Баллада об иммигрантке

Ах, эти Гротовские шахты,
Послевоенные года!
На граммы хлеб мякинный, ах ты,
Во щах порожних
Лебеда!
Я рос голодный и холодный,
Но не обиженный судьбой –
Хромая малость,
Папка родный
В конце войны пришёл домой!
В забой ли, в поле –
Всё в охотку.
Ему что ночь была, что день.
Носил отцовскую пилотку
Я – как учили –
Набекрень.
Мы ели щавель на полянах,
Тайком курили в дубняке,
Ворчала бабка:
«Окаянный,
Опять купался в горняке?
Волью ремня ужо, а то нишь!
Отец добавит, погоди.
Родимец!
Ежели утонешь,
Домой тогда не приходи…»
Я слушал нехотя, вполуха,
Мудрёный старческий наказ,
И смачно хрумкал залипуху,
Она в июне – вырви глаз!
Её в Снажатье – ешь от пуза,
Семь вёрст не крюк,
И все дела…
Семья – ну надо же! –
Французов!
К нам из Марселя прибыла!
Два сына в возрасте солидном,
А с ними мать.
Лежит пластом.
Шептались бабы:
«…Сдуру, видно,
А тот, чернявый, холостой…»
И пожимали все плечами,
На все лады твердя: «Марсель?!»
Но комендант, звеня ключами,
Пресёк однажды сплетни все:
«Старуха, стало быть,
Прислугой была у тутошних князей,
В семнадцатом,
Как стало туго,
Князья-то были – вышли все.
Ну вот она по заграницам
За ними всюду до сих пор…
Решила, значит, воротиться,
Такой выходит коленкор!»
На кресле сыновья сносили
Её
На светлое крыльцо:
«Россия, господи, Россия!»
Дрожало бледное лицо.
Вокруг,
Сливаясь с облаками,
Цвели просторные поля,
Чернявый, с быстрыми руками,
Моргал мне лихо:
«О-ля-ля?»
Он толковал на иностранном,
Кивал запальчиво на лес,
И понимал я, как ни странно,
Хоть в иностранном ни бельмес.
Он пел с гундосинкой по-русски
О разудалом ямщике,
Была сердечности порукой
Слеза
На сморщенной щеке.
Ходила волнами гречиха,
Пыльцой медовою пыля,
И я моргал французу лихо,
И соглашался:
«О-ля-ля!»
В тот год сугробы – выше крыши!
Зима была белым-бела.
Наверно век такой ей вышел –
К весне старушка умерла.
На самом на краю деревни,
Где рожь в июле хороша,
Спит на погосте в Мураевне
Простая русская душа.
Её из края в край носило,
Канадский клён шумел над ней,
Да только матушка Россия
Всего дороже и родней.
Она строга, но справедлива,
Она добра и горяча…
Я только листик нежной ивы
У материнского плеча!