, тишине, уединению. Неожиданно для себя он сделал открытие: эта нынешняя склонность к тишине и одиночеству противоречит его прежнему образу жизни. Куда только канули дни, заполненные деловыми встречами, совещаниями, людьми, вечеринками!

Впрочем, он ничуть не сожалел об этом. Но день прошел в разговорах, ответах на вопросы, принятии решений. Ему пришлось заполнить немало бумаг, показавшихся абсурдными. К сожалению, ничего с этим не поделаешь. Надо терпеть.

Наконец, дом и прилегающий участок опустели. Эли облегченно вздохнул. Однако уже в следующую секунду хлопнула входная дверь.

– Господи, что случилось?

Это была Эйбра. Войдя в дом, она сняла с плеча хозяйственную сумку и поставила ее на стиральную машину.

– Вам кое-что понадобилось.

– Мне?

– Вам. – Она вынула из сумки пачку стирального порошка и убрала ее в белый шкафчик. – Похоже, что у вас тут все починили.

– Похоже на то. У нас новый код сигнализации. – Эли порылся в карманах и, вытащив бумажку, протянул ее Эйбре. – Вам она тоже понадобится.

– Ну, разве если вам не захочется бегать по утрам вниз. – Эйбра посмотрела на бумажку, затем спрятала ее в бумажник. – Я только что столкнулась с Винни, – добавила она, проходя мимо Эли по пути в кухню. – Я сказала ему, что слышала, будто Кирби Дункан выписался из гостиницы. Правда, он ничего не сказал самой Кэти, что уедет рано утром, но его вещей в номере нет. Винни обещал позвонить, если у него возникнут вопросы.

– Дункан просто взял и уехал?

– Похоже на то, – ответила Эйбра, выкладывая на стол содержимое сумки. – Винни хочет «выйти на связь» с Дунканом, как вам нравится это полицейское выражение? Он выйдет на связь с частным сыщиком из Бостона, как будто между Дунканом и ямой в подвале вашего дома есть что-то общее. Впрочем, одно мы теперь знаем точно: поскольку он уехал, никто не будет выслеживать вас, Эли, и покушаться на ваше уединение. Что уже хорошая новость.

– Неужели клиент отозвал Кирби Дункана, решив, что больше не нуждается в его услугах? Так сказать, отправил в отставку? Или же Дункан не оправдал его надежд?

– Трудно сказать, – ответила Эйбра, ставя на полку коробку крекеров. – Знаю только, что он заплатил за номер до воскресенья включительно и что-то говорил о том, что, возможно, задержится в наших краях еще на несколько дней. Как вдруг собрал вещички и был таков. Но мне нисколько не жаль, что он уехал. Неприятный тип.

Расставив по полкам продукты, Эйбра сложила пакеты и сунула их в сумочку.

– Знаете, у меня такое ощущение, что следует это отпраздновать.

– Что именно отпраздновать?

– То, что за вами больше никто не следит, в доме снова есть электричество и заново установлена сигнализация. То, что после паршивой ночи наступил продуктивный день. Советую вам попозже сходить в паб и выпить. Там сегодня будут играть хорошую музыку, и вы можете пообщаться с Морин и Майком.

– У меня весь день ушел на разговоры. Нужно нагнать упущенное.

– Извините, – возразила Эйбра и легонько ткнула пальцем в его грудь, – но любой человек имеет право вечером в пятницу немного расслабиться. Холодное пиво приятная музыка, славная компания. Плюс официантка, роль которой буду исполнять я, наденет коротенькую юбку. Надо взять воды для поездки, – добавила она и повернулась к холодильнику.

Эли шлепнул рукой по двери, вынудив ее обернуться. Эйбра удивленно посмотрела на него:

– Как, мне нельзя взять воды?

– Почему вы все время суетитесь?

– Это вам так кажется. – Уж не начал ли он на нее западать? Интересно. И главное, понимает он это или нет, очень даже сексуально. – Зря вы так думаете. Я бы предпочла увидеть вас в другой обстановке, среди людей. Вам это пойдет на пользу. Да и я буду рада встретиться с вами вечером. Может, вам действительно стоит увидеть меня в мини-юбке. Чтобы понять, интересую я вас или нет.

Он подвинулся к ней еще ближе. Но вместо того чтобы думаться и отступить назад, ощутил физическое влечение.

– Вы нажимаете не на те кнопки.

– Как можно удержаться от этого, если они под рукой? – возразила Эйбра. Я не понимаю таких людей и подобное самоограничение. Почему бы не выяснить, симпатична я вам или нет, прежде чем самой увлечься вами? Мне это кажется вполне справедливым.

Нелегко ему сейчас, подумала Эйбра. Он оказался как будто внутри урагана. Может, успокоить его? И она положила руку ему на плечо.

– Я не боюсь вас, Эли.

– Вы меня не знаете.

– В том-то все и дело. А хотелось бы узнать. В любом случае я не обязана знакомиться с вами ближе в том смысле, что вы подразумеваете. Вы, конечно не безобидный плюшевый медвежонок, но и хладнокровным убийцей я вас тоже не считаю. В вашей душе много скорби и гнева, но я не виню вас за отсутствие позитива. Я понимаю вас, Эли. Хорошо понимаю.

Он отодвинулся от нее и сунул руки в карманы Самоограничение, подумал он. Она чувствует, когда мужчина хочет прикоснуться к ней. И он прикоснулся.

– Вообще-то я не стремлюсь увлечься вами или вступить с вами в отношения. С вами или с кем-то еще.

