Подводные камни

Глава 26, 27

После трудного разговора с Трейси Зейн вернулся в Лейквью. Судя по сообщению от Дарби, ей разрешили съездить домой. Зейн за нее порадовался.

Успокоившись, он поехал в город, чтобы самому оценить ущерб. Подъехал, вышел и постоял на тротуаре, разглядывая непотребство за полицейской лентой.

Выглядело даже хуже, чем он думал. Битым стеклом, как в прошлый раз, не обошлось. Ремонт займет немало сил и времени.

Прохожие то и дело останавливались, выражая Зейну сочувствие или разделяя праведный гнев.

Зейна окликнули по имени, он оглянулся и увидел спешащую в его сторону Бритт. Та распахнула руки и повисла у брата на шее.

– Я уже говорила с Эмили и с Сайласом. Они все рассказали. Мне так жаль… – Она отошла на полшага, но руки убирать не спешила. – Сперва я благодарила Господа, что вы с Дарби целы и невредимы. А теперь в таком бешенстве, что места себе не нахожу!

– Бывало и хуже. Это всего-навсего краска.

Бритт вскинула брови.

– Лучше скажи, что на самом деле чувствуешь.

– Мне жаль, что он умер. Не смогу теперь сам свернуть ему шею. Прицелься он на метр ниже, не знаю, что было бы… Ведь ближе к окну спит Дарби.

– Где она? Может, с ней поговорить? Могу отменить сегодняшних пациентов.

– Она у себя, и с нею ребята. Броуди тоже. Он вызвался помочь.

– Он славный мальчик. Мы все поможем, Зейн. Так ей и передай.

– Обязательно. Слушай, мы посреди улицы, и я, конечно, крайне признателен за поддержку, но не хотелось бы устраивать спектакль на глазах у прохожих.

– Поняла.

Бритт обняла его в последний раз, отошла и снова взглянула на пострадавшее здание.

– Он даже ругательства не сумел написать правильно.

Зейн, не удержавшись от смешка, пошел покупать краску.

После этого заглянул в участок. Ли оказался у себя – он сидел и писал рапорт.

Зейн, склонив голову набок, оценил синяк у того на скуле.

– Сомневаюсь, что ты ударился о дверь.

– Старик Дрейпер остывает в камере. Садись. Кофе будешь?

– В меня уже не помещается. Однако да, буду. – Зейн подвинул к себе стул. – Трейси в шоке, но с нею мать и сестра. Пусть побудет в приюте еще пару дней. Или дольше – как скажешь.

– Пары дней, думаю, хватит. – Скрипнув стулом, Ли откинулся на спинку. – На ружье Клинта нашли его отпечатки, в машине Стью тоже, а еще на банках с краской, кистях, по всему твоему офису и в доме Дарби. Он был идиотом.

– Соглашусь.

– Образцы на анализ ДНК уже отправили, правда, потребуется время. Токсикологическую экспертизу сделают быстрее. Еще у нас полный расклад по времени от Стью Хаббла.

– Я так понимаю, он не подозреваемый?

– Вряд ли. Парень валялся в отключке, когда я приехал, причем одежду не менял уже давно. Мы забрали вещи, отдали на экспертизу. На первый взгляд ни крови, ни краски не видать. На камне отпечатков не нашли, только кровь. Стью такой же кретин, как и Клинт, ему не хватило бы ума протереть орудие убийства. Однако следов не осталось. Клинт пришел к нему вчера около полудня, – продолжал Ли. – Пешком. Бабка Стью подтвердила. Стью говорит, они весь день не вылезали из подвала: пили, ели, курили, играли в приставку, смотрели порнуху. Около двух часов ночи Стью отключился.

– Тогда Клинт взял у него краску и машину.

– Похоже на то.

– С ними больше никто из приятелей не пил?

– Стью утверждает, что нет. Он слишком напуган, чтобы врать.

– Может, встретил кого-то по дороге, – предположил Зейн. – Или его заметил человек, затаивший на него злобу, – таких в городе немало. Решил посмотреть, что он задумал. Хотя убивать – это уже…
– Слишком, – договорил Ли. – Вариантов может быть много. Он мог направить на приятеля ружье и завязать драку. Или споткнуться и упасть на камень, а тот, кто был с ним, просто запаниковал. Или этот тип решил, что настала пора свести счеты. Я разберусь, Зейн.

Зейну вспомнилось, как Ли сидел рядом с ним на койке в Банкомбе наутро после худшей ночи в его жизни.

– Не сомневаюсь.

– Будь осторожнее, слышишь? Дрейпер вбил себе в голову, будто ты виновен в смерти Клинта.

– Как я, черт возьми, успел? За те пять минут, пока к нам ехали копы?

– Факты, логика, улики – не для них. Не для Дрейперов. Он собирается внести залог, так что будь начеку.

– Дай я с ним поговорю.

– Зейн!

– Он нанял адвоката?

Ли хохотнул.

– Он в них не верит. Все адвокаты, включая тебя, – продажные сволочи.

– Дай я с ним поговорю. Можешь присутствовать. Если он правда верит, что это сделал я, то достанется и Дарби. Ей без того нелегко пришлось.

– Ладно. Хорошо. Я пущу тебя к нему.

Ли провел Зейна через длинный коридор и отпер стальную дверь, за которой располагались три камеры. В крайней справа на койке спиной к решетке храпел, будто паровоз, Стью.

Дрейпер сидел слева, но, увидев Зейна, вскочил на ноги.

– Ах ты тварь! – Он просунул руку сквозь решетку, пытаясь схватить Зейна. – Убью тебя, только дай волю!

– Угроза физической расправой в присутствии полицейского снижает ваши шансы на освобождение под залог.

– Да на хрен ваш залог! У меня сыновья на свободе остались!

– Да, – согласился Зейн, не сводя с него взгляда. – И вряд ли вы хотели бы, чтобы их отправили за решетку. Вот что вчера случилось, мистер Дрейпер. Прошлым вечером у меня в доме были гости. Они ушли около полуночи. Со мной осталась Дарби Макрей.

– Значит, эта шлюха помогла убить моего мальчика?

За годы работы в прокуратуре Зейн научился не реагировать на подобные выпады.

– Мы легли спать примерно в час ночи. Около четырех – в восемь минут пятого, если быть точнее, я заметил часы, когда вместе с Дарби падал на пол, – меня разбудили выстрелы и звон битого стекла.

