Крик

Стояли заводы, гудели площади,
На каждой стене — лозунг яркий, простой.
И будто бы жили все, как положено,
Считая мечту коллективной мечтой.

Десятилетия — словно страницы,
Где бури меняли эпоху и век.
Но трещина стала вдруг шире струится,
И рухнул в бессилии красный человек.

В девяносто первом гудели вокзалы,
Сквозь шум поездов доносился испуг.
Свобода? Какая? Всё то, что украли,
Вновь в крепкие пальцы вернулось вдруг.

Голодные ночи. Заводов руины.
И рынок врывался, как дикий пожар.
Страна, обнажённая словно плотина,
Что треснула вдребезг под общий удар.

Прошли мы рубеж, но цена оказалась
Солонее слёз, что текли по щекам.
И мир, что в газетах ещё улыбался,
За кадром нам скалил оскал да кулак.

А ныне смотришь — и что же мы видим?
Нарядный фасад и залатанный флаг.
Но в сердце у многих — лишь шёпот обидный,
В глазах у страны — стальной, горький мрак.

И мысль накрывает, простая, как ветер:
Мы бегали в круге — себе на беду.
Периоды рушат, но стержень — не в свете,
А в том, что найдём мы в своём же саду.

Россия живёт не в стенах и не в знаках,
Не в тех, кто орут о былых высотах.
Она — в тишине матерей на лужайках,
В глазах детей, что не знают дорог.

И смысл обретён лишь в одном понимании:
Страны не построишь, сломав её суть.
Мы держим эпоху лишь верой в старании,
Где люди, не власть, находят свой путь.