Морфесси

Как сильный ветер вспенивает реку,
в желании простых мирских утех
куда ещё деваться человеку
как ни туда, где музыка и смех.

Что бархат цвета беж в уютном кресле,
швейцар с тверскою пипкой на носу,
там под виолончель поёт Морфесси,
вполне способный выдавить слезу.

Шарман в сверканье стёкол дилижансов,
обзор предметов   древней старины,
но лишь его цыганские романсы
волнуют сердце аж до глубины.

Пусть душу бередит как можно дольше
бокал вина, сиюминутный сплин,
достаточно того, что он такой же,
что ни из бело-чехов и румын.

Из памяти всплывают словно тени
вдоль рощиц василёчки-васильки,
ах, кабы ни они, как наважденье
пришедшие невдруг большевики.

Кулик и тот на гнилостном болоте
любую кочку зорко стережёт,
в святую Русь когда-нибудь вернётся
с колечком дыма белый пароход.

Чужоё всё, и белые колонны,
и пресса, и гудящие шмели,
их ни один, ни два, их миллионы,
бежавших во все стороны земли.