– Я это понимаю, поверьте мне. Я испытывала те же чувства до того, как встретила вас. Дело в том, что я давно не занималась сексом. У меня, так сказать сексуальный пост.– Простите? – переспросил Эли, удивленно подняв брови.

– Поясняю. Я воздерживаюсь от секса. По этой причине я могу быть привлекательной. Воздержание когда-нибудь закончится, и вот тут вы можете оказаться кстати. Новый мужчина, симпатичный, загадочный и умный, когда перестает хмуриться. И еще я нужна вам.

– Ваше неотразимое обаяние меня не волнует. В остальном – я абсолютно не завишу от вас.

– Глупости! Полная чушь! – Быстрая смена на строения захватила его врасплох, как и то, что она легонько оттолкнула его. – В доме есть еда, потому что ее сюда приношу. И вы едите то, что я для вас готовлю. Вы уже набрали несколько фунтов. Даже ваше лицо немного округлилось. У вас чистые носки, потому что я их стираю, и у вас есть собеседник, если вы желает о чем-то поговорить. Иногда вы сами затеваете разговор, не нуждаясь в том, чтобы я произносила какие-то слова, побуждающие вас к откровенности. У вас есть та, которая верит в вас. По-моему, всем хочется иметь рядом такого человека.

Эйбра нагнулась к столу, взяла сумочку, но тут же бросила ее обратно.

– Неужели вы думаете, что вы единственный, на кого свалились неподвластные вам неприятности? Единственный, кто пострадал и нуждается в исцелении, в необходимости начать жизнь заново? Но вы не сможете начать ее заново, возводя в ней новые барьеры. Они не станут гарантией безопасности, они лишь упрочат ваше одиночество.

– Одиночества я не боюсь, – парировал Эли.

– Снова вы говорите не то. Большинство людей нуждается в окружающих. Всех нас держат человеческие контакты, связи, отношения. Нам это жизненно необходимо, потому что мы люди. Я видела, как вы обрадовались, когда узнали Морин, встретив ее на берегу. Вы действительно ей обрадовались. На вас было приятно посмотреть.

Как и я, вы нуждаетесь в этом точно так же, как в еде, воде, работе, сексе и отдыхе. Поэтому я стараюсь, чтобы у вас всегда была еда, вода, соки, газировка «Маунтин дью», потому что это ваша любимая марка. Я слежу за тем, чтобы у вас были чистые простыни. Так что не говорите мне, что не нуждаетесь во мне.

– На этот раз вы не сказали о сексе.

– Знаете, это решаемо.

Эйбра верила в интуицию и решила довериться ей и на этот раз. Она просто шагнула вперед, взяла в ладони его лицо и припала губами к его губам. Секс тут ни при чем, подумала она. Обычное человеческое прикосновение, тактильный контакт.

И все же, какие бы чувства он ни разбудил в ней, этот контакт, он был ей приятен. Не убирая рук, она сделала шаг назад.

– Вот видите, ничего плохого не произошло, вы целы и невредимы. Вы же человек, как и все, вы здоровый мужчина, вы…

Это был не инстинкт, а реакция. Она щелкнула выключателем, поэтому он нырнул в море света. И в нее.

Развернув Эйбру к себе, он прижал ее к кухонному столу и запустил пальцы в гриву ее волос. Ее руки вновь прикоснулись к его лицу, ее губы приоткрылись навстречу его губам. А как громко стучит ее сердце! Он вновь это чувствовал! И то, как участился его пульс, и пробудилось желание, и восторг от того, что рядом с ним женщина.

Женское тело, мягкое и теплое, восхитительные выпуклости и изгибы.

Ее запах, ее невнятные радостные восклицания. Прикосновение губ и языка. Все это обрушилось на него, как цунами. Он был готов отдаться в его власть.

Эйбра запустила руки в его волосы. Эли оторвал ее от пола, а в следующий миг она оказалась на кухонном столе – с раздвинутыми ногами, между которыми пульсировало неутолимое желание. Как ей хотелось обхватить его руками и ногами и слиться с ним в бесконечном ритме любви!

Но интуиция в очередной раз подсказала ей правильный шаг.

Не делай ничего безрассудного, предостерегла она себя. Не надо ничего такого, что не подкреплено настоящей любовью. Иначе в конечном итоге обоих ждет лишь разочарование.

Она вновь взяла в ладони его лицо и погладила щеки, а затем отстранилась.

В нее тотчас впились его затуманенные страстью глаза. Эйбра прочла в них ярость, которую всегда умела разглядеть за пеленой влечения.

– Отлично. Вы ожили, пробудились от спячки. Вы здоровы и в хорошей форме.

– Я не жалею об этом.

– Разве речь идет об извинениях? Это ведь я нажала на кнопки, верно? Я тоже не испытываю чувства вины. Единственное, жаль, что мне пора идти.

– Идти?

– Мне нужно переодеться в короткую юбку и успеть на работу. Я уже опаздываю. Но я рада, что у нас будет время поразмыслить над тем, нужно ли нам делать следующий, вполне естественный шаг.

С этими словами Эйбра соскользнула со стола и вздохнула:

– Вы первый мужчина за долгое время, который вызвал у меня искушение и заставил усомниться в необходимости воздержания. Первый, кто, похоже, заставит меня нарушить обет целомудрия. Мне просто нужно знать, не сойдем ли мы с ума, если я все-таки решусь на это. Над этим стоит подумать.

Она взяла сумочку и шагнула к выходу.

