поле засiяне зубами

билингва 2016/24


***
я живу всередині літака, що падає,
падає десятиліттями.
щоранку прокидаюся,
точно зуб серед поля, засіяного зубами.
так щільно підігнаний до інших.
і вільні лише карієс і женці.

невже всі мої вірші - це я,
розбризканий по світу,
як яйце птеродактиля
що вибухнуло в мікрохвильовці?


***
я живу внутри падающего самолета,
который падает десятилетиями.
каждое утро просыпаюсь,
точно зуб среди поля, засеянного зубами.
так плотно подогнан к другим.
и свободны лишь кариес и жнецы.

неужели все мои стихи - это я,
разбрызганный по миру,
как яйцо птеродактиля
взорвавшееся в микроволновке?

***
ми їхали з Господом разом, одним маршрутом,
поки я не розгледів тебе за вікном:
ти в білій футболці та джинсах
читала Єсеніна, розливала гранатовий сік
дітям-інвалідам.
і я прошепотів:
зупиніть автобус, боги, зупиніть життя,
на п'ять хвилин, мені потрібно вийти і перейти
на іншу сторону
долі.
але водила вовчав, мовчав, прищава харя сяяла
крізь Чумацький Шлях,
і чорні діри, як вівчарки, дихали в потилицю.


***
мы ехали с Господом вместе, одним маршрутом,
пока я не разглядел тебя за окном:
ты в белой футболке и джинсах
читала Есенина, разливала гранатовый сок
детям-инвалидам.
и я прошептал:
остановите автобус, боги, остановите жизни,
на пять минут, мне нужно выйти и перейти
на другою сторону
судьбы.
но водила волчал, молчал, прыщавая харя сияла
сквозь Млечный Путь,
и черные дыры, как овчарки, дышали в затылок.








































***
женщина торгует овощами у выхода метро -
похожа на засаленную даму треф, согнута пополам.
и рядом с ней рыжая как насмешка собачка,
и сад расцветает и снаружи меня и внутри
дверные глазки плавно передвигаются по поверхности дверей как улитки,
и тогда я становлюсь немного творцом,
который создавал этот мир,
так  внезапно совпадают осколки из груды разбитых ваз
и мартышки, бьющие миллиарды лет по клавишам,
облегченно замирают на миг,
вытирают пот с кустистых бровей.

я живу на волосок от совершенства
и ты поверишь мне,
пусть со стороны я похож на пустырь,
заваленный черновиками, чихающим бурьяном,
моментально вляпываюсь в чистовик с первых дней
стряхиваю чернила как грязный снег с кроссовок.
тьма свивается кольцами в слова точно гюрза
под вспышками молний ищу носки
в темной комнате пантер не такой как все.
оригинальность торчит из меня как лопата из сугроба, 
слова смеются, истина убегает, играясь,
некрасивой девочкой с кувшином,
который разобьет в миллиардный раз.
я так и не научился магии языка,
отсыревшие спички, когти чеширского кота, 
хотя в любой миг могу открыть дверь в стене без стены
и оказаться в перевернутом мире впечатлений, 
вся планета внезапно оказывается в стеклянном шаре
накаченным невесомостью  и вдобавок предметы
и живые существа сливаются друг с другом каплями   
ртути разных цветов, это мой медленный как танго
хаос впечатлений, это мой сад
творческих образов, подброшенных в воздух жменей конфет,
это римский папа прыгает на батуте, ухает и смеется,
держит в правой руке красную шапочку,
Боже, привет!


