Зачем вырезают аппендицит

   Все в жизни происходит точно так, как пишут в романах и поговорка «все книги из книг» - неправда: вся жизнь из книг! А самое главное, что авторы становятся заложниками собственных произведений, и я бы на их месте крепко подумал, прежде чем закручивать очередной сюжет. С моими песенками та же самая история, сначала ни с того ни с сего напишется чего со мною и не было, а проходит время и живу как по написанному. Хотя к моменту этой истории песен я еще не писал, так только - юношеские стихи. Тем не менее, все как в романе, может даже не самом лучшем. Судите сами - мой друг Мишка уходил в армию и попросил меня: - «у тебя все равно никого нет, не давай скучать моей Наташке, я тебе верю как себе...»
   Мы ходили несколько раз в кино, на вечеринки школьных друзей... Однажды даже я возил ее в Петергоф к приятелю по институту на день рождения. Все мои друзья решили, что это моя девушка. Шурка жил в шикарной квартире, собралось много народу Андрюха, с магнитофоном, брал у всех интервью с пожеланиями имениннику, потом все как-то разобрались по парам, танцевали, целовались, разбредались по уголкам, а мы с Наташкой сидели на диване, держась за руки... И когда после новогоднего праздника в компании одноклассников мы провожали девчонок по домам, я вдруг с ужасом для себя понял, что по уши влюбился... Мишке оставалось служить еще полгода.
   Прошла целая вечность, из этого времени я не помню ничего, все было затуманено будто бы во сне, но как часто случается, когда Мишка вернулся, они расстались. Узнав об этом, я побежал к Михаилу – все наши девчонки считали, что он ее бросил, а я чувствовал свою вину, хоть ничего и не было, но мне казалось, что между нами завязывались какие-то незримые отношения, понял я это, только узнав о разрыве. Когда я поведал ему свою думку, он долго смеялся надо мной, а потом с грустью сказал: – «ты тут совсем ни при чем, да собственно и я тоже». Когда он предложил ей выйти за него замуж, она сказала, что все это время, пока он был в армии, верно ждала его... но только для того чтобы сказать что все же любит другого, того из прошлой жизни – это ее первая любовь.
Я испытывал и горе и радость одновременно. Я ни в чем не виноват, я не предал друга, но ЭТО, из прошлой жизни... Хотя я был влюблен и надеялся, что впереди счастье, что мы все преодолеем... Вот только Мишка пропал из нашей компании, и мне казалось, что я терял друга и единственный из всех пытался поддерживать с ним отношения... Тогда разве можно было предположить, что мы с ним еще и родственниками станем.
   Одно окно комнаты, где я в то время обитал, выходило во двор и из него были видны окна ее квартиры. Сейчас уже все смешалось в моей голове, наверно все-таки, это чувство окончательно пронзило меня, когда я узнал о разрыве. Это случилось мгновенно – я проснулся в пять утра с полным осознанием происшедшего и уж больше не заснул. Я исписал целую книжку для записей своими первыми по настоящему любовными стихами. Ни слова из нее не помню, даже не знаю, где она находится, во время последней ревизии своих бумаг я ее не обнаружил. Скорее всего, она где-нибудь у родителей на антресолях с прочим моим барахлом... А происходило это так: ночью, когда мне от избытка чувств не спалось, я забирался с ногами на подоконник и при свете уличного фонаря писал каракули в свою книжку, писать было не удобно и на страницу помещалось максимум полтора - два четверостишия. За этим занятием и застала меня мама, когда войдя в комнату не нашла меня в своей постели. Она, конечно, все сразу поняла и для нее тоже наступили бессонные ночи. Ей со стороны с самого начала было видно то, что скрывалось от моего влюбленного взгляда.
   Потом постепенно и я начал кое-что понимать. То она меня избегает, то сама ищет встречи, а потом опять какая-то дистанция... Долго так продолжаться не могло, и мы таки выяснили свои отношения: она, за что ей с высоты прошедших лет большое спасибо, сказала мне сакраментальные слова, что любит другого и мучить меня больше не хочет - все, конец... Это было летом, в сезон трудовой практики на заводе Арсенал, я все забросил, никуда не ходил, в каком-то сонном бессознательном состоянии я провел неделю. Жизнь моя кончилась - я не мог ни есть, ни пить, ни спать. В конце этой кошмарной недели меня отвезли в больницу с приступом аппендицита. Целый день я пролежал в палате, боль вроде бы утихла, только где-то в глубине тупо отдавало в такт с ударами сердца. Зашла молоденькая сестричка, спросила: - «Бриться будем или уже?» Я ответил, что утром, несмотря на боль, все-таки успел побриться, на что вся палата грохнула от хохота. Брить нужно было живот «по самое здрасьте» перед операцией. Когда молодежная операционная бригада с шутками прибаутками уложила меня на стол, в чем мать родила, хирургу не понравилось, как меня побрили, и со словами – «зато грудь будет волосатая», меня почикали от подбородка до самого некуда! Потом дали маску и сказали, чтобы вслух считал каждый свой вдох. Я начал считать: раз, два, на третий раз в глазах закружились разноцветные звезды, в теле появилась какая-то легкость, и со словами «кайф-то какой!» я провалился в темноту. Последнее, что я услышал – это смех окружающих меня медиков... Мне показалось, что я очнулся мгновенно, и тут же резкая боль. Я подумал – наркоз не действует, открыл глаза, темно, почувствовал, что ноги согнуты в коленях и притянуты к животу, не пошевелиться все болит... Да, я был уже в палате. В жизни у меня ни чего так не болело, как в эту послеоперационную ночь… Операцию делал практикант. Шов получился такой, как будто пробовали резать и зашивали не один раз. Заживало так больно! И так долго! Я с ужасом представлял, какие муки терпели раненые во время войны с куда более тяжелыми вариантами!..
   Я вышел из больницы починным, заштопанным и как будто заново родившимся. В больнице я отпустил шикарные бакенбарды - Пушкин, да и только! Мама откормила меня, насколько позволяла послеоперационная диета. Впереди были новые приключения, новые встречи, знакомства, диплом и работа... впереди меня ждала целая жизнь. Прав был Мишка, когда предположил что вместе с аппендицитом мне вырежут и кусочек недавнего прошлого. Он это высказал моей маме, когда я еще валялся на больничной койке, а ко мне в больницу и потом домой так ни разу и не пришел, но я на него не в обиде.

Валинополе - пригород СПб