***

У деда Гриши померла старуха,
Под утро
Богу душу отдала.
Соседка наша,
Бабка-повитуха,
Что столько душ в деревне приняла!
Ещё вчера по дому хлопотала,
Варила деду кашу в чугунке,
А ей давно
Дыханья не хватало,
И вены набухали на руке.
Крестясь,
Пришли к ней верные подруги,
Все в черненьких платочках, как одна,
Обмыв, одели под рыданья вьюги,
На лавке положили,
У окна.
Моментом сын явился из столицы.
«Ты что ж один-то?
Дети где? Жена?
Теперь, конечно,
Чуть чего – в больницу,
А нас от смерти отводила
Вот она…»
Шептались,
Долго всхлипывали бабы,
А льды ломались гулко на реке,
Перед божницей закопчённой слабо
Лампадка теплилась, мигала в уголке.
Плыл жёлтый гроб на белых полотенцах,
Земля парила, ухала река,
Кудахтали на гнёздах куры в сенцах,
И в лужах колыхались облака.
Мы чёрный холмик дёрном обложили –
Пусть будет ей, родимой, потеплей –
Подснежников букетик положили,
Дубовый крест поставили над ней.
Тоскливо, в голос причитали бабы,
Курили старики, вздыхали:
«Жись…»
А дед стоял
Надломленный и слабый,
На толстый посох грудью опершись.