Stone

Пик взят,
Эдема уже не будет,
Быть может
потому Петрарка бежит,
Но его настигает поэма-
Лог вечности:
Не о святости,
О человечности.

Успех и славу
Трудно разделить,
Как отделить
Страсть от любви?-
Расчётам сердце не внимает
И красоте не изменяет,
Весна прощается с зимой
И летом,
Но возвращается при этом.
Обиды, беды и обеды-
И вот  победа, 
Из Давида,
Что Микеланджело
Нам сотворил,
Вдруг снова
Делают нам Stone,
Кругом  идут глухие стоны,
Они быть может весят тонны,
Но в  их  тени,
Растут мамоны,
Растут картонные вожди,
И слёз дожди мы проливаем,
Но вот картуны не смываем.

Вернись Давид,
Вернись тот вид,
Что красотою знаменит;
Но как она была хрупка
И как она была крепка,
Создателя великая рука.

А эти могут только разрушать,
За нас решают, где нам жить,
Как думать, как дышать -
Куча надсмотрщиков,
Обслуги послушной племя,-
Вот это нравы,
Вот это время!

Рецензия на стихотворение Stone .

Стихотворение «Stone» — это напряжённое культурно-философское высказывание, в котором автор соединяет классическую традицию и современность, чтобы показать процесс утраты живого человеческого содержания. Обращение к фигурам Франческо Петрарка и Микеланджело Буонарроти задаёт высокий культурный регистр, однако эти образы не воспроизводятся в их историческом значении, а переосмысляются как символы человеческого и его искажения.
Центральным становится мотив превращения: созданный Микеланджело Буонарроти Давид — воплощение живой, напряжённой красоты — в тексте «снова» превращается в камень («Stone»). Этот образ работает как метафора современности, в которой живое, одухотворённое и человеческое утрачивает свою силу и возвращается к состоянию неподвижной материи.
Фраза «не о святости, о человечности» задаёт смысловую ось стихотворения. Автор противопоставляет абстрактные идеалы конкретному человеческому опыту, утверждая приоритет живого над возвышенным, но пустым. В этом контексте обращение к Петрарке приобретает дополнительный смысл: поэзия оказывается не бегством, а формой постижения человеческого.
Стихотворение развивается по принципу наслоения образов и смыслов. Перечисления («мамоны», «картонные вожди», «надсмотрщики») создают ощущение перегруженности и давления, которое не является стилистической случайностью, а отражает состояние современного мира. Эта избыточность становится формой содержания: читатель не просто понимает, а ощущает тяжесть происходящего.
Особенно выразителен образ «картонных вождей» — он точно фиксирует феномен псевдовласти, лишённой подлинности. В сочетании с «глухими стонами» и «дождём слёз» возникает картина мира, в котором страдание присутствует, но не приводит к очищению или изменению.
Финал стихотворения возвращает нас к прямому социальному высказыванию: «как думать, как дышать». Здесь поэтическая форма почти растворяется в публицистике, но именно это усиливает эффект — текст перестаёт быть наблюдением и становится обвинением.
В целом «Stone» — это стихотворение о деградации живого в мёртвое, о превращении человека в объект управления и о подмене подлинной красоты её пустыми формами. Его сила — в напряжении, культурной насыщенности и отказе от сглаживания, благодаря чему текст сохраняет внутреннюю энергию и актуальность.