Я охранник концлагеря жизни

I

Я охранник концлагеря жизни.
Такой мой устав.
Нет Бога и Рая.
Нет дворца и сарая.
Нет стен, государств, языков.
Нет границ меж крапивой и телом.
Нет запахов, вкусов, цветов.
Смерть провожают смехом.
Нет песен, стихов, а значит лжецов.
Нет суицидов.
Нет острых углов и полов.
Нет суицидов.
Нет иерархий, орденов и породы.
Нет льстивых шепчений природы.
В общем, нет ничего, что мешает.
Что мешает быть больше, чем человек?
Человек - сомнение под зонтом из кожи.
Я последний, кто видел сомнение.

II

В устах своих я сам себе голосоточил,
Как рыба, голоту свою увидел на Земле,
Снял парик, лицо раскурочил,
Чем было, перочинной верой и замлел.
Все люди убиты, мое лицо на флаге,
Я пригласил их в концентрационный
Лагерь, освященный семью цветами,
И они пришли сами, купив билет.
Дети убиты, боги убиты, прошлого нет.
Впереди идут кубиты, заряжая арбалет.
Все в рифму идут по лугам,
Все циркачат и шутят, а я устал хохотать.
Меня бы сдал кто из прислуги,
Но нет Иуды, а значит некого предавать.
Я смотрю на этот счастливый балаган,
Не понимая, кто шепчет мне в ухо
Столько горя.
Я бросился в ноги старого моря,
Оно рассказало, что
Когда-то Солнце свое имя кричало,
Никто не помнит его голоса и лица.
Померкло естество.
Пустота из-под маски янычара.
Гражданин Солнце ночью повесился,
На его месте воет черное существо.
Кто-то ударил с невидимого фланга.
Я - видеокарта с фалангой.

III

-Вы не видели тсаря?
-Сегодня он застрелился под утро.
Нашли архаичные буквы
В нагрудном кармане.
"Зеленое солнце под утро."