Гелендваген

Домой он пришёл непростительно поздно.
В помаде и пьяный, практически, в дым.
Они поругались настолько серьёзно,
что в миг на обоях завяли цветы.

Она знала толк в драматических сценах,
в метании молний имела разряд.
Он был уличен в многократных изменах,
а также, в поездках с другой на моря.

Краснея от гнева и вспышек скандальных,
он в бегстве решился себя укрывать.
Мыча оправдания, он спрятался в спальне.
Закрылся на ключ и упал на кровать.

Кричала она, что достигнута точка,
что лучше конец, чем враньё без конца.
И как повезло, что у бабушки дочка,
не видит в таком состоянии отца.

Не слышав ответ, встала на четвереньки,
и светлая мысль пронеслась в голове.
Она поджигала газеты, и стельки,
и в ярости дикой пихала под дверь.

Но план не сработал. Все кашляли очень,
но мужа не взять на такой абордаж.
Ногами тушил он горящие клочья
и тихо молитву шептал: «Отче наш...»

Не выкурить было спонтанной уловкой,
но сердце рвалось продолжать разговор.
Она хладнокровно взяла монтировку
и в полной готовности вышла во двор.

Стоял у подъезда его «Гелендваген»,
в ночном освещении блестело крыло.
Она подошла в небывалой отваге,
разбила в куски лобовое стекло.

А фары долбила с особым значением,
попутно корёжа для них крепежи.
Из фары из каждой ей виделся череп
соперницы лютой, которой не жить.

Решительно выполнив эту задачу,
безжалостно двинулась к новым делам.
Попали и двери потом под раздачу,
досталось и всем боковым зеркалам.

Немного устав, обошла «Гелендваген»:
непросто давался проделанный круг.
Внезапно застыла она в полушаге,
и выпала вдруг монтировка из рук.

Бывают решения очень трагичны,
в насмешливой форме даны по судьбе.
На заднем стекле красовалась табличка:
«Любимая – это подарок тебе!»