– Загляните к нам вечером, Эли. Приходите в паб, послушайте музыку, посмотрите на людей, выпейте пару бокалов пива. Первый будет для вас за счет заведения.

Выйдя из дома, Эйбра направилась к машине. Прижав руку к животу, она сделала глубокий выдох. Прикоснись он к ней еще раз и попроси остаться… она точно бы опоздала бы на работу как минимум на час.

Глава 10
Эли не знал, как поступить, взвешивал «за» и «против», мысленно спорил с собой. В конечном итоге он придумал довод в пользу вечернего похода в этот чертов паб, убедив себя в том, что ему не по силам провести весь вечер безвылазно дома. Ведь он заслужил небольшой отдых.

Кстати, заодно он посмотрит, что новые владельцы сделали с заведением. Выпьет бокал-другой пива, послушает музыку и пойдет домой.

И, может быть, сумеет выбросить навязчивый образ Эйбры из головы.

А если он докажет это себе и ей, то сможет без проблем ходить в паб и пить пиво, что даже к лучшему.

Тебе ведь нравилось ходить в бары, напомнил он себе. Нравилась атмосфера питейных заведений, люди, которые там собирались, разговоры, с лету завязывающиеся знакомства.

В принципе, посещение баров можно считать исследовательской работой, изучением типажей и характеров. Да, обычно профессия писателя подразумевает уединение от мира, но она требует и предварительных наблюдений за жизнью, размышлений, накопления опыта и изредка встреч и знакомств. Иначе дело закончится писательским трудом в условиях вакуума.

В конце концов, Эли решил не задерживаться в пабе больше часа, но за это время проникнуться местным колоритом, который, возможно, когда-нибудь воссоздаст на страницах новой книги.

Затем он принял еще одно решение – не ехать на машине, а пройтись пешком. Автомобиль он оставил на подъездной дорожке. Свет в доме он выключать не стал. Если кто-то попробует вломиться к нему, злоумышленника остановят признаки того, что в доме, возможно, есть люди.
Эта мысль улучшила его настроение, как и мысль о том, что хорошая прогулка ему не повредит.

Вскоре он переступил порог деревенского паба и не поверил глазам.

Прежней заплеванной дыры, в которой когда-то он на законных основаниях купил на свой двадцать первый день рождения алкоголь – бутылку пива «курз», – как не бывало. Куда только подевались осклизлые стены с развешанными на них поддельными рыбачьими сетями, гипсовые чайки, засиженные мухами пиратские флаги и засаленные морские раковины – эти неотъемлемые и казавшиеся вечными атрибуты морской романтики.

Корабельные штурвалы заменили на темные бронзовые светильники. Их янтарный свет придавал атмосфер заведения уютный характер. Картины, барельефы и три карандашных наброска, сделанные его бабушкой, изображали эпизоды местной истории.

Ну и заодно здесь соскоблили с пола грязь, навсегда убрали, казалось бы, вечные следы разлитого пива и намертво присохшую к половицам блевотину, а старые доски отшлифовали песком.

Люди сидели за столиками, в кабинках, на кожаных креслах для двоих или на высоких табуретах возле длинной барной стойки. Другие отплясывали на крошечном, как почтовая марка, танцполе под песню «Одинокий парень» из репертуара группы «Блэк Киз», которую старательно исполнял местный рок-квинтет.

Вместо карнавальных пиратских костюмов на официантах и официантках была строгая униформа, белый верх, черный низ.

Все это было так не похоже на ту сомнительную дыру, претендовавшую на звание паба, что осталась в его памяти. Это даже слегка обескураживало. Он поймал себя на том, что затосковал по старым временам.

Впрочем, какая разница, напомнил он себе. Он, как любой нормальный мужик в пятницу вечером, выпьет пива. После чего пойдет домой.

Эли направлялся к бару, когда заметил в зале Эйбру.

Она обслуживала столик, за которым сидели трое парней – на вид лет двадцати с небольшим, – ставила с подноса на стол бокалы с пивом.

Юбка – короткая, как и было обещано, – подчеркивала длинные красивые ноги, которые, судя по всему, начинались откуда-то от подмышек и заканчивались черными шпильками. Белая блузка изящно облегала стройный торс без капли лишнего жира и подтянутые мышцы.

Из-за музыки ему не было слышно, о чем она разговаривала с посетителями. Впрочем, какое ему дело до этого явного обоюдного флирта?

Эйбра похлопала одного из юнцов по плечу. Ответом ей стала идиотская довольная улыбка.

Эли встретился с ней глазами. Эйбра приветливо улыбнулась ему, как будто ее губы и сексуальная родинка не прижимались к его губам всего несколько часов назад.

В эти мгновения он был готов испить ее всю, одним жадным глотком.

– Хотел выпить пива, – сообщил он.

– Наше заведение для этого и предназначено. У нас восемнадцать сортов разливного. Какого желаете?

– Э-э-э… – Он бы предпочел не отвечать на этот вопрос, а раздеть ее.

– Тогда вам стоит попробовать местный сорт. – В глазах Эйбры сверкнул лукавый огонек. Неужели она читает его мысли? – Сорт «Старый кит» очень хвалят.

– Да, конечно, можно попробовать.

– Садитесь за столик к Майку и Морин. – Эйбра сопроводила слова жестом. – Я принесу вам ваше пиво.

Заметив его, Морин похлопала по сиденью стула рядом с собой:

– Привет, Эли! Садись к нам. Посиди с нами, старожилами, чтобы спокойно поболтать, не напрягая горло.

