Превратности судьбы

   Может показаться, что тогда для нас занятие музыкой было лишь поводом, чтобы собраться да водочки выпить, песен наораться, пообщаться. Я думаю скорее наоборот и трудно объяснить, почему до сих пор нас тянет друг к другу. Сколько раз пытались разбежаться – едешь во вторник домой и думаешь: хватит, завязываю, никакой перспективы, надоело... Но «за вторником – среда» и опять тянет... Ведь музыка, как ни говори, несет в себе столько радостей, даже если опустить оговорки по Фрейду!.. Правда жажда самовыражения, склонность к эпатажу и оригинальности иногда заводит в такие ситуации, что хоть стой, хоть падай.
Я уже упоминал о вечере в доме американо-советской дружбы, куда занесла нас нелегкая: Андрюша сказал, что нас приглашают выступить на празднике, посвященном очередному «летию» создания общества. Нам польстило и мы пришли, надели концертные костюмы, я как обычно, намазался тональным кремом, накрасил, подчеркнуто небрежно глаза зеленым, а губы темно красным, поставил мушку – чем не Томас Андерс, не хватало только висюльки с надписью «МАНЯ» (теперь, когда на эстраде каждый первый голубой, так прикалываться и мысли бы не возникло!).
   У входа подиум с роялем, нас усадили за столик для музыкантов - насторожило. Особенно, когда пауза затянулась и Диму попросили «полабать» на рояле чтобы заполнить тишину, я напрягся, предполагая не доброе... Спокойный и рассудительный Гриня заметил: «еда хорошая, выпивка приличная, платить не надо – сиди и наслаждайся». «Вам хорошо рассуждать,- буркнул я,- вы не накрашены...»
Так и сидели, пили-ели, пока выступали почетные гости (типа Собчака) да приглашенные оперные и драматические артисты. Г. Штиль прочитал рассказ Чехова, Прокурор из «тайн следствия» тоже декламировал что-то смешное, правда был он тогда значительно моложе и за сердце не хватался...
   Наконец, когда казалось, о нас уже и забыли, настал наш черед. Сыграли первую вещь – тишина, вторую – никакой реакции, все мирно сидят за столами, кушают, беседуют, на нас ноль внимания. Потом я понял,- первые две песни скорее быстрые, чем медленные (не то не сё) а когда заиграли третью, медленную – народ пошел танцевать, мои опасения подтвердились: им был нужен живой оркестр для танцев, а уж ни как не наши потуги на оригинальность! Я был готов сквозь землю провалиться со всеми своими голубыми атрибутами, рваными джинсами, кроссовками с разноцветными шнурками, булавками на коленях...
   Похоже, наше расстройство было написано у нас на лицах, потому что после окончания вечера один из выступавших «народников» подошел к нам попрощаться,   и стал успокаивать, мол, такова доля артиста – ни благодарности, ни признания, думают, накормили – и достаточно...
   На улице дождь, а на сердце кошки скребут. Бедный Андрюша, больно смотреть – ведь это он устроил нам праздник души и желудка! А еще аппарат назад в «Кировец» переть. Я опаздывал на последнюю электричку, и ребята отпустили меня домой. Я запрыгнул в метро и с черными мыслями сел в поезд. Потом что-то меня отвлекло от тяжких раздумий, - я чувствовал определенный дискомфорт... Да, люди, которые сидят напротив, во все глаза пялятся на меня. И тут как будто молнией пробило! В растрепанных чувствах, лень было переодеваться, я ушел в концертном костюме, и совсем забыл - в «БОЕВОЙ РАСКРАСКЕ»! В общественном транспорте... Пятью годами раньше в милицию бы сдали (а то и в метро не пустили!), дело б завели, на работу бы сообщили... Я пулей вылетел из вагона на ближайшей остановке и давай чем попало стирать краску, на сухую, от чего стало еще круче.

Когда дома я отмывался, то в зеркало старался не смотреть...

Из цикла "Серый день отдыхает!"