Закваска. Очерк - рецензия

Закваска. (Очерк - рецензия)

«И все так же, не проще,
Век наш пробует нас —
Можешь выйти на площадь,
Смеешь выйти на площадь,
Можешь выйти на площадь,
Смеешь выйти на площадь
В тот назначенный час?!»
Александр Галич, «Петербургский романс»

Недавно в Интернете встретил трёхсерийную кинокартину «Антарктическая повесть» (авторы сценария: Иван Менджерицкий, Владимир Санин). В ней повествуется о цепочке событий вокруг девяти советских полярников в конце годичной зимовки на одной из стационарных полярных станций на материке Антарктида. Время событий на стыке 50- 60 х годов.
Пятеро из девятки полярников должны закончить работу в годичной зимовке расконсервацией уже год не обитаемой станции «Восток». Пятёрку забрасывают на «Восток» самолётами. Четверо остальных на тракторах перебираются с береговой станции «Молодёжная» на береговую станцию «Лазаревская». Туда же, сдав новой смене расконсервированный «Восток», пятёрка теми же самолётами попадает на «Лазаревскую», откуда всю девятку должны забрать на Родину теплоходом «Обь». Как сказали бы люди, не знающие реалий Антарктиды, «дел - на неделю, а потом на теплоходе - домой!»
Четвёрка полярников укладывается в намеченные несколько дней и прибывает на станцию «Лазаревская». С пятёркой на «Востоке» природа Антарктиды поступает предельно жёстко. На «улице» - минус 42 градуса, а в помещении промёрзшей за зиму станции - к концу полярного лета - минус сорок пять. А зимой морозы до минус восемьдесят девяти градусов вывели из строя водяную систему охлаждения дизелей генераторов электроэнергии. Ни научные приборы, ни радиостанция функционировать не могут! Невозможно даже послать сигнал «SOS», чтобы вызвать самолёты с новыми генераторами и с группой дополнительных работников. Возникшая пурга со скоростью ветра 26 м/с при нулевой видимости на месте базирования самолётов препятствует повторному вылету самолётов к «Востоку» для выяснения причин радиомолчания заброшенных туда полярников. Идут дни на «Востоке» при минус 45 градусов мороза на высоте три с половиной километра над уровнем моря - за сборкой из деталей двух вышедших из строя дизелей одного - годного для воссоздания условий, пригодных для жизни и научной работы на станции для новой смены. Работы ведутся в условиях «горняшки» - хорошо знакомой всем альпинистам горной болезни, обусловленной высотной нехваткой кислорода с симптомами резкой потери сил при физической работе. Положение полярников окончательно драматизируется, когда руководителю группы с помощью портативного радиоприёмника «Спидола» удаётся услышать, что метеообстановка на станции «Мирный» такова, что попытка опытнейшего лётчика вылететь к радиомолчащей группе на «Восток» не удалась. Возникла ситуация, хорошо известная группам туристов и альпинистов, когда бураны, наводнения или иные негативные проявления Матушки-Природы резко ограничивают надежды: «Спасение утопающих - дело рук самих утопающих!»
 По существу, первая серия фильма и 15 минут серии второй о том, что у горстки людей возникла необходимость совершить чудо и о том, как оно возникает при первых тактах ожившего дизеля.
«Воля и труд человека дивные дива творят!» писал поэт Некрасов в своей «Железной дороге». Сценаристы фильма  выразительно показывают, как мобилизует воля настоящего руководителя труд  даже профессионально подготовленных людей в предельно опасных условиях, того, чего на деле стоит порою даже поговорка «съесть пуд соли с человеком».
Параллельно сценаристы бережно вспоминают предельно значимую в людских коллективах линию «комиссара». По аналогии с Фурмановым в фильме «Чапаев», сценаристы дают нам образ человека, понимающего людей, зорко следящего за их настроением, и корректно, приватно, помогающего руководителю управлять коллективом сотрудников, даже жертвуя возможностью выжить самому. Выбранный сценаристами режим приватного дружеского общения руководителя и «самозванного комиссара» помогает зрителю значительно глубже понять отношения и в коллективе в экстремальных моментах. В фильме руководитель и «комиссар» - старые друзья. «Комиссар», чувствуя себя нездоровым, тем не менее вызывается принять участие в «расконсервации» станции «Восток», зная условия работы там, зная деловые качества руководителя и уловив изменения в его характере в последние годы. Во время приватной беседы с ним, позднее, «комиссар» объясняет: «Я не сомневался, что ты станцию расконсервируешь. Но я хотел, чтобы в последующие зимовки с тобою пошли все участники зимовки нынешней.»