– Я принесу пива, да и чипсы, думаю, вам не помешают, – сказала Эйбра, обращаясь к Майку.

– Здесь подают превосходные чипсы-начос, – сообщил Майк, когда Эйбра ушла выполнять заказ, а Эли сел на предложенный стул.

– Когда-то здесь подавали пакетики с просроченными картофельными чипсами и вазочки с арахисом сомнительного происхождения.

– Было дело, – улыбнулась Морин. – Но теперь тут все по-другому. Мы с Майком стараемся приходить сюда по крайней мере раз в месяц. В основном в выходные дни. Бывает, что сюда не попасть, так много народу.

– Сегодня тоже людно.

– Тут играет популярная рок-группа, и все приходят ее послушать. Поэтому мы подвалили сюда пораньше, чтобы занять места. У тебя в доме дали электричество?

– Угу.

Морин покровительственно потрепала его по руке.

– У меня сегодня практически не было времени, чтобы поговорить с Эйброй, но я успела узнать от нее, что в доме кто-то по непонятной причине выкопал яму.

– В чем же дело? – поинтересовался Майк, подавшись вперед. – Если, конечно, ты сам не решил пару часов поразмяться с лопатой и киркой.

– Мне кажется, причина очевидна – кто-то искал в моем доме сокровища, – ответил Эли, пожимая плечами. – Удивляться интересу людей не стоит. В конце концов, Блафф-Хаус – главная местная достопримечательность.

– Я же говорила! – воскликнула Морин и хлопнула мужа по плечу. – Я так и предполагала, а Майк со мной спорил. У него нет ни капли фантазии.

– Знаешь, я пофантазирую, когда ты наденешь ту красную штучку с вырезом на…

– Майк! – оборвал его Эли и подавил смешок.

– Ты клюнула на эту удочку, дорогая… А вот и эти самые начос! – Майк с довольным видом потер руки. – Это объедение, – сообщил он Эли.

– Начос с заправками и салатом, три порции, и салфетки дополнительно, – объявила Эйбра, ставя на стол тарелки. – И ваше пиво «Старый кит». Нуждайтесь. Напоминаю вам, первый бокал за счет заведения, – добавила она увидев, что Эли потянулся за бумажником.

– Когда у тебя будет перерыв? – поинтересовалась у нее Морин.

– Не сейчас, позже, – ответила Эйбра и отправилась принимать заказ у соседнего столика.

– Сколы же у нее работ? – спросил Эли.

– Я не успеваю считать. Ей нравится разнообразие, – ответила Морин, пододвигая к себе тарелку с чипсами. – Надо бы не забыть, что она скоро займется иглоукалыванием.

– Она собирается втыкать в людей иголки?

– Скорее, учится это делать. Ей нравится заботиться о людях. Даже кольца и кулоны, которые она изготавливает, дарят вам радость.

Эли понял, что у него накопились кое-какие вопросы. Причем в немалом количестве. Но их лучше задать, не переходя в режим перекрестного допроса.

– Ей удалось добиться такого разнообразия за очень короткое время. Ведь она здесь относительно недавно.

– Да, три года назад перебралась сюда из Спрингфилда. Тебе стоит как-нибудь расспросить ее.

– О чем?

– О Спрингфилде, – светила Морин и отправила в рот очередную порцию чипсов. – Обо всем, что тебе интересно.

– Кстати, что ты думаешь о шансах «Ред сокс» в этом году? – вмешался разговор Майк.

Морин смерила мужа укоризненным взглядом и поднесла к губам бокал красного вина.– Ни с кем так не интересно говорить о бейсболе, как с твоей бабулей.

– Да, Майк, бабуля великий любитель бейсбола, – с улыбкой признал Эли.

– Старушка в два счета способна назвать результаты самых давних матчей. Знаешь, я каждые две недели бываю в Бостоне. Как ты думаешь, мне можно как-нибудь навестить ее?

– Мне кажется, она будет рада гостям.

– Майк тренирует младшую лигу, – пояснила Морин. – Эстер – внештатный помощник тренера.

– Твоя бабушка любила наблюдать, как дети играют в бейсбол. – Наконец музыканты сделали перерыв. Майк завладел вниманием Эйбры, жестом показав, что, мол, нам еще пива. – Надеюсь, она вернется хотя бы к концу сезона.

– Было бы неплохо. Мы думали, что она не выкарабкается.

– Ох, Эли, – вздохнула Морин и накрыла его руку своей ладонью.

Раньше он никому об этом не говорил. Тогда почему же это вырвалось у него сейчас? Наверно потому, что перед глазами у него стояла былая Эстер, которой ему так сильно недостает.

– Первые несколько дней… Хирурги сделали ей две операции, чтобы сохранить руку. Локоть раздроблен. Перелом бедра, ребер, травма головы. Все это время ее жизнь висела на волоске. И когда я увидел ее вчера… – «Неужели это было лишь вчера?» – подумал он. – Она уже на ногах, ходит с тростью, потому что считает, что ходунки – это для дряхлых старух.

– Вполне в ее духе, – подтвердила Морин.

– В больнице она сильно похудела, но теперь понемногу набирает вес. Да и выглядит гораздо бодрее. И хотела бы увидеть тебя, – сообщил он Майку.

– Морин тоже хотела бы проведать ее, когда она поправится.

– Я тебя понял.

– Ты собираешься рассказать ей о незваном госте?