– Ты все подстроил и пытаешься свалить вину на моего сына.

Зейн продолжал спокойно излагать факты:

– Я велел Дарби не высовываться, взял из шкафа биту, которую держал дома на всякий случай. Позвонил в Службу спасения. Во сколько поступил вызов, шеф Келлер?

– В четыре одиннадцать.

– Да, верно. Я наступил на стекло. Думаю, в полицейском отчете есть фотографии моих следов. Я был в бешенстве, хотел выскочить из дома с битой, но Дарби меня отговорила. Она перевязала мне ногу. К тому времени приехала полиция. Во сколько они прибыли, шеф?

– В четыре шестнадцать.

– Успокойтесь и подумайте. Когда, черт возьми, я успел бы убить Клинта, учитывая, что у него было ружье? Как мог подкрасться к нему тайком? Если я собирался его убивать, зачем бить его камнем, когда под рукой есть оружие? И как, черт возьми, я протащил бы его через весь лес, когда вокруг полно копов?

– Ты хотел ему смерти!

– Нет, я хотел предъявить ему обвинения и отправить под суд. Меня такой возможности лишили. Мне очень хочется знать, кто именно.

– Ты трахался со шлюхой, на которой его угораздило жениться.

– О господи, когда я только успел? Вы же всей семьей с нее глаз не спускали. У меня есть своя женщина. И вот что я скажу. Если с ней хоть что-нибудь случится, я вам устрою!..

– Зейн!

Тот отмахнулся от Келлера.

– Он только такой язык и понимает. Трейси – моя клиентка. Я сделаю для нее все, что в моих силах. Но когда речь заходит про мою женщину, для меня границ не существует. Держитесь, мистер Дрейпер, от меня и моих близких подальше. Включите мозги. Как бы вы ко мне ни относились, вы неглупый человек и понимаете, я не мог быть в двух местах одновременно!

Зейн вышел, дожидаясь, пока Ли запрет за ними стальную дверь.

– Вряд ли удалось его переубедить.

Ли надул щеки и выдохнул.

– Он задумается. Уже что-то. Обвинять тебя можно с очень большой натяжкой, и он это понимает. Хотя, возможно, ему без разницы. Он имеет на тебя зуб. Будь осторожнее.

– Ты тоже. По тем же самым причинам.

– Такая у меня работа… Езжай домой. – Ли хлопнул его по спине. – Перекуси, что ли…

Зейн и впрямь поехал к себе, по пути думая о том, что надо заколотить окна в спальне, позвонить в страховую компанию и узнать, когда можно вставить новые стекла.

Окна лучше закрывать фанерой, а значит, нужно где-то найти пикап, чтобы привезти ее домой.

Наверное, надо купить еще одну машину. Он же не будет ездить на «Порше» зимой.

Очередной пунктик в список дел.

По дороге Зейн заехал к Дарби и с трудом удержался от паники, когда не увидел возле дома ни ее саму, ни ребят, ни машины. Только всякую похабщину на стенах.

Коврик, как он и думал, забрали полицейские. Хоть какая-то радость.

Зейн достал телефон и отправил ей сообщение:

Где ты?

Работаю. Мы у Маршей. Ли разрешил. А ты где?

У тебя. Можно взять твою машину?

Конечно. Зачем?

Надо купить фанеру, заколотить окна. Стекла будут делать на заказ. Наверное, долго.

Мы их уже заколотили. Купи краску. Я была в твоей конторе. Он ни одно слово не написал правильно. Рой все закрасит, но пока мы заняты. Если хочешь быстрее, могу дать тебе номер парней, они начнут хоть сегодня. Те самые, которые делали у тебя ремонт в первый раз.

Окей. А что насчет твоего дома?

Займусь. Потом. Езжай домой, обедай, звони рабочим.

Ты как? Все хорошо?

Терпимо. Вернусь к шести. Сегодня поздно начали.

Буду ждать. Люблю.

О, первый раз вижу от тебя нежности. Как ни странно, я тебя тоже. До вечера.

Зейн убрал телефон и огляделся. Хорошо бы ее чем-нибудь порадовать.

Тут его осенило. Идея была донельзя простой, но при этом гениальной. Он поехал домой, все организовал, позвонил ремонтникам и пообедал.

Когда Дарби приехала, Зейн накрыл во дворе столик: поставил вазу с цветами из тех, которые позволялось срезать, и достал вино.

– Ого, неожиданно.

Дарби с удивлением осмотрелась, а Зод принялся скакать вокруг Зейна, будто не видел его целую вечность.

– Я решил, мы заслужили праздник.

Дарби посмотрела на него.

– Почему бы и нет?
– Я приготовил крюдите[20].

– Да ладно!

Зейн указал пальцем на стол.

– Вот. Подумал, это будет неплохим аперитивом к ужину.

– Ух ты. Планируется что-то еще?

– Пицца и кексы. Крюдите – на закуску.

– Кажется, я тебя обожаю.

Зейн обхватил ладонями ее лицо и поцеловал.

– Хотелось бы.

Дарби, вздохнув, положила голову ему на плечо.

– Давай я приму душ и переоденусь, чтобы соответствовать шикарной обстановке.

– Я перенес вещи в комнату для гостей. Ту, которая напротив, с широким подоконником.

Дарби запрокинула голову, посмотрела на него, но глаза затуманились, и она снова уткнулась лбом в его плечо.

– Думаю, мы имеем право, – добавил Зейн.

Она не доверяла голосу, поэтому просто кивнула, крепко обнимая Зейна за шею.

– Сейчас, – выдавила она.

Зейн был готов ждать хоть весь вечер – обнимать ее, пока пес обнюхивает им ботинки.

– Какой ты молодец, Зейн. Правда. Я говорила себе, что ничего страшного не случилось. Подумаешь, заколоченные окна, дыры от пуль… Дело ведь не в комнате, главное – кто рядом. И комната отличная.

– А станет еще лучше. Но пока поживем в другой.

Успокоившись, Дарби отпустила его и улыбнулась.

– Ты теперь из-за меня весь липкий и, кажется, испачкался в пыли. Тебе срочно надо в душ вместе со мной.

– Ты гений. Только покормлю собаку.

