Книга роман Королева 4 часть 24 глава

 Баронесса, сжав в руке веер до побеления костяшек, продолжала наблюдать за королём Ричардом и маркизой. Их смех, лёгкий, словно шелест шёлка, доносился до герцогини, пронизывая её насквозь ледяным осколком зависти. Маркиза, вся в кружевах и блеске драгоценностей, была воплощением юности и неукротимой энергии, полной противоположностью уставшей от придворных интриг герцогини. Ричард, его взгляд, обычно жестокий и проницательный, теперь был нежен и задумчив, он словно растворился в очаровании маркизы. Герцогиня скрипнула зубами. Эта сцена – ещё один гвоздь в гроб её уже пошатнувшейся репутации. Анна, королева, в это время в своих покоях принимала графиню Изольду. Их связь, тщательно скрываемая от всех, кроме нескольких близких слуг, была секретом Полишинеля. Слухи о ночных встречах и тайных письмах гуляли по дворцу, но никто не смел прямо указать на королевскую неверность. Изольда, с её нежным голосом и огненными волосами, была полной противоположностью Анне – холодной и сдержанной правительнице. Однако их связь, рождённая из взаимного понимания и тайного желания свободы, была крепче любых королевских уставов. Сейчас, за богато украшенным столиком, они пили крепкое вино, шепча друг другу слова любви и сочувствия. Анна знала о Ричардовом романе с маркизой, и это не вызывало у нее ревности. Скорее, это было ещё одним доказательством бессмысленности королевских браков, обречённых на формальность и политические интриги. Она нашла счастье с Изольдой, в тепле тайных встреч и нежных касаний. Герцогиня же, лишённая как любви, так и власти, смотрела на всё это с горьким ощущением своей беспомощности. Её попытки вмешаться в королевские дела, её интриги и сплетни принесли только обиду и одиночество. Она понимала, что её надежды на влияние растаяли, как снег под весенним солнцем. Оставалась лишь тень былой славы и горький привкус несбывшихся мечт. Она опустила веер, чувствуя тяжесть безнадёжности. Дворец, с его блеском и роскошью, превратился для нее в золотую клетку, из которой нет выхода. Мысли о том, что и королева, и король нашли утешение в тайных связях, приносили ей ужасное удовлетворение. Они, вершители судеб, сами были заложниками своих же игр. Возможно, в этом заключалась некая жестокая ирония судьбы, которая и на них наложила свою печать. Герцогиня медленно повернулась и отправилась в свои апартаменты, оставляя за собой шлейф зависти и отчаяния. Ночь обещала быть долгою и бессонной. В её душе кипел шторм, который грозил разрушить и то мало, что у нее ещё осталось.