Я Мир

I

Пепел августа кутал нам плечи.
Город утопит в своей тишине.
Погасли всех храмов свечи
В траур о вечной войне.

Воевал я с самим собой,
Ослепительный танец мечей.
Но никто не погиб с той жарой.
Августа пепел дней.

Лживый блеск Нового Вавилона
Нарезает сетчатку с нутром.
Мы воздвигли его из стекла и бетона,
Он сгорит, как сгорел Содом.

Ты раскроешь меня, не зная,
Что из меня прорывается мир.
И янтарная кровь, всем рот заливая,
Убила Бога, который внутри.

Я тот кто всё прекратит.
Это место сравняет с Землёй.
Сотрясу, словно остров Крит.
И удобрю пустое золой.

Не сносить тебе сорок вериг,
Ничего не изменит страданий поток.
В тот день рая никто не достиг.
В предсказаниях ошибся пророк.

Будем стоять на обломках звёзд,
Ничего не сказав по итогу.
Высыхают русла от слёз,
И терпеть остаётся немного.

Ты раскроешь меня до конца,
Выпуская святую кровь.
Я не вижу родного лица,
Но я помню слово Любовь.

Море вырвется из глубин.
Крыльями рёбер дёрнется грудь.
Всё закроет до самых вершин,
Но в моём сердце ты сможешь уснуть.

II

Я принёс себя в жертву Твоей красоте,
Я знал, что она победит злую смерть.
Цветы полевые прорастут тут везде.
Даже там где земля может лишь тлеть.

Целый мир стоил того чтоб не-жить.
Ты раскрыла меня, и теперь он явил
Себя, протянув моего сердца нить —
Золотую ленту любви моих жил.

Я стану каждым из вас, каждым живым.
Слово моё согреет и напомнит о смысле.
Мы стоим на обломках Москвы и молчим.
Мой дух после смерти останется чистым.

Найдешь меня в каждом листе,
Каждой брошенной кем-то фразе,
Тенью от тени в горящем окне,
В сухоцвете в маминой вазе.

Я последний, кто видел закат.
Ты первая, кто увидел рассвет.
День, когда каждый стал рад,
Смоет дождём боль предыдущих лет.

III

Всё случилось в Строгинской пойме.
Волны нам били уставшие ноги.
Кинжал не сделал мне больно.
Ну может совсем немного.

Видел как падал лицом в песок.
Как дрожали предательски руки.
Видел крови янтарной бурлящий поток.
Слышал как пропадали все звуки.

Я буду Мир.
Каждый будет прощен.
Каждому счастье задаром,
И не будет никто обделён.

Ты уйдёшь с того пляжа тихо...
Под песню смирившихся волн.
Улыбаешься, чайки ссорятся криком,
Свет выливается за небосклон.

Моего тела нет и его не найти.
Нет мощей. Нет пепла. Нет пыли.
Я растворился ещё до зари,
Когда камни ещё не остыли.

IV

Всё как прежде в родной Москве.
Только злое покинуло улицы.
Вавилон уничтожен в моей голове,
Знал, что со смертью всё сбудется.

Ты счастлива за рыжим окном.
Пишешь что-то себе на уме.
Я ветер. Я шелест. Я звон.
Незаметный кусочек в душе.

Вернулись отцы и сыны,
Дети бегают в наших дворах.
Мои руки остались чисты.
Всё как было в моих словах.

Я принёс себя в жертву мечте,
Ты свидетель начала конца.
Как были узревшими те —
Кто давились кровью Христа.

Мне не больно, не горько, поверь.
Хоть в любви оставался сир.
Всех простил, закрыв за страданием дверь.
Я и есть возродившийся Мир.

V

Я вернусь через сорок по сорок лет.
Туда где с тобою простились.
Из воды пробиваюсь навылет,
Не принимая горьких усилий.

Ты всё там же в рыжем окне.
Я по-прежнему в круге ветров.
Знаю, что помнишь о мне,
И запомнила истину слов.

Я пущу тебе с ветром привет —
Сиреневой веткой на твой подоконник.
И растворюсь в ночной тишине...
Я — Мир.
Я — покойник.