– Он уже поел. – Взяв Зейна за руку, Дарби потянула его за собой. – Потом дадим ему сам-знаешь-что, а я попробую твой крюдите.

В душе Дарби смыла с себя грязь после работы, прижалась к мокрому Зейну и избавилась от стресса, который скручивал ей внутренности весь день.

Напряжение стекло вместе с водой в канализацию, и сразу стало легче. Тревога вернется потом, но Дарби знала, как с нею справиться с помощью Зейна.

Под струями воды, скользкие от мыла, жадно цепляясь друг за друга, они смывали с себя страхи, освобождая место для радости.

Потом намеренно забыв про реальность, привели Зода в экстаз косточкой, зажгли свечи, разлили вино и весь вечер говорили о чем угодно – лишь бы не о том, что разбудило их нынешним утром.

Понемногу сгустились сумерки, пес задремал под столом, и Зейн подлил им обоим вина.

– Готова?

Дарби отпила из бокала и кивнула.

– Да. А ты?

– Да.

– Ладно. Для начала расскажи, как дела у Трейси?

– Хорошо, что мать с ней рядом и я догадался привезти сестру. Девушке не помешает поддержка, чтобы пройти через стадию «Я во всем виновата».

– Над ней долго измывались, и физически, и душевно, так что это рефлекс. В моей группе поддержки были женщины, которые автоматически брали на себя вину за все, что случается вокруг. «Ребенок завалил контрольную – я виновата, потому что плохая мать. Вчера лил дождь, хотя его не было в прогнозе, – я сглазила».

– Видел таких в Роли.

– Поэтому и решил ей помочь?

– Наверное. В любом случае она какое-то время пробудет в Эшвилле. Трейси боится Дрейперов – и не зря.

– Думаешь, они захотят отомстить?

«Это будет глупо», – подумал Зейн, пытаясь сгладить ситуацию.

– Некоторые люди зациклены на мести. Дарби, ты должна знать, что сейчас Дрейперы все выставили так, будто я убил Клинта.

– Какой абсурд!

– Не для них. Кажется, Хорас Дрейпер начал что-то сознавать, правда, это еще не означает, что остальные не решат отыграться. Ты тоже замешана. Не только потому, что была здесь, со мной, но и потому, что Клинт нагадил у тебя дома.

– Я и сама поняла. Возможно, у него ко мне давние счеты. Наверное, это он ко мне вломился в прошлый раз.

Зейн, нахмурившись, заглянул в бокал.

– На него не похоже. Не сам факт – а то, что он ничего толком не взял и не испортил. Хотя… забрать трусики, передернуть на крыльце – из одной серии. На меня-то он злился давно, ведь я отказался брать его в клиенты. В общем… все возможно.

Зейн взял Дарби за руку.

– Как бы там ни было, будь начеку.

– И ты тоже.

– Конечно. Ли сравнил отпечатки у тебя дома и в моем офисе с теми, что нашли в машине, на банках с краской и кистях. Тот придурок, у которого прятался Клинт, дал весь расклад по времени. Объяснил, откуда взялись машина и краска. Скоро придут результаты вскрытия, баллистическая экспертиза и токсикологический анализ. Чуть больше времени займет анализ ДНК, но образцы Клинта у них уже есть.

Дарби и сама весь день об этом думала.

– Однако ничто не указывает на убийцу.

– Верно.

Заглянув Зейну в глаза, Дарби похлопала его по руке.

– Кажется, мистер прокурор, у вас есть версия.

– Возможно.

Она покрутила пальцем в воздухе.

– Прошу.

– В общем, так. Клинт не был любимчиком в городе. Он общался только с родней и придурками вроде Стью Хаббла. Многих откровенно раздражал. Вечно пил, затевал драки, приставал к чужим женам. Скандалил с соседями, браконьерствовал на закрытой территории. Один парень, живущий неподалеку, утверждает, будто Клинт с братьями в прошлом году потравил его охотничьих собак.

– Господи, какой кошмар. – Дарби невольно потянулась погладить дремавшего под столом Зода.

– Улик не было, но Ли дал мне почитать досье на Клинта – там все очевидно. Можно с уверенностью утверждать, что Клинта в городе не любили.

– Твоя версия заключается в том, что кто-то увидел, как он едет к нам, проследил за ним и воспользовался удобным моментом, решив отыграться за старое?

– В частности, да.

– Но тебя волнует что-то другое.

– Да. Грэм Бигелоу.

– Он же в тюрьме. – Дарби, встревожившись, затараторила: – Ли проверял. Так Эмили сказала…

– Грэм в тюрьме, – подтвердил Зейн. – Однако это не значит, что он не замешан в деле. Он просидел за решеткой почти двадцать лет. Прекрасно знает, как там все устроено. Есть вероятность, что он договорился с каким-нибудь типом, которому предстояло скоро выйти. Тот человек приехал сюда, стал следить за нами, присматриваться, искать лазейки. Вломился к тебе, зная, как не оставить отпечатки и лишние следы.

У Дарби по спине побежали мурашки.

– Но… зачем убивать Клинта?

– Думаем дальше. Вот он здесь. Вырубает Клинта, потому что тот поднял шум. Если мы имеем дело с профессиональным преступником, он явно смекалистый тип – не оставил отпечатков, не стал вламываться в дом. Понял, что вот-вот приедут копы. Решил выждать, подгадать другой удобный случай. Если кто-то из нас сейчас пострадает, на кого прежде всего подумает Ли?

– На Дрейперов.

– Точно. Значит, этот тип сумеет уйти безнаказанным. В общем, я больше склонен верить в первую версию, однако нельзя сбрасывать со счетов и вторую.

– Она, кстати, ближе к тому, что предполагал Броуди.
Зейн, заинтригованный, разлил остатки вина.

– У Броуди тоже есть версия?

– И не одна. В целом он думает так же, как и ты. Что подлецу не всегда нужна причина, только повод.

– Увы, так и есть.

Дарби посмотрела в сторону западных холмов, за которые катилось солнце, заливая их тенями.

– Мне нравятся эти края. Я живу тут всего ничего, но вижу, какая вокруг природа, и люди, и атмосфера в целом. Знаю, здесь тоже не обходится без подводных камней – куда без них. Но такие люди, как Дрейперы, в городе не в почете.

Она посмотрела на Зейна и подняла бокал.