– Пока не буду ничего говорить. Да и рассказывать особенно не о чем. Мне и самому интересно знать, сколько раз этот чертов кладоискатель побывал в нашем подвале. И был ли он в доме в ту ночь, когда она упала.

Эли взялся за свой бокал и допил пиво. От него не скрылось, что Майк и Морин обменялись взглядами.

– В чем дело?

– Я сказала то же самое, когда узнала об этих «раскопках» в подвале, – ответила Морин и локтем толкнула мужа в бок. – Разве не так?

– Точно, подтверждаю. Ты так и сказала.

– Он же ответил, что я просто начиталась детективных романов и у меня разыгралось воображение.

– Предлагаю за это выпить. – Однако Эли, не сводил с Морин глаз, лишь покрутил в руках бокал. – Почему вы так подумали?

– Эстер… Знаешь, я терпеть не могу слово «живчик», когда им называют пожилых людей. Лично мне оно кажется оскорбительным. Но она именно такая. Кроме того, готова спорить, что ты не видел ее на занятиях йогой.

– Не видел, – согласился Эли. Такое действительно было трудно представить.

– У нее превосходно развитое чувство равновесия. Ей ничего не стоит принять позу «дерева» и бойцовую позу номер три и… Это я к тому, что у нее прекрасная координация движений. Так что не могла она сама оступиться и упасть с лестницы. Малые дети могут упасть, но никак не наша Эстер.

– Она не помнит, – произнес Эли. – Не помнит, как упала, не помнит, как встала с постели.

– Не вижу ничего неожиданного, особенно если учесть, что она ударилась головой. Но теперь нам известно, что кто-то тайком проникал в дом. Причем это явно какой-то псих, потому что непонятно зачем он копает землю в подвале. Он же напал на Эйбру и оставил ей несколько синяков. Не дай она ему отпор, неизвестно, чем бы все кончилось. Если это один и тот же человек, не удивлюсь, что именно он напугал Эстер или даже столкнул ее.

– Вторая смена! – объявила Эйбра, ставя на стол поднос с бокалами. – Ох, какие серьезные лица у вас!

– Мы только что говорили про Эстер и про того типа, что забрался вчера в дом. Может, все-таки поживешь у нас пару дней? – предложила Морин.

– Но этот подонок проник в Блафф-Хаус, а не «Смеющуюся чайку».

– Но ведь ты сказала, что могла бы опознать его…

– Не вынуждай меня соглашаться с Майком.

– Я редко читаю детективные романы, читала лишь ваши рассказы, – ответила Эйбра, глядя на Эли. – Отличные рассказы, кстати.

– Теперь вы не оставляете мне выбора, и я вынужден заплатить за новые бокалы пива.

Эйбра рассмеялась и протянула ему счет. Затем небрежно провела ладонью по его волосам и положила руку ему на плечо.

Морин под столом лягнула ногу мужа и предложила:

– Эли, может, тебе выступить в нашем книжном клубе?

– Нет, только не это, – выпалил Эли, чувствуя, что него перехватило горло, и поспешил отпить из бокала. – Я все еще пишу мою книгу и закончу ее не скоро.

– Но ты же писатель! У нас в клубе еще никогда не было живого писателя, – заявила Морин.

– У нас выступала Натали Герсон, – возразила ей Эйбра.

– Да, да, конечно. Издала за свой счет сборнички так называемых стихов. Белых, без всякой рифмы. Я была готова засветить самой себе в глаз, лишь бы этот вечер поскорее закончился.

– А мне хотелось засветить в глаз Натали. Делаю перерыв на пять минут, – сказала Эйбра и опустилась бедром на край стола.

– Садитесь, – предложил Эли, пытаясь встать, но она легким толчком усадила его на место.

– Все нормально, я не буду садиться. Знаете, Эли никогда не рассказывает о своей книге. Если бы я писала книгу, то только бы и делала, что трещала о ней без умолку. Окружающие избегали бы меня, и тогда я начала бы приставать к абсолютно незнакомым людям и грузила бы их до тех пор, пока они тоже не стали бы избегать меня.

– Только и всего?

Эйбра шутливо ткнула его кулачком в плечо.

– Мне как-то пришла в голову мысль сочинять тексты к песням. Если бы не мое незнание нот и отсутствие идеи, я бы, наверно, прославилась.

– И поэтому вы занялись иглоукалыванием.

– Это интересно, – улыбнулась она, – и поскольку вы, Эли, проявили интерес, у нас с вами будет тема для разговора. Мне нужна практика, и вы идеально подойдете.

– Боже, что за кошмарная идея!

– Зато это будет бесплатный сеанс иглотерапии.

Кстати, какие у нее чудесные духи! А как искусно она подкрасила глаза! Когда уголков ее губ коснулась улыбка, он уже не мог ни о чем думать. Ему хотелось одного: прикоснуться к ним своими губами. Вернее, если быть точным, не прикоснуться, а жадно впиться в них поцелуем.

– Мы еще поговорим на эту тему, – сказала Эйбра и встала. Взяв поднос, она направилась к соседнему столику прижимать заказ.

– Не удивляйся, если скоро будешь лежать голый у нее на столе, весь утыканный иголками, – предупредил будущую жертву иглотерапии Майк.
Черт побери, я не удивлюсь, если это случится, подумал Эли. Совсем не удивлюсь.

Он просидел в пабе около часа, радуясь общению с приятной компанией. У него даже мелькнула мысль, что ему не придется уговаривать себя прийти сюда еще раз. Это прогресс, пришел к выводу Эли и, пожелав Майку и Морин спокойной ночи, направился к выходу.

