Estelnya

Мне бы спеть на рассвете отточенной сталью клинка,
Под распахнутым небом по травам галопом промчаться.
Но окончились войны, я миру не нужен пока.
Или вовсе не нужен, но я не умею прощаться.

Мы откованы были в горнилах жестоких веков,
Будто ратную сталь, нас калили во льдах и пожарах.
Мы привыкли делить на вассалов, друзей и врагов,
Рукояти мы чаще намного, чем руки, держали…

Мы путями неторными шли на погибель себе,
Оставляя за спинами пепел сгоревших иллюзий.
Мы избрали на каждого щедро по горькой судьбе,
Разорвав между делом сердца и семейные узы.

Если Намо позволит, я многим сказал бы «прости»,
Если Варда ответит, я знаю, о ком бы молился.
Я соврал бы, сказав: «Никогда ни о ком не грустил»,
Но с течением долгих веков и грустить разучился…

Над Блаженными Землями светится ткань бытия,
Я покоя желал, но даровано было мне больше.
Мне даровано то, что отныне мне не потерять.
Кто сказал, что для сердца любовь – непосильная ноша?