Пьеро

На сцене перед пустым залом
Он стоит в маске печали. 
Свет вспыхнул, но зрителей нет, 
Лишь эхо разбитых мечтаний.
Кругом мерцают огни, 
Но он недописанный стих. 
С разбитым сердцем всему вопреки
Оставит последний штрих.
Ткань костюма обвисла на теле, 
Цветы зритель дарит уже не ему. 
Он вечерами смеётся до боли, 
Стараясь прогнать свою тьму.
Сгорает звезда, уходит в пучину, 
И тени вокруг замирают. 
А я так надеюсь, что ты словно феникс
Восстанешь из своей печали.
Размазалась слеза под глазом, 
И набок съехал белый колпак. 
Прозрачные веки затряслись разом 
В попытке с них стряхнуть страх. 
И белоснежные руки дрожь охватила, 
И бой проиграли вежды. 
Моего мальчика боль опленила, 
С собою забрав все надежды. 
Он тянет ко мне свои пальцы, 
На ногтях блестит черный лак. 
Он грыз их с безжалостной страстью, 
Словно сам себе страшный враг. 
Изящные когда-то брови 
Изогнулись в неприглядной дуге, 
Они отражая всю боль, 
Хоронят его в чёрной мгле. 
О, как же он просит объятий,
Он молит его спасти.
Мой ласковый и милый мальчик,
Как же ты сбился с пути.
Кожа -  стекло, а вены - узоры, 
Прядь как крыло вороное.   
Он даже сейчас так бесподобен, 
Он тянет меня за собою. 
Если суждено падать, 
Я схвачу твою руку, 
Если захочешь плакать,
Я вытирать слёзы буду.
И если возьмёшь в руки лезвие, 
Я подставлю запястье. 
Если тебе будет грустно, 
С тобою умру от ненастья. 
И когда твоё алое сердце 
Пропустит последний удар, 
Я молча прилягу рядом, 
Отдавая себя небесам. 
Мой дивный, любимый мальчик, 
Вечно с дырою в груди, 
Когда перестанет вздыматься, 
С собой меня забери.
Я поцелую белую щеку,
Словлю ловко с неба перо
И на руках себе выскребу:
«Я навечно твоя, мой Пьеро»