чудак

Вечер, речка гладит русло, тихо бормоча с собой,
не то вяло, не то грустно, струи путает искусно
ночкой лунною, седой.

Беспокойными волнами, снова хочет тень спросить
ту, над омутом, с кругами - села снова и молчит.
Ночь синеет, тень густеет, шевельнулись камыши,
шепотом сказать не смеет, просто тихо тень шуршит:

«Ты прости меня уж, речка, спать бы мне, да не даешь,
обжигаешь память свечкой, освещая тайно ложь,
что всё было, мол, как надо, где всё к месту, тишь да гладь,
где успехи, где бравада, а на деле … и не знать.

Плохо, хорошо - стал вечен, и невидим, как рассвет,
в полнолуние, на встречу, приношу простой ответ.
Помню, речка, твою силу, как свою, твою судьбу,
как неистово сносила ты людскую городьбу,
как ты нежно обнимала босоногого юнца,
как потом ты убеждала от грядущего конца.

Обе ждали, ты и мама … это стало, как напАсть,
ты бежишь чрез мели, ямы - всё, как прежде, мимо стана,
а вот мать не дождалась.
Слушай, речка, стал я свойский, на духу тебе скажу —
ты теперь не беспокойся, это, речка, я сижу».

На камнях струя завилась, недоволен перекат, -
вот ведь как, опять явилась тень, что так собой гордилась -
неприкаянный чудак.