***
на сереющей реке шуршали льдины как старухи
беззубыми ртами перекатывая во рту игральные кости 
провал в многоэтажке от ракет как пустая глазница
и  солнце садится как расплавленный зрачок 
глазница динозавра в готическом черепе и  березы
как ресницы взбирались по небу  и снова срывались 
и вытирал слезу уголком платка   
выпотрошенный маркет стройматериалов. 
не свисти денег не будет не мечтай
о счастье  ракета услышит и прилетит 
соблюдай равновесие войны как  идущий по лезвию
с куском сливочного масла  в руках 
и старинный снег цвета моченого яблока
в закатных зеленых тенях

***
только ночное дерево без имени смытое тьмой
в рукомойник шевелило причудливо ветвями как жук-рогач
вставший на задние лапы завлекает самку
или бросает вызов незримому сопернику  - серым тараканам тополей
зернистый свет фонаря - будто сознание улицы
освещал золотой фольгой пропущенной сквозь шредер
обломок мира
и я сам сливался с природой позволяя ей осознавать себя
через китовый ус  вселенная напрокат
вечер открытых дверей и озарений
последние часы перед сном как остаток денег на карте
сегодня  в этом мире больше ничего не приобрету
и не оставлю - смысл закончился как деньги и нужно идти спать 
но я стараюсь урвать  помечтать вместе с улицей
и звездным небом которое всегда ощущаю над собой
днем или ночью чувство что я на весу и трос
и как же прекрасен мир полотно Джоконды 
прожжённое сигаретой у щеки - вечное клеймо несовершенства
родинка уродства ну и пусть это красота энтропии и мечты
город во время войны аквариум с рыбками водорослями
и ракушками в который бросили дохлого кролика
любопытство больного.  порез на шее пахнет духами
пустые глаза как крупная чешуя на дне лодки полузатопленной - это качели 
посреди громадной лужи и неба вечернего 

***
на завтрак тротил с холодной яичницей и сладким чаем
горячий земляной душ
вальяжно падающий комьями
и сырая сигарета выкуренная рощей натощак
артиллерийского обстрела
небо быстро втягивает в себя дым как усы Дали 
смертельная тоска помноженная на адреналин
душа дымящаяся перспектива
длинные волосы рапунцель наматывает на фрезу в станке
а я ей говорили не ходи в реальность
сиди в детстве в своей сказке будь маленькой
зачем вошла в мраморный окровавленный зал разума
вокзал паталагоанатомная древний Рим
среди хаоса впечатлений отвращение затупленное как нож
знаешь как рождалась вселенная?
в бадью с черным тестом высыпали дрожжи
ведро молочных зубов детей
и стали ждать миллиарды лет
но время это не время
не шкура оленя но и сам олень  и охотник темной матери
который целить из ружья созвездий вальсирующей дробью галактик
ты хочешь внести порядок
в столпотворение мерседесов принцесс роялей и пианистов
танков и танкистов на проспекте логики пробка кровь из уха
почти получилось выйти из себя 
и увидеть над посадкой алюминиевые брызги
фиалковые букеты дымчатый душ воспаряющих в стратосферу 
внутри мясорубки   



***
еще ощущаю пионерский галстук на школьнике
как пиявку идеи на шее
кто эти русские наемники у которых мозги червивы от пропаганды
живой рис опарышей в розовом соусе. 
