– У нас все будет хорошо, Уокер. Мы замажем все гадости. Да, будем вспоминать, что они там были, только больше их не увидим. И в доказательство свой дом я перекрашу в цвет «мандариновой мечты».

Зейн судорожно откашлялся.

– Разве это не оранжевый?

– Он самый. А двери и отделка пусть будут цвета «танго в бирюзовых тонах». Яркие, жизнерадостные оттенки – самое то. Какую краску для офиса выбрал ты?

– Я купил белую. Несколько банок.

– Да ладно! – Дарби пренебрежительно махнула рукой. – Можно придумать что-нибудь получше.

– Милая, это юридическая контора.

Дарби подалась к нему.

– Неужели юриспруденция – так скучно?

– Я не буду красить стены в цвет «мандариновой мечты».

– Я бы предложила тебе «морскую флотилию» для стен и «мистический серый» для крыльца. Покажу потом на палитре.

– Я уже купил белую краску.

– Ее с радостью заберут обратно и обменяют на любой другой цвет. Ну же, Уокер, пользуйся случаем. Я тебе покажу, – повторила Дарби. – Только допьем вино и выгуляем собаку.

– Белый – стильно и в классическом духе, – не сдавался Зейн, когда они встали, и Зод, словно по сигналу тревоги, вскочил.

– Скукота.

– Завтра приедут маляры.

– Если у них есть хоть капля вкуса, они со мной согласятся.

Дарби взяла Зейна за руку.

У него было подозрение, что его тащат не только выгуливать собаку.

Когда Дарби достала палитру, Зейн сам не понял, как согласился поменять краску.

* * *

Пока они выгуливали пса, мужчина, приехавший в Лейквью и успевший совершить убийство, тоже бродил по городу. Проходя мимо офиса Зейна, он решил остановиться и поглазеть.

– Какой кошмар, да?

Как он и думал, одна из местных провинциалок первой начала разговор.

– Не то слово!

Он постарался добавить в голос эмоций.

– Гостите в городе?

– Да.

– У меня родственники всю жизнь живут в Лейквью. Могу сказать, для нас такое нетипично.

– Хотелось бы верить.

– Даю слово. – Девушка улыбнулась. Она была молоденькой и симпатичной.

Наверное, стоит развлечься с одной из здешних красоток. А потом – убить.

Так много приятных перспектив…

– Кстати, я здесь работаю. В адвокатской конторе. Стажерка. Меня зовут Гретхен Филберт, – сообщила та дружелюбно, словно щенок.

– Дрейк Бингли. Будем знакомы. Но разве… – Он снова посмотрел на исписанные стены, про себя прикидывая, как скоро сядет солнце и успеет ли он закадрить красотку. – Разве вам не страшно?

– Может, самую капельку, только человек, который это сделал… – Она прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего. – Он больше не вернется. У нас чудесный город, мистер Бингли. Надеюсь, вам понравится.

– О, мне уже нравится. Не подскажете, где можно съесть хороший стейк и выпить приличного вина? Хотелось бы поужинать в приятной атмосфере.

– Да, конечно.

Девушка просияла, глядя на него сквозь очки в тонкой проволочной оправе.

Мужчина знал, что выглядит точь-в-точь как преподаватель, который выбрался в отпуск, решив поработать над книгой. Он немало времени потратил на то, чтобы создать этот образ: отрастил волосы, отпустил козлиную, как у профессоров (по его мнению) бородку. Из одежды он носил выцветшие джинсы, ботинки и старую футболку с логотипом рок-группы, купленную на блошином рынке. Даже захватил мужскую барсетку, где лежал потрепанный экземпляр «Гроздьев гнева» в мягкой обложке вместе с бумажником, фальшивым удостоверением личности, банданой и девятимиллиметровым «глоком», который позаимствовал из коллекции шурина.

– Вам самая дорога в «Грэнди-гриль» – это в паре кварталов отсюда, на другой стороне улицы.

– Звучит неплохо. Скажите… – начал мужчина, но его перебила подбежавшая к ним девушка:

– Гретхен! Прости, опоздала. Люк только что написал. Они с Джоном уже у Рикардо, заняли нам столик. Извините. – Как и Гретхен, она улыбнулась незнакомцу. – Я вас перебила?

– Ничего страшного, просто рассказывала мистеру Бингли, как найти «Грэнди-гриль».

– Надо обязательно уговорить Люка, чтобы сводил меня туда не только за пивом. Пусть закажет столик.

– Приятного вам аппетита! – крикнула ему красотка номер один, убегая вслед за подружкой.

Увы, он упустил свой шанс.

Ничего, повезет в другой раз.

Мужчина продолжил прогулку, решив, что не помешает и впрямь заглянуть в рекомендованный бар. Возможно, там он подцепит еще одну красотку.

Можно даже не слишком молоденькую Глава 27

Зейн хоть и испытывал сомнения, все-таки обменял краску. Пока маляры замазывали художества Клинта грунтовкой, он тоже занялся делом.

Правда, каждому клиенту приходилось рассказывать о случившемся – хорошо хоть в сокращенной версии, – потом выслушивать ответные возмущения и только после этого приступать к делу.

Когда вошла Морин, Зейн поднял голову, отрываясь от бумаг.

– По-дружески напоминаю, что пора на встречу с Милдред Фисл.

– И ее кошками. Ладно, я готов. В очередной раз перепишем завещание.

– Внучка из Шарлоттсвиля прислала ей на день рождения цветы. Поэтому девочка снова в любимчиках. У тебя два часа. Не забудь пообедать.

– Обязательно.

– Позвони Мике или Дэйву, пусть пообедают с тобой.

Зейн склонил голову набок.

– Волнуешься за меня?

– Ты мне слишком нравишься. Почти так же, как новые туфли, которые я купила на распродаже. Слышал, что Хорас Дрейпер внес залог?

– Морин, он не ворвется в закусочную посреди дня, чтобы оторвать мне голову.

– Все равно.

– Ладно. Господи, эти женщины не дают ступить и шагу…

– А как иначе? Кстати, подумай о том, чтобы взять Гретхен на постоянную работу. Она умница, а когда сдаст экзамены, станет тебе неплохим партнером.

– Я и сам уже думал. Не надо считать, будто это исключительно твоя идея.

Морин самодовольно улыбнулась.

