***

Диалог без названия.

Доколе?
— спросил меня как-то
Петрович…
или Иваныч, а может,
Георгич, — не важно!
Такой же, как я,
седовласый и лысый,
такой же уставший,
измотанный жизнью
в борьбе за немногие,
скромные блага,
за то, чтоб достойно
явить себя смерти
и с сердцем спокойным
оставить всё то,
для чего неустанно
трудился.
— Доколе душа твоя
будет тревожна?
Ведь всё, что ты сделал,
— твои лишь желанья
служить идеалам
и целям высоким
во имя Отчизны,
как будто бы ты
последний её
пограничник!
Ну и конечно,
вовсю ты старался
служить твоим близким,
отдав им без счёта
своё вдохновенье,
таланты свои
и здоровье.
Доколе?
— Дотоле, Петрович,
Иваныч, Георгич!
Зачем обо мне говорить?
Ведь любовь
не измерить
и не назначить ей цену!
…Но знаешь ли,
брат дорогой,
не даёт мне покоя
одно наблюденье,
а впрочем, и ты,
это точно,
знаком с ним воочью.
Представь!
Ты у кромки воды,
пред тобою
бескрайнее море
с поверхностью,
отражающей солнце
неколебимо и тихо.
И ты не один.
Рядом детки твои
щебечут о чём-то,
воробушки,
звонко.
И сердце твоё
преисполнено чем-то,
что море не может
со всей полнотой
отразить.
И, полон надежд ты
детишек своих позабавить,
спускаешь на воду
кораблик,
вместилище всех твоих
чувств и надежд.
Кораблик поплыл...
детишки твои
восхитились,
прильнувши к тебе
благодарно.
Но вот привлекла
их вниманье
коряга прибрежная
или волна,
на берег пригнавшая
щепку.
И всё.
Твой кораблик забыт.
Его не было вовсе.
И что ж, брат Петрович,
Иваныч, Георгич?
Один со своею любовью,
мечтами, делами
остался ты,
будто бы тот
позабытый кораблик,
пропавший
в пучине морской
Нелетучим Голландцем.