***
что есть стержень твоей жизнь
спросила меня тупая циркулярная пила
спросила меня ехидная пьяненькая русалка с треугольными как у акулы зубами  -
да все просто как сон как сок
механического апельсина
стержень моей жизни - игра внутри цветка 
провода от фай фая в  иконе
комната из детства парящая в космосе открытом как рана
звезды лейкоциты и черная кровь сворачивается в клубок как пантера 
властно жмурит желтые глаза тысячи лун 
что же моя  первая и последняя линия защиты
мальчик на берегу моря змей
роет  ямы зеленой лопаткой строит замок 
все варвары мира все несчастья 
пробивают меня как молнии  тополь 
нарисованный прожекторами  в ночном поле
как стрелы полотно Себастьяна
злобно застревают наконечниками в обоях 
как бы меня не ломала судьба люди черви
через колено горных хребтов
скручивали в бараний рог как мокрую тряпку
выдавливали боль по каплям  на кафель 
я непобедим
это маленькое квантовое чудо
стеклянный шарик из "вулканического" стекла 
так я его назвал в детстве и теперь эта ложь бессмертна
любой мой выбор мой шаг 
заминированные книги осыпающиеся осколки мозга
клубника в ведре с бензином  мне все нипочем
даже если от переломов я покрылся ступенями
лестница которой нет
я всегда сделаю шаг и еще вперед даже если
мокрым пеплом рассыпается ночь
и нет веры и отчаяния  голодные синие дети
с трехметровыми длинными руками 
лианами тянутся с луне как к баскетбольному кольцу
я всегда улыбаюсь сквозь зубы
кровавые сушки компот войны  это ребенок внутри 
он спрячет меня всегда 
коллекция страданий я испытал что  жизнь для меня? 
сросся с жизнью что даже смерть удивится смотри 
он действительно хочет жить любит жизнь
и цепляется за нее хотя слаб как поганка
я действительно люблю жизнь  и я иду туда
где тропинка вливается в дорогу как молотый кофе
в кофемашину за 500 долларов
ухаживаю за призраками поливаю из лейки стихов
сгоревшее цветы жизни в сгоревшем доме   
стираю простынь дедушки от дерьма
с напряженным лицом серьезный как пианист
вечно молодой вечно бессмертный 
каждое утро нетерпение жажда начать новую жизнь
сбросить кожу змей и тряпки
вареные старые джинсы в солярке 
мои трофеи стрелы в спине с отравленными словами
но у меня иммунитет к слюне  к яду славы
нет отойди мне не это нужно
мне нужно расти  я улыбаюсь беру скрипку страдания
точно большого лакированного жука
и фальшиво напеваю Кафка Кафка я люблю тебя 
рождение жизнь смерть и снова рождение жизнь смерть - светофор
но мой светофор сошел с ума
и все три огонька горят одновременно мигают
азбукой мозга Морзе стихи дождь
по теплому капоту машины здравствуй новый день я воскрес в раю в аду
я еду в трамвае прогуливать уроки
ныряю в водовороты взрослых на рынке
я куплю чебурек и польские жвачки у спекулянтов я  сбегу
от лисицы и от меркантильного сказочника в лес  слов
через лес слов но дальше
радугой белугой верлибром не только










***
такой сильный снегопад
люди сгустки пролитых чернил
а их втирают впитывают громадной промокашкой 
хватаешься за стихи как тонущий  за кувшин с апельсиновым соком.
воспоминания живые утопленницы прислоняют лица снизу
к непрозрачному льду на зимней реке
времени  вороны на деревьях тяжелые как гаечные ключи   
сквозь снегопад горят пятна света в высотках
точно липкая спираль для мух 
мысль инертна как змея на катке 
ледяной горке ну и пусть  ощущение когда 
пальцы берут тебя за голову как шахматную фигуру
и ты даже не знаешь кто
в теплой куртке и с рюкзаком  и неужели ход
уже продуман кем-то не верю 
снегопад импровизации 
потасканные зомби соплезеленые пришельцы
обезглавленные балерины сцепка рук
лысые людоеды в негнущихся мясницких фартуках
замацаные образы из фильмов
вампир  с острой мордочкой как у хорька
но настоящие ужасы практичны обыденны 
как пищеварение  палача выпившего кофе натощак 
я закрываю глаза и притворюсь что меня нет
выключаю свет в конце тоннеля   
пусть никто не идет по моим следам 
волчьи лапы бесшумных шагов  снежный день
ленивый как удав проглотил снежную королеву в пуховике
выпирает сквозь кожу сугробов локти бюст
БТР крокодил греется на зимнем солнце 
плотная как дыба женщина с детской крытой коляской 
я иду и думаю забиваю гвозди в пустоту 
битое стекло с волшебством
голос вырывается из камня как дыхание снег
слетает с ветки скуста зацепил ногой
я случайно случайный   подошла собака ищет друзей. 
когда я умру как ты не узнаешь меня
я изменился   урановая соль выела глаза 
вереница людей в очереди за гуманитаркой  -
множество рук позвоночников и голов в шапках
пуховая сороконожка и я пристраиваюсь в хвост 
вижу бусины личностей змеи на шампуре 
разбитое стекло