– Я угощала Кабби с Майком холодным лимонадом, и Кабби показал, какую ты выбрал краску. Думала, ты купишь белую.

– Надо было белую, да?

– Только если хочешь показаться унылым и скучным. Милли из магазина рассказала, что ты сперва купил одну краску, а потом вернул ее к самому открытию и взял другую.

– Вечно ты суешь нос в мои дела, – буркнул Зейн, собирая бумаги в портфель.

– Тебя Дарби уговорила, да?

– Возможно.

– Ты молодец. – Морин выдержала паузу. – Хватило ума сойтись с женщиной, у которой хороший вкус.
– Я все слышу! Иди работать. Я плачу тебе не за разговоры.

Морин, ничуть не смущенная, подошла к нему и расцеловала в обе щеки.

– Позвони Мике или Дэйву, а лучше обоим. Ты же сделаешь, как я прошу, а, милый?

– Ладно, хорошо!

Зейн вышел через заднюю дверь, чтобы не мешать малярам, и пока шел к машине, написал Мике и – черт с ними! – Дэйву.

Разбираясь с Милдред Фисл и ее кошками, Зейн мучительно мечтал о стаканчике горячительного. Однако в разгар дня пить не стоит.

И Дэйв, и Мика согласились встретиться (Зейн мог представить, что именно и в каких красках наговорила им Морин), поэтому он решил пообедать по-мужски и в закусочной с оранжевыми стенами (уж не цвета ли «мандариновой мечты»?) заказал мясной рулет.

– Мясной рулет, значит? – Мика рассматривал ламинированное меню, глотая шипучий лимонад. – Кэсси в последние дни намекает, не пора ли нам перейти на вегетарианство. Не в этой жизни! Заказывай два.

– Быть молодым и наслаждаться мясом в самый разгар дня. А, к черту все! Мне тоже, Бонни.

– Готово. Зейн, сегодня твой заказ за счет заведения. В знак сочувствия и поддержки.

– Бонни, ты вовсе не обязана…

– Ничего не слышу. – Официантка постучала острым ногтем по его плечу и ушла на кухню передавать заказ.

– Хоть какая-то радость, – сказал Мика.

– Не придется платить за обед собственной охране.

– Эй! Мы здесь, ты не забыл? – Мика махнул перед его лицом рукой. – Кстати, давайте покончим с дурными новостями сразу, пока не принесли еду. Слышали, что прочие братцы Дрейпера вернулись в город на похороны? Одного выпустили на день из тюрьмы, а морпеху дали отпуск в связи с тяжелой утратой, или как там оно называется…

– Здорово.

– Стью Хаббл загремел вчера вечером в больницу с мятым лицом и переломами. Говорит, упал с лестницы. Но мы-то понимаем, что это чушь. Джед Дрейпер устроил ему взбучку.

Дэйв, ничуть не удивленный, покачал головой.

– Свалить всю вину на Стью Хаббла – как это в духе Дрейперов. Я-то надеялся, что Джед хоть чуточку умнее братьев.

– Да ладно, с чего бы, – отмахнулся Зейн.

– Такие люди вечно винят окружающих. Рано или поздно он тоже окажется за решеткой. Хорошо бы, если рано.

– Дрейперы должны понимать, что ты ни при чем, братан.

– Ну да. Должны.

С другой стороны, Дрейперы должны понимать – Стью Хаббл тоже ни при чем. Впрочем, набить морду Зейну будет чуточку сложнее, чем пьяному толстяку.

С неприятным чувством в душе Зейн осознал, что в какой-то степени даже предвкушает грядущую стычку.

* * *

Дарби со своими ребятами при первых же раскатах грома и каплях дождя похватали инструменты и побежали к машинам.

Патси Марш выскочила из дверей и махнула им рукой.

– Эй, идите сюда, на веранду. Выпейте чаю, я испекла пирог.

– Не стоит утруждаться… – начала Дарби, но тут же опомнилась: – Вы сказали «пирог»?

– По секретному рецепту моей мамы. Садитесь, устраивайтесь. Дождь скоро закончится.

– Отличное у вас место, чтобы наблюдать за бурей, – сказал Ральф. – Буду весьма признателен.

– Выручайте моего Билла, ему нельзя столько мучного.

– Вам чем-нибудь помочь, миссис Марш?

Холли вытерла ботинки о придверный коврик.

– Давай, милая. Как мама? Как бабушка? – спросила Патси, заходя с нею в дом.

Дарби опустилась на скамью. Ральф был прав: отличное место, чтобы любоваться бурей. Дождь хлестал по деревьям и баламутил поверхность озера, которая сверкала с каждым ударом молнии.

Воздух тем временем блаженно остывал.

Ральф сел в мягкое кресло, и Дарби похлопала по сиденью рядом с собой, призывая Роя.

– Все хорошо?

– Да. – Тот глубоко вздохнул, не отрывая взгляда от озера. – Правда, я постоянно думаю о вчерашнем. Хочется, чтобы полиция поскорее поймала того типа.

– Вот что мне кажется. – Ральф подался вперед. – Скорее всего, Клинт заставил кого-то из этих придурков, с которыми общался, – может, своих братьев – пойти вместе с ним громить дом Зейна. Пьяные, тупые, они поссорились. Один урод взял камень и саданул приятеля по башке. Убивать не хотел, но деваться некуда, поэтому попытался замести следы. Какие еще могут быть варианты? Только полный идиот способен думать, будто в полиции решат, что Клинт сам упал в воду и утонул.

Дарби от изумления опешила. Кажется, за одну минуту Ральф произнес больше слов, чем за предыдущую неделю.

– Адель тоже так считает, – вставил Рой. – Что это несчастный случай, а не намеренное убийство. Спьяну и по тупости.

Дарби хоть и не была с ними согласна, ничего говорить не стала: если Рою так проще, она промолчит.

– В общем, знаете, как бы там ни было… – Рой протяжно выдохнул. Стук дождя усилился, по крыше веранды колотило, будто в барабан. – Я помолвлен.

– Правда?.. – Дарби схватила его за руку. – Давно?

– Сделал предложение вчера вечером.

– И весь день молчал?!

