БАТЯ

Я смолоду всегда звал деда «батей»,
Не потому, что не было отца.
Дед в школе сельской был преподаватель,
А за одно: завхоз, директор, за строителя.

Перед войной два курса отучился:
Хотел учителем быть, им потом и стал.
Пошёл на фронт. Под Курском с фрицем бился.
Бреслау брал. Там для него и кончилась война.

Из мужиков - один вернулся в 45-ом,
Один здоровый: две руки и две ноги.
Деревню поднимал на пару с братом,
Тот без руки вернулся с той войны.

Так и пошло: все деда «батей» звали.
К нему так обращалась и жена.
Друзья отца, мой брат двоюродный и дядьки.
Да, нету тех, кто б по-другому деда звал.

9-го мы вместе собирались,
Все, кто учились в классе - восемь человек.
Надев всё новое, с собой гармошку брали.
Нарвав сирени, поздравляли всех:

Дедов и бабушек, кто брал Берлин и Прагу,
Кто Крым, Одессу, Минск освобождал.
Тех, кто в тылу ковал Победу нашу,
Кто у станков Победу приближал.

Пришли мы к деду. Над рекою лавка:
Любил на речку с бугорка смотреть.
На грудь георгиевскую ленту приколол булавкой,
Свою пилотку старую надел.

- Здорова, батя!
Дед поднялся с лавки:
- Привет, сынок. Принёс?
- Принёс.
- Так доставай.
Достал бутылку из пиджачного кармана.
Дед подал кружку:
- По полкружки наливай.

- По половине? А не много ль будет?
- Ты поучи меня. Лей, говорят, щеня.
Открыл:
- А закусить, что, дед?
- Закуска градус губит.
Налил:
- Ну, что, «батяня», выпьем за тебя?

- Не за меня, сынок. А за Победу!
За тех, кто кровью ту Победу приближал.
Дед выпил:
- Скоро к ним поеду, - мне кружку протянул. -
По полной наливай.

- Куда ж по полной? Может по глоточку?
- Лей полную! В круг пустим по глотку.
Костыль отставил, выпрямился в строчку,
На небо глянул:
- Дайка, помяну.

- Пусть будет вечной память о погибших,
О тех героях, что лежат в полях.
За них пожил, теперь уж полно. Видно
Пора стать в строй, среди своих солдат.

Дед чуть отпил и передал Серёге.
- А самокрутку можешь мне свернуть?
Я от газеты оторвал кусочек,
Из сигарет насыпал табаку.

Дал подкурить, дед затянулся:
- Крепка'. Вот, шельма: дым пустила прямо в глаз.
Пилотку снял, ладонью глаз коснулся:
Из-под ладони потекла слеза.

Взглянул на облака:
- Меня заждались.
Пыхнул два раза самокруткой, затушил.
- Они под Ольховаткаю остались:
В окопе немец танком задушил.

А я с гранатой выполз под четвёрку.
Ну, ихний Т-IV-й, танк такой.
Гранатой сбило гусеницу только.
Рвануло сзади и засыпало землёй.

Меня, Егор, якут, по прозвищу «Куница»…
Он, как в кино: на слух в десятку попадал.
Сам, раненый, пришиб лопатой фрица…
Вот он тогда меня и откопал.

А взвод мой, первый, весь в земле остался.
Вы, может, отвезли б меня туда,
Под Курск, на высоту, под Ольховатку.
Ведь там мои покоятся друзья.

Дед посмотрел на нас:
- Ну, что?! Идите.
А я на речку, тута сяду, погляжу.
Поговорю с друзьями фронтовыми.
Поговорю, да и домой, себе, пойду.

Его нашли однажды у скамейки
На бугорке над речкой: на траве сидел.
Глаза открыты, улыбался, глядя в небо.
Наверно на друзей своих смотрел.