***
это глубиннное отчаяние
ты один на один в подводной лодке
три километра глубина   и между швами обшивки
монотонно стрекочет сверчок подчеркивая
кровавым карандашом
"вЫХодА нЕт"
оголяет нервы  как провода на замке зажигания
и нет в этом ничего сказочного
за стеной насекомое гибрид таракана и паука
издает звуки привлекает  самку
а ты не можешь его достать чтобы убить
заткнуть его пасть
ты не можешь заснуть на глубине
в желтой субмарине  внутри
львиные безжалостные глаза
голодная внутреняя пустота оскал 
ты понимаешь людей на ощупь   угадываешь
их мир как ребенка под одеялом
как городок занесенный снегом по спутниковые антены
шейный позвонок
супермаркета
и там в протоптаных тонелях и норах живут   
клоны одной и той же девочки разных возрастов 
люди думают что ты мягок как пластилин
пока не порежутся  о  лезвие личности
но мягкость обманчива как пластид
эй прохожий проходи. 
бессмертник антитеррорист. 
обвязан не тротиловыми шашками а камышами
это сигары что непонятно дукрак. 
розовая алея ее улыбки листья клена
сквозь летний персиковый закат
эта легкость влюбленные девочка и мальчик и она
постоянно опускает глаза будто неверит
своему счастью

сирень в грязном белом платье 
играет босой ногой поводит по луже
держит туфли в руке 
комично прелестно я даже поверил
выпускной у весны 
проспект в трое сложенная бумажка
рекламная листовка из супермаркета 
ошеломленный воздужденный как оса возле розы. 
дождь стоял на цыпочках как пятнистый прозрачный жираф
и терся щекой рожками о сырой бетон пятого этажа 
эти дома с выбитыми взрывамии окнами
старик полубезубый пьет из чайника воду
и  и потом улыбается тебя и в пустоте между зубами
застрял живой таракан
тропический попугай с мощным клювом как у разводного ключа.
графити на разломаной стене


***
сколько тысяч раз за жизнь
ты будешь возвращаться к этим мгновениям
к горному ручью чтобы промыть рану в предплечье 
ребенок облизывает деревянную палочку от мороженного
эхо сладости
на языке занозистая  пломбира 
гробик удовольствия  в котором уже не умещаешься целиком 
догорающая заря красно оранжевый птенец 
вылупившейся птицы феникс
снова сворачивается в эмбрион пульсирует уже нет
с небьющимся сердечком
с пустыми легкими как склеенные новенькие кульки 
плавно обрастает скорлупой
отверстие где  пробил клювом рассвет
на обратной перемотке сказочной жизни
зла нет зла нет
а я всего хотел сказать банальность - догорала заря
обмылок метафоры  = и теплый воздух 
напитанный ароматами трав как в женской парикмахерской 
и нагретой земли  и ты сам вечеерешь 
не чувствуешь реальности как от долго лежания в ванной
лишь струйка мысли горячей воды
поддерживает температуру смысла 
зарыться в мгновения как змея в расщелину для спячки
но не уснуть
я не хочу даже на миг заглянуть в свое будущее
как в почтовый ящик горящего дома - есть ли там письмо
повестка или авторский журнал?
я не хочу заглянуть в свое будущее потому
что увижу прошедшее время  о время 
импровизация сюита кардиограмма  неевклидовая геометрия гомера 
когда все законы тают как сосульки весной
рыдают моржи крыш с хрустальными клыками вот
я взглянул в свое будущее обвернувшись на двадцать лет назад  как змея
как балерина с циркульной пилой
школьным циркулем пласмассовым лебедем
еще одно па
чтобы шнур дотянулся до розетки но здесь берег океана
пресс  синевы металлолом серых голубых жемчужных оттенков 
нет мне нравится прошлое
потерянный рай
каким бы оно не было
эти девушки еще не потеряли своих мужей на войне
эта мирная тишина прошедшего
красивые скулы скал  и Прометей  кормит орла 
печенью из супермаркета.  турист. 
моя жена ест пломбир 
видит твое отражение в серебряной ложке
овуляцию клетки самой себя.
 это белый снег простыней и здесь возле куста
ребенок уписался намочил постель 
как тогда в трещине детства гостили друзья родителей из Польши
а мама нашлав твоем пенале черно белые порно карты
и ты чуть не сгорел от стыда 
чуть не умер от стыда
казалось все все знают о картах  гости
и молчаливо осуждают и я взял ремень от машины
и пошел за угол чтобы повеситься
но голос отца вернул в реальность ты где
придержи ворота загнал машину. 
моя жизнь кость кисть художника в малине или крови
не рассмотреть  спасительный импрессионизм
кажется ты обманул себя что помнишь того чего не было
ты сможешь обмануть всех кто не жил в твоей судьбе
Господа
я живу одним днем налью свинцом глубины
придам очертания смысла  так резец
выгрызает слезу на мраморной морде бельмоглазого льва
я давно вложил себя в конверт
написал адрес заклеил уста
 и отправил в неведомое и тот кто прочтет будет уже не я
но и наоборот.  настоящее
держусь его как иголку ушком на свет чтобы продеть луч.