– Сам еще не привык. – Он ухмыльнулся. – Не хотел торопиться, пока не куплю кольцо. Я же знаю, как вы, женщины, болезненно к этому относитесь, а у меня совсем не было времени. Но вчера, после того, как… Я подумал: эй, жизнь слишком непредсказуемая, надо решаться. Пошел и купил кольцо. Адель, кажется, оно понравилось. Я спросил, и она ответила «да».

– Что я слышу? – Вышла Патси, держа в руках толстый кувшин, полный янтарной жидкости. За ней шагала Холли с подносом. – Рой Доусон, неужто тебе хватило ума позвать ту славную девчушку замуж?

– Да, мэм, так и есть.

– Вот это новости! – Она поставила кувшин и принялась разливать чай по стаканам. – Готова поспорить, твоя мама в восторге.

– Да, пожалуй.

– Дату выбрали?

– Адель хочет весной, чтобы провести церемонию на открытом воздухе. Они с ее матерью и свекровью что-то уже планируют, а я просто киваю. Наверное, возьму отпуск на пару дней, – сказал он Дарби. – На свадьбу и медовый месяц.

– Насчет этого не волнуйся.

– Первый кусочек жениху, – объявила Патси, протягивая Рою тарелку с огромным ломтем пирога. – Какие замечательные новости, нам их в последние дни не хватает.

С блестящими от слез глазами она раздала оставшийся пирог.

– Эта молодежь, Ральф, еще не знает, как быстро проходит время, и надо хвататься за любую возможность хоть что-то оставить после себя.

– Нужно радоваться любой буре, вслед за ней обязательно выглянет солнце – так всегда говорила мама.

– Разве не правда? Я люблю хорошую грозу, – негромко ответила Патси. – Она смывает грязь и жару хотя бы на первое время.

Дарби подумалось, что, наверное, ей нелегко выходить на красивую веранду, смотреть на любимое озеро и вспоминать, как из него совсем недавно выловили труп.
услышав ее мысли, повернулась с ослепительной улыбкой.
– То, что ты делаешь с дурацким склоном, который давно был хуже бельма на глазу, радует мне сердце. Даже больше, чем мамин пирог.

– А пирог, кстати, вкусный, мэм. – Гейб подобрал последние крошки. – Правда.

– Гроза кончается, – сказала Холли. – Давайте отнесу тарелки, и вернемся к работе.

– Не суетись, милая. Я посижу здесь немного, порадуюсь прохладе, посмотрю, как вы трудитесь.

Дарби размышляла про грозы, про то, что надо хвататься за любую возможность, и про то, как это мило – предложить пирог рабочим. Солнце тем временем вырвалось на свободу, ярко зажгло озеро и превратило влажный после дождя воздух в густой пар.

На воду вернулись лодки, с причалов запрыгали дети, наполняя мир смехом и радостными криками.

Невзирая ни на что, жизнь продолжалась, не замедлив ход ни на секунду. В голову Дарби, сажавшей три куста латреи, которую она выбрала не только из-за названия сорта – «Южная леди», – но и за густую листву и пышное цветение, лезли всякие философские мысли.

«Она зацветет рано, – думала Дарби, – зимой еще по снегу выпустит бутоны, а в первые же дни весны покроется цветами».

– Что-то не так, босс? – спросила Холли.

– Просто думаю, что для цветения в этом году уже поздно, однако в следующем она себя покажет.

– Она и сейчас неплохо смотрится.

– Да, так и есть. На сегодня, пожалуй, закончим. Но потом: и осенью, и весной… Господи, сколько здесь предстоит работы.

Дарби отошла на шаг, придирчиво глянула на саженцы и вытащила из кармана телефон, чтобы сделать снимки. Затем спустилась к речным валунам, которые разложили Ральф и Рой, переложила несколько камней под другим углом и посмотрела сбоку, представляя, как эта конструкция выглядит с воды.

Мимо проплывал парусник, которым управлял мужчина. Из-под рыбацкой шляпы выбивались длинные выгоревшие волосы, от зеркальных очков бумерангом отражалось солнце.

Мужчина поднял руку в подобии приветственного жеста, и у Дарби по спине пробежал неприятный холодок. Она махнула в ответ, прежде чем отвернуться.

– Так, все сюда! – Горло отчего-то перехватило. Она сняла пробку с бутылки и сделала пару глотков воды. – Приступаем к уборке. Живее.

Дарби невольно оглянулась, но парусник уже уплыл.

* * *

Мужчина от смеха чуть не перевернул лодку.

Эта дрянь глядела прямо на него, еще и рукой помахала. Будь с собой «глок», можно было застрелить ее вместе с прочей швалью. И парочку мелких сопляков, которые прыгают с причала, – просто чтобы наконец заткнулись.

Нет, стрелять сейчас он не собирался, но было приятно тешить себя этими мыслями.

«Недолго осталось, сучка, – думал он, упиваясь моментом. – Тебе и твоему адвокатишке-уроду».

И всем, кто встанет у него на пути.

Если он что и понял в тюрьме, так это как сильно ему хочется крови. Чем больше, тем лучше.

* * *

Июль продолжался, жара чередовалась со стремительными грозами. Туристы приезжали в Лейквью отдохнуть на берегу озера или насладиться пешими прогулками. Летом люди всегда стекались в город бурным потоком, и убийство никак не повлияло на продажу местных сувениров.

Слой грунтовки постепенно прикрыл уродливые надписи, поэтому прохожие больше не задерживались возле конторы Зейна. Стены понемногу обретали приличный вид.

Сам Зейн, хоть и ждал подвоха, – да и как иначе? – жил дальше.

Он не удивился, когда однажды субботним утром, пока сидел на веранде и разглядывал на сайте внедорожники, к дому подъехал Ли.

Он отложил планшет. Келлер вышел из машины.

– Доброе утро, шеф.

– Доброе. – Тот поднял взгляд на заколоченные окна. – Стекла до сих пор не привезли?

– Прибудут на следующей неделе. Маляры как раз закончат работы в офисе и замажут дырки от пуль. Налить чего-нибудь холодного?

Ли заглянул в высокий стакан Зейна.

– Есть кофе со льдом?

– Да. Пошли на кухню. Я сделаю.

– Отказываться не стану. Дарби дома?

– У нее сегодня две консультации с клиентами. Скоро должна вернуться, если она тебе нужна.

– Девочке без дела не сидится, – заметил Ли, проходя вслед за Зейном на кухню.

