Старая сказка, рассказывающая о будущем

«Три Толстяка» Юрия Олеши – об основных вызовах XXI-го и следующих веков

Сказка – волшебный и удивительный мир, понятный всем о мала до велика – как всякий литературный жанр выполняет две основные, обычные, совершенно несказочные задачи.

Первая состоит в идентификации типовых характеров. Сталкивая человеческие архетипы с необыкновенными событиями, сказка заставляет их раскрываться во всей полноте.

Вторая задача любой сказки также связана с действительностью. Но не со всей, а с той её частью, которая не так очевидна, как действительность обычная, легко понятная. Это неявные законы человеческого и общественного развития, которые без достаточного опыта и даже некоторых аналитических способностей понять довольно трудно. А между тем они также непреложны, суровы, необходимы человеку как знание того, что огонь жжёт, а без шапки в мороз лучше не ходить. Тот самый «намёк и добрым молодцам урок». Здесь сказка выступает и как напоминание, и как самое доступное разъяснение. Потому обращена, прежде всего, к детям.

Вместе с тем в истории любого общества бывают периоды, когда эта неочевидная часть действительности выступает на первый план. И происходят вещи удивительные, неслыханные, такие, что расскажи всего год, месяц назад – никто не поверит. Зато теперь все становятся сказочными героями, потому что жизнь каждого перевернулась. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью».

Именно в такое время жил и ровно 100 лет назад написал «Три Толстяка» Юрий Карлович Олеша (1899-1960). Сказочный жанр для его времени был, действительно, избыточен. Потому он и начинает свою повесть словами «Время волшебников прошло».
Самое интересное в «Трёх Толстяках» – вовсе не революционный пафос, без которого в то время было, разумеется, никуда. Если, например, в фантастическом романе Алексея Николаевича Толстого (1842-1945) «Аэлита», написанном с разницей всего в один год, герои улетали на Марс, то и там они заставали не просто инопланетян, а инопланетян в революционной ситуации. И уж само собой (земным людям, конечно, «трудно быть Богом», но еще труднее Таковым не быть) принимали в инопланетной революции посильное участие.

Однако ещё критики-современники обратили внимание – революционные перипетии в «Трёх Толстяках» описаны как бы через силу. Что особенно заметно на фоне авторского старания придать вооруженной (говоря современном языком, экстремистской) борьбе с властями нужный размах совокупно с идеологическим обоснованием.

Лидия Корнеевна Чуковская (1907-1996) в рецензии 1940 года, в целом позитивно оценивая сказку, отмечала: «тема «Трёх толстяков» – борьба трудового народа с угнетателями, борьба восставшего народа с правительством. Беда не в том, что тема эта взята, как сказочная... Беда в том, что основная тема тонет в капризах сюжета... Как и почему народу удалось одержать победу, как и почему гвардейцы перешли на сторону народа, как восставшие взяли дворец, – обо всем этом мы узнаем очень мало».

И не только об этом. Вот народ победил. Три Толстяка, главные злодеи, отправлены в клетку, где сидел один из предводителей повстанцев оружейник Просперо. Но ведь автором показаны (и совершенно точно) еще множество «толстяков»: «огромная толпа богачей бежала в гавань, чтобы сесть на корабли и уплыть из страны, где они потеряли всё... Но тут их окружили матросы. Богачи были арестованы. Они просили прощения... Но народ им не верил». И что автору делать дальше? Написать, что «огромную толпу» отправили в лагеря – сказочного мало. Что все они решили честно работать – слишком много...Автор потому ничего и не делает – он просто не развивает и эту тему.

Вот почему главное достоинство «Трёх Толстяков» – не в революционной романтике. Сам того не желая, Ю. Олеша изобразил ключевые исторические реалии не XX-го даже, а нашего, XXI-го и, возможно, последующих веков.