Во второй серии, после 15 минут повествования об успешной реанимации станции «Восток» и заселении её новой сменой зимовщиков, читатель волею сценаристов вновь встречается уже на станции «Лазаревская» с пятёркой коллег, вернувших к жизни станцию «Восток», и четвёркой товарищей, прибывших через иссечённый трещинами ледник на тракторах к месту общей встречи, перед приходом за ними теплохода «Обь». Однако, злой рок не покидает полярников. Вдруг в марте - месяце антарктической осени - доступ к берегу со станцией «Лазаревская» преграждают паковые льды, которые теплоход преодолеть не может. Уставшие от годовой зимовки, событий последних дней, полярники оказываются перед перспективой абсолютно неожиданной второй зимовки. Положение усугубляется тем, что «комиссар» болен озноблением лёгких, а у врача в наличии лишь семь доз пенициллина, т.к. на станции никто задерживаться не собирался. У всех полярников накопились на Большой Земле свои неотложные обстоятельства! Правила безопасности полётов над Антарктидой требуют их выполнения парами самолётов: при вынужденной посадке на маршруте протяжённостью полторы тысячи километров одиночного самолёта его экипаж из пяти человек не спасёт «ни Бог, ни царь и ни герой!» Но есть только один самолёт для такого дальнего спасательного полёта! Больной «комиссар» предлагает отказаться от такого перелёта и остаться на вторую зимовку. Разгорается яростная полемика: отказаться от эвакуации по воздуху или пойти на риск полёта на одиночном самолёте?! Пятеро голосуют за вторую зимовку, трое - за полёт на одиночном самолёте, один воздерживается! Сцена с риском смерти товарища снята и сыграна предельно убедительно. Решение радиограммой направляется высшему руководству: «Обь» должна - из-за непреодолимых льдов, исчерпания топливных запасов и наличия только одного самолёта для эвакуации - уходить, оставив полярников на вторую зимовку, и, вероятно, на смерть - «комиссара».
Положение исправляют два отважных лётчика, когда команда «Оби» находит ровное ледовое поле, пригодное для взлёта и посадки двух бипланов АН - 2, выработавших ресурс и отправленных на капитальный ремонт после возвращения в порт. Сцена совещания пилотов и начальника зимовки и последующая сцена распределения зимовщиков в разных количествах по самолётам с разной изношенностью моторов также сыграны и отсняты операторами блестяще! «Обь» с зимовщиками уходит на Родину от берегов Антарктиды. 
Этот трёхсерийный фильм - не о приключениях! Он - многоплановый анализ причин моральной и физической устойчивости коллектива людей, попавших волею обстоятельств в крайне экстремальные условия. Возможно следует уточнить: коллектив из русских советских людей. Мне - автору публикации - посчастливилось работать в таких коллективах. Возможно, читателя дополнительно побудит посмотреть фильм цитата слов одного из героев о моральной содержательности каждого из нас:
«Да, Георгий Борисович, мы сделаны из одного теста, только закваска у каждого своя.
Вот Гаврилов с ребятами - ведь они голодные, почернели от морозов, но ведь довели тягачи от Востока до Мирного. Закваска!
Или, вот, Дуглас Моусон, прошёл, прополз по Антарктике сто километров - один - и всё таки дошёл до базы = один! Закваска!
Вы сами, Груздев, провели отличные магнитные наблюдения. Мы вас видели при аварии, на пожаре. Ведь всё это было! А знаете, почему вы теперь скисли? Просто у вас не хватило закваски. Что было - за год израсходовали. И всё! Вы свою дистанцию пробежали, уже руки вверх подняли, ждёте аплодисментов, а вдруг вам говорят: «А ну-ка, пробегите ещё один круг!»»
***
Следуя классификации героя фильма все люди делятся на субъектов без закваски, субъектов с достаточным её количеством и теми, кому её не хватило на преодоление выпавших на их долю испытаний. Несомненно, в каждой специальности классификация своя: отважная укротительница тигров может с визгом убежать от мыши или змеи. На работу с тиграми нужен один вид закваски, на устойчивость перед мышами – другой, перед змеями – третий.
На примере героев фильма зритель видит, что даже в предварительно отобранном коллективе для опасной научной работы каждый сотрудник имеет свои «ахиллесовы пяты» - душевные раны в виде больных родственников на Большой земле, в виде нечуткости отца после смерти матери, сказывающейся на психике бывшего мальчика, даже ставшего полярником в Антарктиде и т.д. и т.п. Я с искренним изумлением видел на экране убедительные версии взаимного незнания глубин души коллег, прошедших вместе даже не одно смертельно опасное испытание. И мысленно обращался к собственным  воспоминаниям о товарищах в ушедших годах опасной работы  - так вот почему они тогда-то поступали так, а не так!