– Она такая. Может, поэтому и спит как убитая. Итак, ты, шеф, как вижу, на дежурстве?

– Летом всегда уйма работы. Сейчас – тем более.

– Ага. – Зейн взял чистый высокий стакан и насыпал в него льда. – Какие новости?

– Ну, у нас убитый, которого никто не любил, за исключением ближайшей родни да пары приятелей, пьяный, накачанный таблетками и жаждущий мести, которая завершилась тем, что ему проломили череп у тебя на крыльце и мертвым скинули в озеро.

Взяв кувшин с остывшим кофе, сваренным поутру, Зейн оглянулся.

– Мне, случайно, не нужен адвокат?

– Тогда все было бы гораздо проще.

Зейн налил кофе в стакан, добавил молока и протянул шефу.

– Если бы я вышел из дома, то, скорее всего, что-нибудь бы заметил.

– Или получил бы пулю в висок.

– Такое тоже возможно. Давай сядем на веранде?

– И снова не стану отказываться. Ты готовишь чертовски вкусный кофе. Что холодный, что горячий.

– Если не срастется с адвокатурой, подамся в баристы.

Они вернулись на улицу, сели. Зейн достал бейсбольный мячик, который всюду носил с собой, и погладил швы.

– Слышал, у Дрейперов завтра похороны.

– Да, в похоронном бюро Декстера. Дрейперы не сильно верующие, так что обходятся без лишних церемоний. Похоронят его на семейном участке.

– По нынешним законам штата это до сих пор легально.

– Ага, и быстро. Я поговорил со всеми, кто мог держать зло на Клинта и вообще Дрейперов.

– Тебе сверхурочные хоть полагаются?

Ли невольно хохотнул и отпил кофе.

– Да уж, могу сказать, это заняло гораздо больше времени, чем разговор с теми, кто с ним дружил. Но, как бы там ни было, опрос ничего не дал. Я выяснил, что у Клинта пару недель назад была стычка с Ричи Филдсом, а он как раз из тех, кто может проломить череп. Думал, нащупал ниточку, однако выяснилось, что Филдс в тот день гостил в окружном участке после того, как его остановили возле Хикори за превышение скорости, неосторожное вождение и езду в нетрезвом виде, а еще сопротивление полиции.

– М-да, более надежного алиби и не придумать.

– Ага, – согласился Ли, глотнул кофе и посмотрел на горы. – Тебе в Роли с твоей работой, наверное, не раз угрожали…

– Обычная была работа. Такая же, как у тебя.

– Все равно подумай, вдруг были клиенты, которые могли бы приехать сюда и устроить неприятности.

– Уже думал. – Зейн разглядывал мячик, поглаживая большим пальцем шов. – Возможно, найдется пара человек.

– Мне нужны имена, сынок.

– Хорошо. – Зейн покрутил в руке мячик. – Я хотел бы съездить в Роли и поговорить с Грэмом. – Опять мы думаем об одном и том же. Я уже беседовал с начальником тюрьмы. У Грэма были матерые сокамерники. Кое-кто из них уже вышел. Надо потянуть за эту ниточку тоже.
– По правде говоря, Ли, сомневаюсь, что это к чему-то приведет – Грэм из тех, кто любит сам причинять боль. Если это его рук дело, я больше волнуюсь за Дарби. Он никогда не смирится с тем, что его унизила женщина.

– Давай съездим и потолкуем с ним лично.

– Хорошо. Выбери день, я подгоню свой график.

– Договорились. Кстати, ты и впрямь собираешься представлять интересы этого идиота Кэла Малдуна, который набил морду Ларри Истендею после того, как они не поделили дорогу?

– Что я могу сказать? Каждый имеет право на адвоката.

– Юристы, что с вас взять… – Ли вздохнул. – И все-таки, какой вкусный кофе.

– Просто сорт хороший.

Ли покачал головой и поставил пустой стакан.

– Мне пора. Знаешь, – добавил он, вставая, – твой офис в городе смотрится на удивление необычно. Мэр даже намекнул, что, возможно, и других владельцев недвижимости на Мейн-стрит стоит подтолкнуть к тому, чтобы перекрасить стены в более яркий цвет.

– Во всем надо искать плюсы.

Ли вскинул брови так, что они скрылись за полями шляпы.

– Это Дарби. – Зейн усмехнулся и пожал плечами. – Стараюсь ей соответствовать.

– Ну, удачи тебе. Если что, я на связи.

– Передавай привет Эмили.

– Конечно.

Зейн сел, поглаживая мячик.

Он бы отправил Ли имена людей, которые в свое время ему угрожали, но… По мнению Зейна, они не представляли серьезной опасности. Его больше волновали те, кого удалось посадить без особых угроз. Те, кто был достаточно умен и осторожен, чтобы не лезть на рожон, а затаиться в ожидании удобного момента.

Раз Ли чувствовал, что местных можно исключить, надо покопаться в старых делах внимательнее.

Зейн вошел в дом, включил ноутбук. Документов было много – работа затянется надолго.

Хорошо, если Дарби не станет торопиться домой – не только потому, что обещала (точнее, грозилась) дать по возвращении урок садоводства. Просто хотелось к тому времени добиться хоть какого-то результата: исключить или обозначить все возможные варианты.

Не стоит омрачать выходные всякими подводными камнями.

Минут через двадцать Зейн услышал, как кто-то подъезжает к дому, автоматически сохранил данные и закрыл файл. На всякий случай вывел на экран сайт автосалона.

Однако подъехал вовсе не пикап. Это была не Дарби.

Зейн невольно перехватил мячик, когда возле кабриолета притормозила бежевая малолитражка.

Водителя он видел впервые. То был высокий, крепко сложенный мужчина, одетый в отутюженные брюки цвета хаки и рубашку поло, с короткой стрижкой и квадратной челюстью, на вид лет сорока.

Гость снял солнцезащитные очки-авиаторы и шагнул вперед.

Судя по осанке и походке, он был военным.

– Зейн Бигелоу… простите, – поправился он. – Уокер?

– Он самый. – Сложив детали воедино, Зейн встал. – А вы Бо Дрейпер, верно? Точнее, старший сержант Дрейпер.

– Да. Простите, что тревожу вас дома и без приглашения, но я хотел бы перекинуться с вами парой слов.

– Заходите. Кофе со льдом будете?

