про поэзию и не только

Погиб поэт! — невольник чести —
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..
Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света
Один, как прежде… и убит!
Убит!.....
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Что ж? веселитесь… Он мучений
Последних вынести не мог:
Угас, как светоч, дивный гений,
Увял торжественный венок…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
(Михаил Лермонтов "Смерть поэта")

29 января (10 февраля по старому стилю) 1837 года, спустя два дня после смертельного ранения на дуэли,
умер Александр Сергеевич Пушкин, Солнце отечественной литературы и икона Русской Поэзии.



"О сколько нам открытий чу́дных..."
писал ПОЭТ — «невольник чести».
Ханжи судачили: распутник…
Он жертвой пал хулы и мести.
Но с той поры все разговоры
погребены под спудом лет,
забыт шантаж глумливой своры,
а Труд его в веках воспет!

Чтоб стать к величию причастным,
отшлифовав до блеска слог,
пасть на алтарь дичайшей страсти —
поэту предрешал не Бог.
Сам человек придумал это,
к прекрасному стремясь нутром.
Сколь тяжек будет путь поэта,
что рвётся к славе напролом!

Затмить других своим триумфом, –
при жизни гением прослыть.
Почти сноровкой физкультурной
в себе развить такую прыть,
что, лестных мнений удосто́ясь,
заполнив шутками досуг,
без совести заткнуть за пояс
всех соискателей заслуг!

Орфеи, скальды, менестрели,
что так стремятся обличать, –
не всем есть место в их "артели",
но нет запретов их читать.
Сколь ёмких слов в их лексиконе!
И лестно, в общих мне чертах,
что на моём невзрачном фоне
столь поднялось в своих глазах!






Post scriptum:
Совесть настолько хороша, что не все могут себе её позволить.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Большой читатель — сам поэт,
мысль отличая от поветрий.
Поэта вне народа нет,
но нет народа вне поэтов.

Любой, кто умственно заплыл,
один «Футбол-хоккей» читая,
в какой стране живёт — забыл,
лишь ясно — близко от Китая.
Что в мире трогает его,
когда он, анекдо́тя плоско,
не мыслящее существо,
а к телевизору присоска?
Народ — кто сам себе не врёт.
Народ — кто враг духовной лени.
Лишь тот, кто мыслит, — тот народ.
Все остальные — населенье.

Поэт всегда большой ребёнок.
Поэт всегда большой отец
новорождённых, убиенных,
а НЕ ОТЕЦ — тогда мертвец.
И если нету в нас того   
большого УМНОГО отцовства,
уж лучше, чтоб рука отсохла   
и НЕ писала НИЧЕГО…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
(Евгений Евтушенко. Из поэмы «Поэта вне народа нет»)


«…Иногда меня посещают такие фантазии. Закончилась война. Америка капитулировала. Русские пришли в Нью-Йорк. Открыли здесь свою комендатуру. Пришлось им, наконец, решать, что делать с эмигрантами. С учёными, писателями, журналистами, которые занимались антисоветской деятельностью. Вызвал нас комендант и говорит: — Вы, наверное, ожидаете смертной казни? И вы её действительно заслуживаете. Лично я собственными руками шлёпнул бы вас у первого забора. Но это слишком дорогое удовольствие. Не могу я себе этого позволить! Кого я посажу на ваше место? Где я возьму других таких отчаянных прохвостов? Воспитывать их заново — мы не располагаем такими средствами. Это потребует слишком много времени и денег… Поэтому слушайте! Смирно, мать вашу за ногу! Ты, Куроедов, был советским философом. Затем стал антисоветским философом. Теперь опять будешь советским философом. Понял? — Слушаюсь! — отвечает Куроедов. — Ты, Левин, был советским писателем. Затем стал антисоветским писателем. Теперь опять будешь советским писателем. Ясно? — Слушаюсь! — отвечает Левин. — Ты, Далматов, был советским журналистом. Затем стал антисоветским журналистом. Теперь опять будешь советским журналистом. Не возражаешь? — Слушаюсь! — отвечает Далматов. — А сейчас, — говорит, — вон отсюда! И помните, что завтра на работу!…»
(Сергей Довлатов "Филиал")