почти весь первый тираж первой книжки
"отжимаясь от бездны" облил керосином
и бросил в огонь железной бочки 
посил ценность каждого слова 
это еще было до интернета это еще было до того
как в мир вошел сиреневый  хитрый дьявол ИИ 
ночное небо гудит как печатные станки
в типографии поздней ночью блимкает спутник как датчик сигнализации. 
эти звездами усыпана пустота
как миллиарды листовок рекламных у входа метро
черная космическая дыра. 
я тоже являюсь частью вселенной  раздатчик листовок
с почасовой оплатой и между  работой я пишу стихи. 
а засыпаю включаю для сна лекции о космосе
теории струн  бозон хикса  и вырубаюсь
в сладком водовороте завтра
рано
вставать
раздавать листовки у входа в супермаркет. 
и мимо меня каждый день проходит Он
я его замечаю как бы он не маскировался
сопротивление звездной пыли. 
моя жена моет ступени на черной винтовой лестнице на космодроме амур. 
сбили горлицу стеклянную розу на лобовом окне
налипли перья  капля крови  прилипло перо 
вот такая икебана несчастного случая а возможно
эта голубка неслась в гнездо кормить птенцов
или несла флешку с информацией на космический ковчег 
в салоне пахло выхлопами  сигаретами и  и адреналином. 
гигантская игла из стекла и бетона  и нитки людей. 
ржавая как шуруп оса на раздавленном виноградиной. 
черные хлопья летели нам в лицо как паж невесомые
так жгли туалетную бумагу в саду звездистым вечером.
это романтично
ярость вибрировала как мобильник на беззвучном
взять трубку и заорать.  так срывает лифт. за секунду до
ты видишь оранжевого оленя с огненными рогами
и кровавыми глазами  и ружье  переломленное как трубочка
для коктейля охотник завтра на траве.
 выпивает глаза высасывает его  жует нер корешки
нервных засоряют в кривых коричневых зубах оккупанта людоед. 
вот этим гордится русская армия
степенью  допустимости и бессмысленности зла. 
автоматные рожки выложены на тряпке
как ребра дикого вепря
из этого ребра нельзя создать женщину
но можно ее застрелить в Буче или другом укрпаинском гродке
заповедь рашиста убий. все так просто 
контурные карты школьные тетрадки детские фотографии спрятанные под рубахой
думал никто не найдет ребенка внутри тебя. 
рана пахнет старым размороженным мясом из морозилки.