– Не хотите пожелать спокойной ночи и вашей славной официантке? – услышал он за своей спиной голос Эйбры.

– Вы были заняты. Господи, возвращайтесь поскорее в зал, здесь холодно!

– Что вы, мне даже жарко – я за последние три часа так набегалась, выполняя заказы. Судя по всему, вам здесь понравилось.

– Да, приятное разнообразие. И друзья ваши мне понравились.

– Морин была вашей доброй знакомой еще до того, как с ней познакомилась я, но вы правы, они с Майком замечательные люди. До свидания, Эли, до воскресенья.

– До воскресенья?

– Ваш массаж. Не забыли? Надо продолжать ваше исцеление, – ответила она. – Даже если вы не будете тянуть и поцелуете меня на прощание.

– Вообще-то я уже оставил вам чаевые.

Эйбра звонко рассмеялась, ее смех возвращал его к жизни, словно глоток прозрачной родниковой воды. Чтобы доказать ей, на что способен, он шагнул ближе и положил руки ей на плечи. Ощущая приятное тепло ее тела, провел по ее предплечьям. Затем наклонился и поцеловал Эйбру в губы.

На этот раз он целует медленно и правильно, мечтательно подумала она. Этот поцелуй выгодно отличался от предыдущего, нервного и торопливого. Эйбра обняла его за талию и ответила на поцелуй.

Он мог дать больше, чем ему казалось, мог ранить сильнее, чем был готов в этом признаться. Она притягивала к себе обе стороны его натуры.

Когда он оторвался от ее губ, Эйбра вздохнула.

– Отлично, Эли. Морин была абсолютно права. Вы это умеете, причем неплохо.

– Боюсь, мои старые таланты немного заржавели.

– Мои тоже. Какое совпадение!

– Скажите, а ваши почему заржавели? – вопросом на вопрос ответил Эли.

– Для этой истории нужна бутылочка вина и теплая комната. Спокойно ночи, мне нужно идти.

– Хотелось бы услышать вашу историю.

Его слова доставили ей удовольствие не меньшее, чем букет роз.

– Я потом расскажу ее вам. Спокойной ночи, Эли.

С этими словами Эйбра скользнула внутрь, туда, где играла музыка, где звучали громкие голоса, оставив Эли одного, возбужденного и растревоженного. Я хочу ее, подумал он, хочу больше всего на свете, хочу даже больше тишины и покоя.

Он зашагал домой под дождем уже начавшейся субботы. Шагая, увлекся сюжетом воображаемой истории и лишь тогда осознал ее связь с реальностью, когда мысленно написал весь эпизод с ветреной ночью, когда дождь стучит в окно, а герой, шагая к пустому дому умершего брата, находит ключ, как реальный, так и метафорический, к стоящей перед ним дилемме.

Обрадованный тем, что слегка продвинулся в развитии сюжета, Эли заставил себя оставить в покое клавиатуру компьютера и отправился в бабушкину комнату со спортивным инвентарем. Ему тотчас вспомнились часы, проведенные в бостонском фитнес-центре с его хитроумными тренажерами. Вся эта чудо-техника была предназначена для создания красивого, крепкого тела под бодрую ритмичную музыку.

Прошли те деньки, напомнил он себе. Но это не значит, что я тоже остался в прошлом.

Веселенькая расцветка бабушкиных спортивных снарядов слегка смутила его. Однако десять фунтов есть десять фунтов. От этого никуда не деться.

Как же надоело чувствовать себя слабым, хилым и дряблым! Как надоело что-то делать, не прилагая усилий, или, что еще хуже, просто плыть по течению.

Если он мог писать – а он доказывал себе это каждый день, – то должен найти в себе силы и для того, чтобы качать мускулы, потеть от усилий, чтобы снова стать прежним. Было бы лучше, думал Эли, взяв пару ярко-красных гантелей, стать тем, кем я должен стать волей судьбы.

Он не был готов заниматься перед зеркалом и потому решил подкачать бицепсы, встав лицом к окну, разглядывая бьющиеся о берег волны, глядя на клочья белой пены, остающейся на камнях, на свет маяка.

Сначала Эли раздумывал о том, в каком направлении отправится его герой, за какой важный сюжетный угол свернет. Затем его мысли переключились на то, какие чувства испытает герой за этим углом. Ведь и он сам, если и никуда не свернул, то, во всяком случае, близок к этому.

Господи, как же хочется на это надеяться!

От гантелей Эли перешел к кардиотренажеру, но выдержал минут двадцать. Вскоре легкие уже жгло огнем, в ногах ощущалась дрожь. Он потянулся, разминая мышцы, с жадностью глотнул воды и вновь вернулся к упражнениям с гантелями. Затем, тяжело дыша, лег на пол.

Уже лучше, сказал он себе. Пусть он провел здесь не целый час, но ощущение такое, будто он участник соревнований по триатлону, хотя и не с лучшими результатами. Зато в нем проснулся голод.

По пути вниз, в кухню, Эли поздравил себя с почином. Есть ему и впрямь захотелось зверски. Что ж, хороший признак.

Наверное, уже пора заносить на бумагу все эти маленькие свершения. Этакие ежедневные заклинания.

Внезапно на него обрушилось нечто еще более неожиданное, чем гламурного цвета гантели.

Запах.

Когда он вошел в кухню, то сразу ощутил запах и лишь затем увидел на столе целую тарелку печенья. Мысль об обычном сандвиче тотчас вылетела в залитое дождем окно.