Социальная нестабильность. Она описана не только Олешей, а многими советскими сказочниками – в кавычках и без. Другое дело, что, как и в «Трёх Толстяках», революция преподносилась ими как нечто одномоментное и необратимое. В то время как отношения между властями и подвластными скорее выглядят как своего рода качели – от революции и обратно. («Основной закон капитализма/ Жить спокойно до социализма/ Основной закон социализма/ Жить спокойно до капитализма». К.А. Кедров). В любом случае социальная нестабильность более чем реальна, и Олеша ее описал.

Концентрация власти. Для начала скажем, что и пред-, и постреволюционный мир «Трёх Толстяков» не так уж мрачен. Есть прекрасная погода («солнце только то и делало, что сияло... легкий ветерок развевался, как воздушное бальное платье»), виды («до самой небесной черты находились луга, засыпанные цветами, рощи и пруды»), городские пейзажи («широчайшие асфальтовые улицы, которые были освещены ярче, чем залы... набережные, каменные ограды... мосты, изогнутые в виде арок»). Далеко шагнула в этом мире наука. Чего стоит фонарь на Площади Звезды: «ни в домах, ни на улицах поблизости не требовалось больше никакого света... Здесь люди обходились без ламп и свечей».

Вообще, «Три Толстяка» – классический пример поэтической прозы. Чего стоит один гром, который «запрыгал, как мяч, и покатился по ветру». Или: «Слесарь не хотел вставать. Он умер». Покойник у Олеши не перестает существовать. Он переходит в иное качество жизни. Не то чтобы не может – не хочет реагировать. Да и причина уважительная... Всё-таки недаром Ю. Олеша начинал как лирический поэт. Отсюда и песенки, которые распевают герои «Трёх Толстяков», причем, герои как и положительные, так и отрицательные.

Правда в высшие коридоры власти в этом мире постороннему человеку лучше не попадать. Об этом – приключения продавца воздушных шаров, занесенного ветром во дворец. Когда случайный человек вдруг оказывается «там, где принимаются решения», очень скоро его желания становятся вполне определенными. «Я не маленький мальчик и не герой. Я не люблю летать, я боюсь Трёх Толстяков... Мне очень хочется освободить дворец от своего присутствия».

Правят этим миром олигархи – Три Толстяка. «Всё принадлежит нам... Мы богаче всех!».

А вот на смену им должен прийти только один... нет, не совсем человек. Наследник Тутти (Tutti – всё, итал.) должен сконцентрировать в своих руках такую власть, что оставаться человеком вряд ли сможет. И тут на помощь приходят...
Андронные технологии. По замыслу Толстяков, у Тутти должно быть «железное сердце». Проще говоря, путем медицинского вмешательства отключены человеческие эмоции.

Ученых, которые не хотят помогать Толстякам в их замыслах, ждут забвение и деградация. Туб отказался сделать Тутти железное сердце и в заключении превратился в зверя. Зато он сделал человекоподобную куклу, андроида. Неотличимая от человека, она способна расти как обычный ребёнок.

Деление искусства на «лояльное» и «нелояльное». При этом финансируется, конечно, только угодное властям. «Три Толстяка наняли сто актеров, чтобы они представляли на рынках и своей игрой всячески восхваляли власть богачей и вместе с тем охаивали мятежников»...

Старая сказка, рассказывающая о будущем, «Три Толстяка» стирает грань между вымыслом и явью, превращая то и другое в некую Сверхреальность.

Которая, между прочим, все больше дистанцируется от человека. Уже пытается если не обойтись без него, то хотя бы зависеть в минимальной степени.

Человек  отвечает Сверхреальности тем же: все больше становится эдаким доктором Гаспаром Арнери, который вызывает у читателя куда большую симпатию чем «пламенные революционеры», который месяцами не выходит из своей «кельи» и не знает, что творится в мире. Сказка ведь и начинается с рассказа о Гаспаре Арнери, с его неведения относительно текущих политических событий, с его удивления и вопросов. «Какое у нас, милые, тысячелетье на дворе?» (Б.Л. Пастернак). Не исключено, что последнее, доктор.

(«Независимая газета», 09.01.2024 г., в сокращении)