– Я… Благодарю, но нет, спасибо. У вас красивый дом. Он сильно изменился с тех пор, как я последний раз бывал в Лейквью.

– Лет восемь, наверное. Вас же столько не было в городе?

– Больше, уже лет двадцать. Я ушел в армию, когда мне исполнилось восемнадцать. С тех пор не возвращался, но…

– Тяжело терять брата.

– Даже если не слишком хорошо его знал. Ему было девять лет, когда я ушел.

– Садитесь, старший сержант.

– Не стоит, – заверил тот. – Я ненадолго. – Он посмотрел на мячик в руках Зейна. – Помню, вы играли; пару раз бывал на ваших матчах. До сих пор занимаетесь бейсболом?

– Не особо. – Зейн положил мячик на стол.

– Печально. Мистер Уокер…

– Зовите меня Зейн.

– Зейн, я слышал, что про вас говорит моя семья. И начальник полиции тоже. Со вдовой Клинта пообщаться не смог, раз уж она… в отъезде. После похорон я сразу уезжаю, но сперва хотелось услышать, что скажете вы.

– Вдова вашего брата – моя клиентка. Могу сказать лишь, что она в безопасности. Ей потребовалось убежище, поскольку, по ее словам, которым я склонен доверять, ваш брат физически над нею измывался. Не только в ночь на третье июля, но и вообще. Она обратилась ко мне за помощью. Я ей помог.

– Она ведь младшая сестра Элли Эббот, верно? Мы с Элли общались, когда я жил здесь.

– Верно.

– Родственники уверяют, Клинт ни разу не поднимал на нее руки. Но тут же говорят, что он не поднимал на нее руки без особой причины. – Бо стиснул зубы. – Я и сам женат, у меня две дочери. Я не стану терпеть, если кто-то вздумает их обидеть. Я не такой, как мой брат или родители.

– Я тоже не такой, как мои родители.

Бо кивнул.

– Я слышал про ваше детство. Родственники говорят, у вас со вдовой Клинта была интрижка.

– За все время я встречал Трейси лишь дважды. Один раз – когда Клинт привел ее в мою контору, чтобы подать пустячный и, по правде говоря, довольно-таки мстительный иск против соседей.

– Вы про Макконнелов?

– Да, их самых. Он разозлился, что я не хочу браться за дело. Второй раз я встречал ее, когда ездил к ним домой, потому что заметил признаки семейного насилия. Она не стала со мной разговаривать, но я оставил визитку. У меня есть девушка, у нас все серьезно. Трейси просто клиентка, не более того.

– Девушка, с которой у вас отношения… Это Дарби Макрей, та самая, которая была здесь в ту ночь?

– Верно.

– Клинт разрисовал ее дом и ваш офис. И эти окна наверху… балконные двери, – уточнил Дрейпер. – Те, что заколочены. Он их разбил?

– Так говорят улики. Я не знаю, кто убил вашего брата, старший сержант, был ли это друг или враг, случайно или намеренно. Знаю лишь, что произошло все на моей земле, прямо здесь, в тот момент, когда мы с Дарби прятались наверху от пуль Клинта.

– Он был самым мелким в помете, как говаривал отец. Частенько получал затрещины без повода. Это вовсе не оправдывает того, что он сделал, – а я верю, что все именно так и случилось. Но он рос не в лучших условиях.

– Вы тоже.

– Я вовремя ушел, – коротко ответил Бо. – Морская пехота не просто взрастила меня, сэр, она меня спасла. Вы сами жили в подобной обстановке, и, как мне кажется, выбрали себе другую судьбу, нежели была вам уготована.

– Меня спасли родственники. Сестра, тетя, ее муж, бабушка с дедушкой…
– Я их помню, – кивнул Бо. – Хорошие люди. Не могу сказать, что мои родичи такие же, однако я буду с ними, пока мы хороним младшего брата. А сейчас встану здесь, посмотрю вам в глаза и извинюсь за все, что он сотворил.

– В этом нет необходимости.

– Для меня – есть. Возможно, если бы я остался дома, то помог бы ему увидеть другой путь. Только я спасал себя, и сейчас об этом сожалею. Теперь у меня один брат в тюрьме, второй так похож на старика, что их не отличить друг от друга, а третьего молодым зароют в землю.

– Сочувствую вашей потере. Я не собирался так говорить, потому что мне его не жаль. Но вам я скажу. Примите мои соболезнования, Бо.

– Спасибо. Я хотел бы оплатить ущерб, который брат нанес вашему дому, офису и дому мисс Макрей.

– Это лишнее.

– Тогда попросил бы вас принять деньги за представительство интересов Трейси.

– Соцслужбы работают бесплатно.

Бо вздохнул и сжал переносицу.

– Вы ничем не обязаны ни мне, ни моим родичам, и все-таки я настаиваю. Надо чем-то компенсировать содеянное. Я хочу справедливости для Клинта, хочу верить, что убийца будет пойман, предан суду и наказан. Но должен быть способ компенсировать все, что он натворил, чтобы успокоить мою совесть.

– Если дадите ваши контакты, через пару дней сброшу вам название приюта для женщин. Можете сделать им пожертвование.

Бо прикрыл на мгновение глаза и кивнул.

– Хорошо, так и сделаю. – Он достал бумажник и вытащил визитку. – Свяжитесь со мной, когда будет удобно. Я исполню долг перед родными, а потом уеду. Вернусь к жене, к дочкам, к своей жизни. И больше возвращаться не стану.

Он протянул Зейну ладонь, и они пожали друг другу руки.

– Спасибо, что уделили время.

– Аналогично. Благодарю вас за службу, старший сержант Дрейпер.

Бо шагнул к машине, но замер и обернулся.

– Вам же было лет тринадцать-четырнадцать, когда я уехал?

– Наверное, так.

– Вы отлично играли в бейсбол.

Зейн проводил его взглядом, потом сел и снова поднял мячик.

Может, морская пехота и спасла Бо Дрейпера. Однако вряд ли это удалось бы, если бы он сам того не желал.

– Важно не только, где ты родился, но и где был воспитан, – сказал Зейн вслух, поглаживая мячик. – И чего ты сам хочешь от жизни.

Он отложил мячик и снова открыл ноутбук, возвращаясь к занятию, которое могло обеспечить безопасность дорогим ему людям.

Нора Робертс