Он отодрал записку вместе с пищевой пленкой, которой была обтянута тарелка, и сунул в рот первую попавшуюся печеньку.


Пекла в дождливое утро. Слышала, как вы клацаете клавиатурой, и не стала вам мешать, увидимся, завтра в пять.

Эйбра.


Чем же ему отплатить ей за ее старания? Купить цветы? Или что-то еще? Вторая печенька убедила его в бессмысленности букета. Это будет ничтожная плата. Он сунул в рот третью и включил кофеварку. Будет лучше, если он разожжет камин, наугад возьмет в библиотеке какую-нибудь книжку и устроится возле огня с чашкой кофе.

Он разжег в камине такое сильное пламя, что оно вскоре зарокотало в дымоходе. Отблески огня, тепло и потрескивание поленьев превосходно контрастировали с непогожей дождливой субботой. Войдя в библиотеку, Эли принялся разглядывать книжные полки.

Романы, биографии, книжки по домоводству, поэзия, книги по садоводству и животноводству, руководства по занятиям йогой – очевидно, бабушка не на шутку ею увлеклась, – старая книга о хороших манерах, подборка книг, посвященных Виски Бич. Кстати, на пару романов стоит обратить внимание. Что еще? Фольклор, кое-что по истории семейства Лэндонов. И несколько книг о пиратах и местных легендах.

Он машинально вытащил переплетенный в кожу том, озаглавленный «Калипсо». Обреченные сокровища».Если вспомнить яму, вырытую кем-то в подвале, это может оказаться весьма полезным чтивом.

Устроившись на диване, обтянутом темно-коричневой кожей, Эли принялся жевать печенье и читать. В старой книге, опубликованной на стыке девятнадцатого-двадцатого веков, имелись иллюстрации, географические карты, биографические сведения о тех, кого автор считал главными фигурами, имевшими отношение к легендарным сокровищам. Незаметно для себя Эли с головой окунулся в последний судьбоносный рейс «Калипсо», которым командовал не слишком кровожадный пират и контрабандист Натаниэл Брум.

В книге он был изображен этаким дерзким и отважным красавцем, хотя явно уступал пиратам, сыгранным Эрролом Флинном[9]и Джонни Деппом.

Эли прочел про морское сражение между «Калипсо» и «Санта Катериной». Описание было сделано в бескровном, приключенческом стиле, что наводило на подозрения относительно пола создателя сего опуса. Скорее всего, под именем Чарльз Дж. Хавершем скрывалась женщина.

Абордаж и потопление «Санта Катерины», истребление большей части ее экипажа обернулось приключениями в открытом море, приправленными изрядной порцией романтики. По мнению Чарльза Хавершема, приданое Эсмеральды было магически пропитано сердцем его влюбленной хозяйки, и поэтому бриллианты мог хранить лишь тот, кто изведал истинную любовь.

– Серьезно? – хмыкнул Эли и сжевал еще одно печенье. Он, возможно, отложил бы эту книгу и выбрал другую, но автор, судя по всему, работал над ней с редким воодушевлением. Стиль оказался неплох, а отдельные страницы вышли очень даже забавными и увлекательными. Да и в познавательности книге трудно отказать. Короче говоря, Эли, сам того не желая, погрузился в те аспекты легенды, о которых раньше даже не подозревал.

Ему не нужно было верить в созидательную и преображающую силу любви – в данном случае это были наделенные магическими свойствами алмазы и рубины, – чтобы получать от книги удовольствие. Он по достоинству оценил романтические наклонности автора. Из текста следовало, что отчаянный романтик капитан Брум и был тем непритязательным моряком, спасшимся после судьбоносного крушения «Калипсо».

Он дочитал всю книгу до ее трагического (и все же романтичного) конца, затем перелистал, чтобы заново рассмотреть иллюстрации. Согревшись теплом камина, Эли от съеденного в избытке печенья впал в сладостную кому и задремал с книгой на груди. Ему приснились морские сражения, пираты, сверкающие бриллианты, разверстое сердце юной женщины, а также измены, месть и смерть.

Нашлось в его сне место и для Линдси. Жена лежала в яме, вырытой в подвале Блафф-Хауса, причем камни и земля были обагрены ее кровью. Видел он и себя, склонившегося над ней с киркой в руках.

Проснулся Эли весь в поту. Дрова в камине давно превратились угли. Тело после сна в неудобной позе одеревенело. Не чувствуя себя до конца проснувшимся, он встал с дивана и вышел из библиотеки.

Последний образ сна оказался таким пугающе живым и отчетливым и так подробно запечатлелся в памяти, что он спустился в подвал и прошел по подземному лабиринту. Остановившись у края ямы, Эли заглянул в нее, чтобы лично убедиться, что бездыханного тела его жены там нет.

Идиот, сказал он самому себе. Только идиот может пойти проверять нечто невозможное, зыбкое, порожденное фантазиями сна. А все эта глупая книжка и съеденное в избытке печенье! В равной степени наивно полагать – и надеяться, – что, если Линдси не снилась ему несколько ночей подряд, значит, он навсегда избавился от этого кошмара.

Как бы глупо все это ни было, увы, его оптимизм и былая энергия растаяли, как сахар в чашке с горячим чаем. Значит, он должен занять себя чем-то полезным. Нельзя допустить, чтобы вокруг него сгустился мрак безумия. Боже, как же не хочется снова с боем пробиваться назад, к свету!

