***

Тот юноша, которым был когда-то я,
за кромкою остался
то ли поля, то ли моря,
там, где, себя теряя, сливаются они,
с бескрайнею небесной высью
в непостижимой правде
сияющего двуединства.
Когда-то он, прицеливая взор свой
к людскому бытию, ступил невольно
на стезю метаний
меж истиной и ложью
неведенья и знанья
и в их коловращеньи
лодчонкой утлой оказался.

Минули годы или минули. Не важно.
Та кромка — где она? Да и стезя?
Вокруг меня нехоженая будто целина.
И я по-прежнему неочевиден.
И неизменно очевидна жизнь,
всё, что рождается,
цветёт, ликует, вянет,
становится ничем,
чего фантом и факт я,
как щепка, угодившая в огонь.

И вот вопрос: Зачем?
На что запущена была та карусель
моих метаний?
Неужто ли, чтоб, накружившись,
я мог уверенно сказать, что для меня
единственно была всегда желанной
та мреющая кромка,
и лишь она одна влекла мой дух
к преображенью в вечность,
к непостижимой правде Света?