Бритва Оккама

Я стоял однажды перед зеркалом,
Лезвие закладывал в станок,
А кадык мой, выступая эркером,
Был невозмутим как поплавок.

И подумал я, что много лишнего,
Слишком много сущностей и фраз
За пределы дальние и ближние
Горлом произносится из нас.

Захотелось сжать зубами лезвие,
Речь с рассветным блеском полоснуть,
Срезав всё натужное и пресное,
Как ненужный текстовый лоскут.

На часах шесть сорок или около,
Время Кафки и метаморфоз:
Превратился рот мой в бритву Оккама,
Аж по коже пробежал мороз!

Стал срезать всё лишнее словесное,
Сложность всех тяжеловесных форм,
Графоманское, пустое и скабрезное
Сплёвывать как бесполезный сор!

Словно Эдвард руки-ножницы,
Выстригал я речь в красивый куст,
И желал, что пусть так сложится -
Будет слово главным из искусств!

Намекал ведь Чехов, что писателю -
Краткость на крючок и зацепить,
Лишь увидит: кадыки читателей
Станут поплавками заходить...