Наверное, следует засыпать эту чертову яму в подвале, сказал он себе, возвращаясь в дом. Нет, прежде нужно поговорить с Винни и только потом засыпать ее. Покончить с этим делом раз и навсегда и послать к чертям того идиота, искателя сокровищ, что забирался в Блафф-Хаус.

Он сам не заметил, как взлелеял в себе искру гнева – все-таки это лучше депрессии, – и по пути обратно в дом принялся ее раздувать. Ему удалось превратить искру в пожар, призванный испепелить того, кто осмелился вторгнуться в его фамильный особняк.

Хватит с него гадостей. Довольно того, что кто-то мог проникнуть в его городскую квартиру, убить его жену и тем самым навлечь на него, Эли Лэндона, подозрения в этом убийстве. Ему надоело чувствовать себя жертвой.

Он шагнул на кухню и застыл на месте.

Эйбра стояла, держа в одной руке телефон, а в другой пугающего вида огромный кухонный нож.

– Хочу надеяться, что вы собрались всего лишь нашинковать большую морковку.

– О господи, Эли! – воскликнула она и бросила нож на стол. – Я пришла к вам и увидела, что дверь в подвал открыта. Вы не ответили, когда я позвала вас. Затем услышала чьи-то шаги и… жутко испугалась.

– Страх обычно заставляет людей убегать. Разумный страх заставляет убегать и звонить в полицию. Остаться на кухне с ножом в руках – вовсе не проявление мужества или разума.

– Мне было страшно, но я пыталась действовать разумно. Мне нужно было… могу я… Впрочем, неважно. – С этими словами Эйбра взяла бокал и достала из холодильника бутылку вина. Вытащив штопором пробку, она плеснула вина, как будто это был сок к завтраку.

– Я напугал вас. Простите, – извинился Эли, заметив, что ее руки все еще дрожат. – Но ведь иногда приходится спускаться по лестнице вниз.

– Сама знаю. Дело не в этом. Просто… – Она отпила из бокала и сделал глубокий вдох. – Эли, нашли Кирби Дункана.

– Отлично. – Гнев был готов вернуться к нему, имея на этот раз конкретную цель. – Хотел бы я поговорить с этим сукиным сыном.

– Вряд ли вам это удастся. Полицейские нашли его тело. Он упал с площадки маяка вниз, на камни. Я заметила полицейских, увидела, что там почему-то собралось много народа, и тоже решила посмотреть. Дункан мертв.

– Как это случилось?

– Не знаю. Наверно, упал.

– Слишком как-то все просто получается, вам не кажется? – Они снова придут ко мне, подумал Эли, имея в виду полицию. Снова будут задавать вопросы. Этого не избежать.

– Не думаю, что кто-то решит, будто вы имеете к этому отношение.

Эли покачал головой. Его совсем не удивило, что она как будто прочитала его мысли. Взяв бокал, он сделал из него долгий глоток.

– Мне от них никуда не деться. Они придут ко мне. Но на этот раз я буду готов. Вы пришли и сообщили мне о смерти Дункана, так что теперь я в курсе событий.

– Никто из тех, кто вас знает, ни за что не поверит, что вы имеете к этому какое-то отношение.– Может, вы и правы, – ответил Эли и протянул ей бокал. – Но это лишь разбудит у зверя аппетит. Человека, обвиненного в одном убийстве, легко обвинить и в другом. Его легко забросать грязью, и часть этой грязи погубит и вас, если вы не будете держаться на расстоянии.

– Да пошли они! – сердито отозвалась Эйбра, сверкнув глазами. К ее лицу вернулся прежний румянец. – Но, прошу вас, больше меня так не оскорбляйте.

– Это не оскорбление, а предупреждение.

– К черту такое предупреждение. Я хочу знать, что вы будете делать, если уверены в том, что кое-кто считает вас причастным к этому убийству. Ведь в этом случае грязью закидают вас.

– Я сам пока не знаю. – Сказав это, Эли покривил душой. – Зато знаю другое: никому не выгнать меня из Блафф-Хауса или из Виски Бич. Я буду жить здесь ровно столько, сколько захочу.

– Этого вашего решения достаточно. Приготовить вам поесть?

– Нет, спасибо, я наелся печенья.

Эйбра посмотрела на стоящую на столе тарелку и от удивления разинула рот, насчитав в ней всего шесть печенюшек.

– Боже праведный! Да там же было две дюжины! Вам станет плохо.

– Может, и станет. Ступайте домой, Эйбра. Вам не следует быть здесь, когда приедут копы. Боюсь ошибиться, но, по-моему, они будут скоро.

– Мы можем вдвоем поговорить с ними.

– Лучше не надо. Я позвоню своему адвокату, поставлю его в известность. Поезжайте домой и закройте двери.

– Уговорили. Я приеду к вам завтра. Прошу вас, позвоните мне, если что-то случится.

– Я сам со всем справлюсь.

– Нисколько не сомневаюсь, – произнесла она и наклонила голову. – Что с вами, Эли?

– У меня был хороший день. Почти хороший. В последнее время такое стало случаться со мной чаще. Я справлюсь, поверьте мне.

– Тогда увидимся завтра. – Эйбра поставила бокал на стол и прикоснулась ладонями к его лицу. – И вы попросите меня остаться у вас. Надо поразмыслить, как мне реагировать на предложение.

С этими словами она легонько коснулась губами его губ, затем набросила на голову капюшон толстовки и вышла из кухни.

Эли поймал себя на том, что мучается тем же самым вопросом. Что ж, рано или поздно, но подходящий момент настанет.
Нора Робертс